И лишь во сне привидится покой...

«А ты думал, что все будет так просто?» — твердил внутренний голос. Конечно нет. Я же мало намучился. Мы сейчас живем в те времена, когда за свою жизнь, за жалкое существование необходимо платить кровью и потом, жизнью своей и близких, родных тебе людей. Наверное, проще было бы сдаться и прекратить эту вечную борьбу. Пустить пулю в лоб и обрести покой, умиротворение, прекрасные сновидения, но… только вот какова плата будет за мир и покой? Простит ли Господь за трусость? Простит ли он тебя за твои опущенные руки? Не думаю. Если ты жив, если ты сейчас существуешь и нелепая случайность, а может невероятное везение не позволили отправиться тебе на тот свет — то и не стоит. Значит рано. Слишком рано для покоя… или слишком поздно… для отпущения грехов. Недостаточно намучился. Не заслужил. А пока… Сто шагов. Сто ударов в мое измученное тело. Я не чувствовал боли благодаря анестезирующему, но оно не снимало с меня ощущение безумной изнеможденности. Вы наверняка испытывали такое. Когда сильная, мучающая вас боль проходит, и наступает невероятная легкость во всем теле, словно оно поднялось в воздух, словно вы потеряли его, душа выпала из оболочки и воспарила над землей. Это сильнее, чем оргазм. Это настоящее блаженство. Но… при этом чувство чудовищной слабости не покидает вас. Все, чего в такие моменты хочется — это забраться в свою теплую чистую постель и нежиться в мягких душистых простынях, укрывшись одеялом, словно чутким любовником, положить голову на усыпляющую перьевую подушку и предаться сну. Но в данный момент мне такая возможность не представится, поэтому все что остается — это смириться, перебороть самого себя и продолжить путь. Веки практически слипались, но я, часто и сильно моргая, не давал организму отключаться. Повязка на ноге намокла от крови. И они это почувствовали. Запах. Вкусный аромат человеческой плоти, который так невероятно и противоестественно манил, заставляя слюнные железы зараженного организма выделять больше жидкости. Как большие человекоподобные тараканы, они все ближе и ближе подступали ко мне, тянули свои обгоревшие, обрубленные, с облезающей кожей руки, пытаясь тем самым дотянуться до живого куска сочного, ароматного мяса. Один, второй, третий… Мертвец слева вцепился в мою ногу, когда я оттолкнул его, отбиваясь. Он схватил меня за сапог. Прощай, сапог. Четвертый, пятый, шестой… Пришлось перекувыркнуться, чтобы избежать столкновения с идущей по моим пятам смертью, из-за чего рана на ноге еще сильнее закровоточила. Седьмой, восьмой, девятый… К влажному от пота лицу липли мухи и мошкара, которая не переставала докучать мне ни минуты. Насекомые не покидали свое пристанище. Пристанище в виде гниющей плоти. Ее так много. Настоящий рай для них. Десятый, одиннадцатый, двенадцатый… На двадцатом я сбился со счета. Как? Как мне не сойти с ума от этого отравляющего легкие запаха гнилой плоти, мелькающих передо мной лиц с облезающей кожей и постоянной, нависающей над головой опасности? Вы знаете? Нет? Я тоже. Благодаря открытой территории и большому выбору мест отступления без препятствий в виде кустарников, заросшей травы или веток со стволами елей, я с легкостью уворачивался от протянутых в мою сторону длинных рук со сломанными окровавленными когтями. «Не останавливайся, Ал! Только не останавливайся» — подбадривал я самого себя, ускользая от лап очередного зараженного, вставшего на моем пути. Мы кружились, будто в танце, продвигаясь со всем этим скопищем к единственной надежде на