И лишь во сне привидится покой...

Когда я был ребенком, мой дед часто брал меня с собой в лес. Он был егерем и иногда забирал меня у родителей, чтобы я провел время на природе, а не в душном, грязном городе. Мне нравился лес и маленькие зверьки, что там обитали — белки, зайцы, лисы. Как-то мне даже встретился барсук, но ни одного волка или медведя. Дед оберегал маленького неразумного внука, как зеницу ока, держась подальше от мест обитания этих хищных животных. Может поэтому воспоминания о летних каникулах на работе у деда не оставили во мне ничего, что могло испортить впечатление о лесе, и отложились в памяти яркими цветными картинками, на которые хочется смотреть без перерыва и переноситься в место, изображенное в них, вновь и вновь, раз за разом, любуясь переливами света сквозь листья деревьев и елей, наслаждаясь неповторимой музыкой голосов птиц, вдыхая свежий, полный озона воздух и аромат цветов и трав. Но сейчас, пробираясь через гущу мертвого, словно гниющего леса, не источавшего свежести трав, не радовавшего пением птиц, не чарующего своей красотой, а лишь повергающего в ужас и страх перед ее нынешними обитателями и мрачностью самой атмосферы, я с уверенностью мог сказать, что никакие теплые воспоминания из детства не смогли бы избавить ни меня, ни кого-либо другого от неконтролируемой дрожи и мерзких, пробегающих по спине, мурашек. Стоило мне ступить одной ногой в пожухлую трухлеющую траву с ползающими в ней червями, похоже выпавшими из одного из мертвецов, и все светлые образы, которыми я себя успокаивал, разбились в пух и прах. Я провел рукой по короткому ежику темных волос и оглянулся. У ворот не было ни души. Небо заполонили темные, практически черные тучи, ветер становился все сильнее, но здесь, в чаще леса, его сила была не так заметна, как над верхушками деревьев. Нужно было торопиться. Я глубоко втянул носом воздух и двинулся напрямик. Радиовышка находилась прямо напротив нашего убежища, видимо специально, чтобы кучка военных, которая проводила раньше здесь учения новобранцев, в случае чего могла связаться с внешним миром. Я ускорил бег. Нельзя было растрачивать силы раньше времени, нельзя перенапрягаться, ведь потерять сноровку из-за усталости — прямой путь к гибели. Но нервы были на пределе, а ведь это только начало. Соберись, Ал! Но как? Как? Если вместо такого необходимого кислорода ноздри заполняет отвратительное зловоние гнили. Трупов, ходящих где-то за кронами деревьев. Весь мир превратился в гниющее кладбище с мертвецами. Ноздри драло от запаха так, что на глазах выступали слезы, а в горле словно копошились личинки. Я с трудом подавил ком тошноты и сморгнул накопившуюся влажность с глаз. Вытерев выступивший пот со лба, чуть замедлил бег, чтобы не споткнуться о большие торчащие из-под земли уродливые корни и, переступив через них, снова прибавил темп.

Раз.