спасение. БЕГИ! Едва ли это можно было назвать бегом. Я выдохся еще в этом чертовом лесу, из-за чего сил на то, что встретило меня после, практически не осталось. Чертов мертвец! Если бы не нога… похоже, я потерял достаточно крови, чтобы умереть. Но, как бы я не настраивал себя на плохой исход, мой ангел-хранитель, похоже, был против. Прихрамывая и еле как обходя зараженных, мне все-таки удалось добраться до радиовышки. Сто миллисекунд. Кажется, ровно столько прошло, когда я оказался на месте. Лестницы нет. Прекрасно! Я уцепился за железные широкие балки — и тут же сорвался вниз, поскользнувшись и больно ударившись головой. Один из мертвецов, с отсутствующими несколькими передними зубами, тут же воспользовался моментом и набросился на меня. Хорошо, что нож всегда при мне. Хруст! И спокойной ночи… И вот, еле поднявшись с земли, я все же ухватился за одну из балок и подтянулся наверх. Под моими ногами сразу же оказалась кровожадная оголодавшая толпа. Мертвецы поврезались друг в друга, несколько из них попадали под ноги к своим сородичам, но, немного погодя, поднялись и присоединились к остальным, хрипя и протягивая вверх руки. У некоторых пальцы отсутствовали в определенных местах, и казалось, будто они показываю мне «козу», словно фанаты на рок-фестивале. От этого сравнения я содрогнулся. Чего тут такого. Будто раньше этого не видел! Нам со Стивом не раз приходилось сматываться от толпы зараженных, и бывали ситуации, когда сидеть приходилось не на крепком высоком сооружении, а на шатающейся полке в бывшем супермаркете. Хватит пялиться! Двигайся! Я задрал голову вверх, взглянув на то, что мне предстояло преодолеть. Не так уж и высоко. Примерно этажей десять. «Боишься высоты?» — задал себе вопрос я и, хмыкнув, начал подниматься. Правая нога, на которой отсутствовал сапог, постоянно поскальзывалась на кривых балках. Черт! Нужно было надеть перчатки. Руки также периодически скользили от пота, и поэтому пришлось натянуть рукава джинсовки на ладони. Неудобно, но эффективно. Я старался не смотреть вниз. Одни хрипящие звуки, которые издавали мертвецы, чего стоили, не говоря уже о царапавших низ вышки ногтях. Скрежет, рык, стук — все это отдавалось сквозь железную конструкцию неприятной вибрацией. А может, мне это просто казалось. Страх заставлял чувствовать то чего нет. Возможно. Ветер бил по щекам — шквальный и холодный — будто специально пытаясь скинуть мелкого муравьишку с продолговатого камушка для своей же забавы, посмотреть, что будет если он окунется в самую гущу других, так похожих на него тварей. Тело ломило от усталости, а пальцы на ногах начали неметь. В глазах потемнело. Не тормози! Я вытер накопившуюся и щекочущую влагу под носом рукавом, потеревшись об него, и подтянулся еще на один этаж. Все это время мои глаза смотрели исключительно вверх. Нельзя давать своему организму повод для головокружения. Один рывок, второй… Ноги скользили по «ступеням». Я пытался вообразить, что поднимаюсь по обычной лестнице на крышу… И тут почувствовал… на коже… что-то странное, щекочущее. Посмотрел на руку… Черт! Пауки! Это пауки! Их маленькие цепкие лапки вонзились в мою кожу на правой руке, из-за чего я чуть не соскользнул вниз. Гадость! Гадость! Гадость! Так, трясясь и отряхиваясь, мне еле удалось скинуть этих маленьких паразитов. Откуда они вообще взялись?! Чертовы твари! Мне пришлось остановиться и дать себе несколько секунд на то, чтобы привести свои нервы в порядок, и только после этого продолжить путь. Все окей, Ал. В принципе, могло быть и хуже. А пока ты в сознании — все путем. Вскоре я добрался, сам того не заметив, до самой верхушки, понял, что ползти наверх уже некуда, когда моя рука, потянувшись, попыталась уцепиться лишь за воздух. Пришлось даже немного спуститься вниз до тех пор, пока перед моим лицом не оказался небольшой металлический шкафчик, который на вид очень напоминал аптечку в моей бывшей ванной комнате, запертый на небольшой такой же металлический замочек. Вытащив из нагрудного кармана куртки клещи, я с трудом переломил замок и, скинув его вниз, открыл шкафчик, убирая инструмент обратно. В коробочке находились несколько рычажков, лампочек и куча спутанных разноцветных проводов. Зараза! Что это вообще такое? Разве так должно быть? А чего ты ожидал, Ал? Ты ж ни разу не лазил на эти чертовы вышки и понятия не имел, как этот сигнал устанавливается и контролируется… Черт, нужно было идти в технологический колледж. «Так, хорошо, все под контролем…» Я прикрыл ненадолго глаза и тяжело вздохнул, вытер пот со лба, опять же чуть не соскользнув с нелепой конструкции. Достал из левого кармана джинсов небольшую желтую рацию и включил ее. Динамик зашуршал. Я нажал на кнопку передачи. — Прием, прием, Джейк, ты меня слышишь? Подождал пару секунд. — Джейк, прием. Я добрался. Здесь какая-то фигня, я не знаю что делать. Нет ответа. Господи, надеюсь ничего не случилось. — Джейк, прием. Я добрался, Джейк. Тишина. — Блять! Я посмотрел вниз, из-за чего меня заметно повело. Черт! Значит я все-таки боюсь высоты. К горлу подступил ком тошноты. Спокойней, Ал, спокойней… Я вновь взглянул в металлический, забитый проводами шкафчик. Что будет, если нажать, например, вот эту небольшую синюю…? — Алекс? — послышался треск динамика. Ну слава Богу… — Алекс? Прием. Ты там? Ты на месте? Я ухватился покрепче за строение и поднес рацию к губам. — Да, да. Джейк, я добрался и я… понятия не имею, что делать. Здесь много проводов и какие-то кнопки с потухшими лампочками. То есть ты же говорил, что понадобится перезапустить систему, но я без понятия, как это сделать. Ты слышишь? Прием. Господи, надеюсь эта чертова система вообще не сломана. — Эээм, да… стой, Алекс. Подожди пару минут я сейчас… Подожди немного. — Хорошо, — сказал я и отпустил кнопку передачи. На небе показалась вспышка света, через некоторое время послышался такой грохот, будто кто-то решил поиграть на небесных барабанах прямо у меня над головой. Черт! Этого еще не хватало! Я тяжело вздохнул. Погода портилась с каждой минутой все больше, а чувствовать себя флюгером на крыше — ужасное ощущение, скажу я вам. — Алекс! — ответил мне Джейк. — Да, да я тут. Прием. — В общем, так… Я тут порылся в инструкции к нашей стиральной машинке, и кое-что выяснил… Что? К какой нахрен стиральной машинке? У нас есть машинка? И причем здесь… — … тебе нужно найти красную кнопку или, может, рычажок, который перезапустит систему. Там есть какие-нибудь подписи? Под кнопками или индикаторами? Прием. — Ээээ, — я прищурился, — нет. Вроде ничего. Прием. — Понятно. Тогда попробуй нажать на красную кнопку. Ты меня слышишь, Ал? Прием. — А если это не сработает? — ответил я. — Что если я собью все настройки, и мы вообще потеряем сигнал? Прием. — А они и так собьются. После перезапуска тебе придется по новой их устанавливать. Прием. — Чтоооо? Но как? Я же… Блин, Джейк. Ты уверен? Прием. — Да. В любом случае все остальные кнопки, скорее всего, отвечают за настройку каналов, а рычаги — за прием сигналов. Так что после того, как ты перезапустишь систему, необходимо