Доктор хочет поиграть…

Предгрозовой ветер гнул ели, приводя весь лес в движение. Мне казалось, что я нахожусь в смердящей пасти голодного великана. Своими шатающимися зубами он пытался переживать кусочки пищи, попавшие ему в рот, но никак не мог дотянуться языком до самого сладкого. Было страшно обернуться назад, вдруг прямо за мной по пятам ползет, словно ядовитая гадюка, его язык. Ползет и ждет… когда я замешкаюсь, чтобы поддеть и направить вкуснятину прямо себе в пищевод. Чтобы хоть как-то отвлечься от плохих мыслей, я вновь и вновь прокручивал в голове апокалиптический стишок. Это, наверное, покажется вам странным, но повтор одних и тех же слов, может успокоить. Так некоторые дети делают, когда им становится страшно. Просто вспоминают любимую песенку и поют, поют пока страх не остается позади. Это на самом деле работает. Может только благодаря жуткой считалочке, я еще не сломался. Уже через пару минут своего путешествия я встретил, выползающего мне навстречу из-под высокого засохшего кустарника абсолютно черного мертвеца без глазных яблок. Похоже, что бедолага был подожжен, но каким-то образом оставшись в живых, если можно так выразиться, сохранил свои косточки, но вот ноги, видимо, были достаточно повреждены, чтобы мертвец не мог устоять на них. Опасности он для меня никакой не представлял. Тем более в открывающемся зловонном рту с вытекающей из него темной жидкой субстанцией зубов не наблюдалось. Слюна, попавшая в открытую рану, была действительно опасна, а так как у трупа отсутствовали все зубы, которые, похоже, или выпали или сгорели, для живого мертвеца он был абсолютно безопасен. Поэтому я без проблем миновал хрипящую тушу монстра. С каждой секундой ветер усиливался и все громче завывал. Хреново. Если я не успею добраться до того, как пойдет дождь, это может вызвать очень большие проблемы. Казалось лес был против меня. Стволы деревьев скрипели, трещали, ветки царапали лицо и руки. Трава опутывала ноги, препятствуя продвижению, пытаясь тем самым задержать, удержать в своих объятиях, словно цветок-ловушка для мух, чтобы переживать и выплюнуть оставшиеся кости своей жертвы. Создавалось ощущение, что стоит мне остановиться и земля поглотит мое тело со всеми потрохами прямо в свою адскую пасть. Воображение играло со мной злую шутку, пользуясь своей властью на всю катушку. Но мне все же удалось взять себя в руки, еле подавив жуткие образы, всплывающие в голове.

Закрывайте окна, ставни. На четыре: Будьте храбры.

Примерно через одну треть проделанной мною дороги число встречавшихся на пути лесных чудовищ увеличилось. Словно корни деревьев, которые прорезались из земли и приняли человеческий облик, они, уродливые и грязные, практически сливались с лесом. От бега казалось, что абсолютно все вокруг меня движется, и поэтому отличить обычный ствол дерева от ходячего трупа было весьма проблематично. Тем более с таким повышенным уровнем стресса: я чувствовал себя ребенком, который попал в самый кошмарный из своих снов. Помню в детстве больше всего на свете я боялся пауков. Их мохнатые лапки повергали меня в настоящий ужас. Теперь же, я уверен, что переборол свой страх. Дай мне выбор с кем провести вечер в пустой комнате без какой-либо спасительной возвышающейся над полом поверхности: с ходячим уродливым трупом или большим мохнатым ядовитым пауком — выбор был бы очевиден. Я пытался не отвлекаться и работать всеми органами чувств, прислушиваясь к каждому звуку. А самому, стараясь создавать как можно меньше шума. Но, это было не так-то просто. Ветки под моими ногами то и дело потрескивали, а трава шуршала. Естественно, такое не осталось незамеченным и бегущий мимо них человек просто не мог не привлечь внимание: словно свежее сырое мясо на палочке, я травил их запахом сочной живой плоти. Парочка справа от меня и еще пятеро мертвецов слева впереди двинулись в мою сторону, клацая зубами и хрипло рыча. Разорванная одежда на них болталась грязными лохмотьями. Куски ткани едва прикрывали разлагающие кровоточащие черной жижей тела. Я с легкостью увернулся от одного, самого быстрого и ближайшего ко мне зараженного и чуть не попал в лапы к монстру слева. Успев выставить левую руку вперед, я оттолкнул твердое тело