будет по новой установить связь. Для этого тебе ничего не придется делать, только вызвать автоматическую настройку. Ты меня понял? Прием. Я вздохнул. — Да, но как мы потом выясним, какая из этих кнопок отвечает за автонастройку? Прием. — Разберемся. «Отлично! Все же так офигенно просто!» — с сарказмом подумал про себя я и потянулся к красному выпуклому кругляшку. В этот момент в темно-сером облачном небе вновь громыхнуло. Я отдернул руку. Не ссы! В любом случае, дороги назад у меня нет. Я вздохнул, протер пот со лба и, с видом неуверенного в себе сапера, который обезвреживает бомбу с непонятным ему механихзмом, дрожащим указательным пальцем нажал на красную точку и-и-и… …ни-че-го. А что, собственно, должно было произойти? Должна была проиграть веселая мелодия, сообщающая, что уровень пройден, или из-за каких-нибудь дальних кустов должна была выпрыгнуть толпа клоунов и станцевать мне танец маленьких утят? Не выдумывай, Ал. Надавил на нее еще раз — то же самое. — Джейк. Я это сделал, но ничего… — я почесал щеку и под носом, пот лился с меня ручьем. — Что дальше? Прием. — Так, сейчас посмотрим… Какие цвета там присутствуют? Прием. — А это имеет значение? Нууу помимо красной, зеленая, желтая, синяя и черная. — Понятно. Жми желтую. — Ты уверен? — Нет. Ну ла-а-адненько. Я впился зубами в нижнюю губу. Тонкая кожа на ней треснула. Поехали… Держась одной рукой за железяку и упираясь обеими ногами в другие, я потянулся к металлическому сердцу передатчика и нажал на желтую половинчатую горошину. Послышался писк. Лампочка над этой кнопкой загорелась синим ярким огоньком. Потом замигали остальные. Снова что-то запищало. Небо осветилось огнем. Черт-черт-черт! Ну же! Быстрее, детка. Под оглушающий грохот я связался с Джейком: — Процесс пошел. Прием. — Отлично, отлично. Жди моего ответа. Как только нам удастся поймать сигнал — я тебе сообщу, а пока держись сынок, хорошо? — и через некоторое время — Ты в порядке? Я грустно улыбнулся: — Все окей, Джейк. Не теряй время зря. Буря грядет. Не упусти шанс. Если связь появится, то она может прерваться в любой момент. Не волнуйся за меня. — Хорошо, сынок. Ты молодец. — Спасибо, — выдохнул я, закрепил рацию с внешней стороны кармана джинсовки и тут же почувствовал, как на лицо приземлилась что-то влажное. Закрапал маленький дождик. Отлично. Посмотрев вниз, я заметил, что число мертвецов под ногами увеличилось вдвое, а может и втрое, преградив практически все пути к отступлению. Я усмехнулся. Возможно, сегодня их животы не будут пусты, как обычно. — Ал? — неожиданно затрещал динамик. Я взял его в одну руку, так же удерживаясь второй на весу: опора под ногами была бы слабой поддержкой, отпусти я руки. Пальцы заскользили по железному креплению, и мне пришлось ухватиться за него внутренней стороной локтя, обняв таким образом строение. — Стив? Наступила тишина. Вскоре в динамике тяжело вздохнули. — Ты придурок. Знаешь это? — Хах… Так точно, сэр, — грустно улыбнулся я. — Как ты мог, Ал? Как ты мог так со мной поступить? Мы бы могли найти другой выход… Мы с тобой… — его голос дрожал. Он выдержал небольшую паузу. — Ал? Прием. — Другого выхода не было, ты же знаешь это… — Мы могли бы попытаться… Ал… Прием. — Ради чего, Стив? Ради нас? А как же остальные? Малыш Адам, например, не может ждать. Ему необходимо хорошее питание, а у них… у военных оно может быть. Да что угодно лучше, чем протухшая вода, которую мы пьем. А Микки, Марси, Джейк? Эти люди спасли наши жизни, не дав помереть с голоду… Они не могут