и, повалившись наземь, пробороздил правой коленкой по жесткой траве. Но быстро поднялся и двинулся дальше. Нельзя останавливаться. Что бы ни случилось. Оглянувшись, я увидел, что мертвецы пошли по моему следу, а те, что повалились в кучу, пытались встать. С их медлительностью они еще не скоро нагонят меня. Но все-таки стоит бояться толпы, а когда они поодиночке, шансы на выживание все же имеются. Я осмотрел себя и заметил, что джинсы на правой ноге были разодраны, сквозь рваную дыру виднелась кровь. Значит я все-таки поцарапал кожу. Странно, а ведь практически не почувствовал. Наверное из-за повышенного в крови уровня адреналина. Я бежал и бежал, не замечая того, как увеличил скорость, хотя прекрасно знал, что нельзя было торопиться, стоило перевести дух. Может сказалась встреча с трупаками, которые меня чуть не сцапали, но факт остается фактом — я переволновался. Казалось бы, ерунда. Подумаешь, схватит один ходячий труп — ты вырвешься, оттолкнешь или вышибешь одним ударом мозги, но в реальности дела обстоят куда сложнее, тем более, если у тебя нет огнестрела: стоит хотя бы одному мертвецу вцепиться в тебя — и из его рук вырваться будет не так-то просто. Ведь не зря говорят «мертвая хватка». Хватка мертвеца действительно самая сильная, и попав в лапы к этому чудовищу, выбраться из его крепких объятий сможешь только отрубив тому руку или разодрав свою одежду. Мертвец не чувствует боли, поэтому как его не бей — не освободишься, даже если ты вышибешь ему все мозги, его мертвая хватка не отпустит тебя пока ты не перережешь ему палец за пальцем. Я поторопился. Поторопился, отвлекся, задумался, вообщем я по полной облажался и сильно за это поплатился. Непонятно откуда взявшаяся рука схватила меня за ногу, порушив тем самым все мои планы. Я грохнулся на землю, и в этот момент что-то острое впилось в мою и так покалеченную ногу. Боже! А вот это я почувствовал! Боль хлынула, кажется, по всем моим нервным окончаниям, заставляя зубы скрипеть, а ногти на руках прорезать кожу ладони до кровавых полумесяцев. Пот в два раза сильнее хлынул из моего тела, которое превратилось словно в одну большую зияющую рану. Я со всей силой воли постарался разжать кулаки. Когда открыл глаза, обнаружил себя лежащим на спине. Верхушки елей качались от сильного порыва ветра, а стволы деревьев жутко скрипели, словно вот-вот переломятся и повалятся друг на друга. В ушах шумело, в глазах плясали разноцветные круги. Я всем своим черепом чувствовал как мои зубы в полости рта стирают одну из пломб в крошку. Когда слух начал постепенно возвращаться, я приподнялся на локти, чтобы осмотреть свою правую ногу. Ндааа… Теперь понятно. Рядом со мной, шипя и барахтаясь, валялся мертвец. Его нижняя часть тела полностью отсутствовала, а из переломанной шеи торчала острая кость. Левого глаза у когда-то бывшего мужчины (а может это была женщина, я перестал различать, так как волосы у зараженных выпадывали еще в процессе перевоплощения, а груди у большинства женщин, которых мне довелось встречать, обвисали и отваливались в процессе гниения) не было. Вместо него в глазнице копошилась парочка червей. Они медленно крутились и извивались, пытаясь выбраться наружу. Мертвец клацал зубами, стараясь прокусить кожу на серых высоких сапогах, почти достигавших моих коленей. А вот и причина всех моих бед! Из-под земли торчал острый металлический прут, который протаранил сапог и, похоже, задел ногу, практически до мяса ее поцарапав. Оперевшись на локти, я пополз задом вперед. Зараженный направился за мной. Он вцепился мне в ноги и принялся вылизывать сочащуюся по сапогу кровь. Еще немного и он доберется до раны! Я сильно дернул нижней частью тела, пытаясь скинуть монстра, и прикусил язык. Черт, как больно! По телу пробежала ударяя по всем нервным окончаниям, словно током, волна острой пульсирующей боли. И пока я пытался отдышаться, мертвец, который так жестоко меня подставил, решил завершить начатое. До его полусгнившего мозга дошло, что облизыванием сапог он ничего не добьется и, вероятнее всего, останется без еды. Труп заторможенно повернул свою голову и уставился прямо мне в лицо одним голубым глазом. Затем захрипел, завертелся на земле словно червяк и в несколько движений оказался на мне. Кровь в моих жилах словно застыла. Холод пробежал по спине и скрылся где-то в позвоночнике, от чего болезненно скрутило живот. Смердящая голова с обвисающей сине-белой кожей оказалась напротив моего лица. Голова раскрыла свою пасть и из нее полилась вонючая темная жижа. Я только успел прикрыть глаза, как зловонная полужидкая масса оказалась на моей коже. Она попадала в нос, рот, заливалась в уши. Мертвец хрипел и царапал мою джинсовую куртку когтями, пытаясь проткнуть ее насквозь и распороть свежую плоть. Я осторожно, стараясь не задеть торчащую из шеи кость, схватил его за горло, прежде чем тот принялся бы заживо сжирать мое лицо. Темно-коричневая жидкость полилась из его шеи по пальцам из-за чего они начали соскальзывать. Еще чуть-чуть… Успев нащупать свободной рукой в кармане своих брюк небольшой раскладной ножик, привел его в боевую готовность… Удар! И я пронзил острием черепушку мертвеца. Кость под лезвием с сахарным хрустом раскололась, освобождая из проделанного отверстия зловонную черную массу, когда я вынул из него нож. Чудовище замерло. Будто батарейка в заводном монстрике закончилась и перестала подавать питание, усыпив носителя, вырубив его прямо на том месте где он находился в данный момент. Стоп, игра! Его голова еще находилась в моих руках, придерживаемая за шею. Я брезгливо отбросил труп от себя и с отвращением вытер рукавом джинсовки лицо, периодически отплевываясь. Вот же сукин сын… Порывшись во внутреннем кармане своей светло-голубой и уже порядком потрепанной куртки, я трясущимися руками вынул из него наполненный прозрачной жидкостью шприц. Освободив иглу от защитного колпачка одним большим пальцем и со всей оставшейся силой, почти теряя от боли и потери крови сознание, всадил ее себе в правую ляжку и вдавил шток до конца, введя анестетик в кровь до самой последней капли. О, благослови Бог подземные бункеры и изобретателей обезболивающих! В такие моменты перестаешь ненавидеть гребаных ученых. Практически через десять-пятнадцать секунд я почувствовал, как зрение стало возвращаться, боль — медленно отступать, а рана перестала пульсировать. Я дал себе немного времени на то, чтобы отдышаться — пару минут не больше — и попытался встать. Ну же! Давай, Ал! Дрожащими руками я перевязал рану куском своей футболки, туго затянув, и, тяжело поднявшись на ноги, продолжил путь. Уже не бегом, а медленно, кряхтя и периодически покачиваясь. Теперь я и сам, наверное, напоминал живого мертвеца. Дышать стало в разы тяжелее (скорее всего побочный эффект обезболивающего), но вместе с этим перестал чувствоваться аромат смерти, витавший в воздухе — чему я был невероятно рад. Кустарник справа зашелестел засохшими листочками, и от этой мнимой опасности мне пришлось ускорить шаг. Еще не все! Рано подыхать! Соберись! Ну же… Осталось чуть-чуть. Над головой раздался сильный грохот. Черт! Мне нужно добраться до места раньше, чем начнется гроза. Очень не круто будет подохнуть из-за удара молнии, после всего через что я прошел. И после того, что еще мне предстоит. Вскоре, держась заданного курса и уворачиваясь от тощих, как скелеты, ослабленных зараженных, иногда встречавшихся на моем пути, я заметил, что лес начал редеть. Есть! Пройдя последние несколько шагов, я увидел, что передо мной расстелилась поляна. В ее центре, словно мини-Эйфелева башня со скрепленными между собой крест накрест железными прутьями, возвышалась надежда на наше спасение. Радиовышка, как утверждали военные, без сомнений ловила все имеющиеся сигналы, и с помощью нее нам и предстояло связаться с владельцами бункера, если, конечно, они еще живы. Только вот картина того, что я увидел не совсем радовала, ведь по всей окружающей территории возвышающегося передатчика, до которого мне еще стоило добраться, прогуливались по серой засохшей траве десятки гниющих трупным зловонием тварей. Каким образом их местом пребывания оказался этот пустырь — неизвестно, но почему-то основная масса зараженных находилась именно здесь, а не в чаще леса. Я дал себе пару секунд на отдых после чего, набрав в легкие как можно больше кислорода, двинулся вперед, переходя на бег и попутно уворачиваясь от надвигающейся в мою сторону толпы живых мертвецов.