ждать! Пойми, Стив, но по-другому я не мог… Прием. — Я понимаю, Лекс. Черт возьми, я понимаю, но это не значит, что я смогу смириться если не дай Бог с тобой что-нибудь случится. Я не смогу. Просто не смогу, Ал… Ты как сейчас… в порядке? — по его голосу можно было определить, что Стив плакал. Голос немного дрожал, а интонация была подавленной, приглушая некоторые слова. — Да. Все путем и… Стив? Прости меня, — по моим щекам кажется потекли слезы, смешиваясь с усилившимся с каждой минутой дождем. Это нормально. Когда любят, эмоции заразны. Если человек, которого ты любишь, испытывает боль, то и тебе становится больно, если он грустит, то и на тебя нападает эта самая грусть, а если он весел и рад, то и тебе хочется без конца улыбаться или вообще пуститься в пляс, хохотать и дурачиться. Но сейчас… Черт, Стив! Теперь я ощущаю себя гребаным эгоистом. Ну как так? Ведь все это не только ради… Все это ради него. Он смирится, переживет, я знаю. А вот я — нет. От одной мысли, что мне придется навсегда расстаться с Адлером, потерять его, внутренности начинают сжиматься. Нет! Потерять Стива? Такое мне точно не под силу пережить. Потерять человека, который стал опорой для меня, лучшим другом, братом, отцом, любовником, смыслом жизни! Нет! Лучше подохнуть прямо тут. Пойти на корм мертвецам. Позволить чудовищам сжирать себя заживо, а червям — изнутри. Что угодно лучше, чем потерять Стива Адлера. Может поэтому я так торопился на эту миссию? Не только ради остальных, но и для того, чтобы отойти в мир иной раньше, чем это сделает Стив? Чтобы не быть свидетелем его смерти, не потерять рассудок раньше, чем до меня доберется болезнь? Ну что ж, молодец, Алекс Вон. Так держать! И теперь человек «на том конце провода» сходит с ума, потому что единственное, такое глупое существо, ради которого он был готов пойти на гибель, рискует собой, приманивая живых мертвецов своей свежей плотью. Да ты и правда эгоист, Алекс Вон. Э-ГО-ИСТ! — Алекс? — позвал меня Адлер. — Да, Стив? — Я… я люблю тебя… Боже! Как же больно! Как же чертовски больно! Это фраза не должна приносить столько боли. Эти три слова не могут нести столь мучительную пытку. Мои внутренности словно сжал невидимый узел, связал и выжал из них все соки, уничтожил, превратив в кровавую мякоть. Конечно, Стив и раньше мне это говорил, и не один раз, но сейчас… СЕЙЧАС, когда в его голосе было столько боли, страдания, безысходности… сейчас это признание звучало, как предсмертная исповедь, человека, приговоренного к вечным мукам в аду. Мне стало трудно дышать. Легкие будто заволокло ядовитой дымкой. Словно еще чуть-чуть — и из моего рта польется с кашлем кровь. Черная, как у мертвеца, и жгучая, как у демонического отродья. Польется, зашипит на коже и прозжет своей отравой до глубоких ноющих ран на шее. — Ал?.. — Стив… я тоже… я… — и тут я почувствовал, что мои руки начали соскальзывать с балки, за которую мне приходилось держаться все это время, а опора — уходить из-под ног. Рация выскользнула из влажной от дождя ладони, когда я попытался уцепиться за вышку обеими руками, чтобы не упасть, и полетела вниз, прямо в толпу оголодавших живых мертвецов. Я видел как она отскочила от железных балок и исчезла в толпище зараженных. В этот момент вспышка яркого света полыхнула над моей головой, и мои онемевшие от напряжения и холода пальцы расцепились на удерживающей меня ледяной железяке, после чего я, даже не успев осознать, что происходит, сорвался и последовал вслед за единственным средством связи со Стивом Адлером.