И лишь во сне привидится покой...

Всего пара секунд невесомости… Вот что чувствуют самоубийцы. Вот что ощущают парашютисты, когда крыло не раскрывается. Вот каково обреченным на сломанном чертовом колесе. Вот как это — лететь прямо навстречу смерти. В лапы к непроглядной тьме. Страшно, великолепно, невероятно дико. Чувство неотвратимой, подступающей все ближе и ближе к тебе гибели. Ни с чем не сравнимая адская пытка сумасшедшего потрясения. Удар! И тишина… Но нет. Человеческие рефлексы… Те рефлексы, которые заставляют отдернуть руку от огня или закрыть голову руками при стрельбе в ресторане, зажмурить глаза от летящего в вас баскетбольного мяча. Все эти рефлексы просто так не дадут вам погибнуть. Не позволят покалечиться, ну или хотя бы попытаются оградить от опасности. Так… рефлекс спас жизнь и мне. В самый последний момент, перед тем, как попасть в лапы мертвой толпе, я успел схватиться за одну из балок. Пара секунд — и вот я практически парю над головами гниющих монстров. Я вцепился в свой «спасательный круг» что есть сил, с трудом подтягиваясь наверх и чувствуя адскую боль в мышцах рук. Одному из зараженных все же удалось ухватить меня за ногу. Так я распрощался со вторым своим сапогом. Второй зараженный, стоящий рядом с тем, что слизывал кровь с моей обуви и пытался рассечь кожу на ней зубами, чуть не ухватился за другую ногу, но я, не теряя драгоценного времени, успел отдернуть ее. Верхними и нижними частями тела я вцепился во все доступные для меня места вышки, тем самым переплетаясь с ней. Таким образом я уселся на балки боком. «Нужно было взять с собой веревку для подстраховки», — заторможенно подумал я. — Как всегда, «умная мысля приходит опосля». Черт-черт-черт! Я ведь был на грани! В любом случае, мы все так кончим — от зубов кровожадных гниющих чудовищ. Кажется, я был к этому готов где-то на подсознательном уровне. Мне не страшно. Нет. Наверное именно так люди чувствуют себя под наркотой — будто их жизнь ничего не значит. Понимание смерти полностью отсутствует. Никогда не употреблял наркотиков, но сейчас, перед нависающей над моей головой косой смерти, я был бы не против принять чего-нибудь, да хоть выпить гребаную баночку пива или выкурить самую дешевую сигаретку. Никогда не курил, но почему-то вдруг захотелось попробовать. Как оказалось, за свою короткую жизнь я ничего толком и не испытал. Наркотики, алкоголь, сигареты, секс втроем, поездку на американских горках… хотя никакие горки не идут в сравнение с моими нынешними приключениями. Забавно. Я потер лицо об рукав ветровки. Глаза заливала льющаяся с неба вода. Грохот становился все сильнее, а молнии, казалось, сверкали чуть ли не у самого лица. И все, о чем я мог думать, это: не попади, не попади, пожалуйста, только не попади в эту чертову радиовышку! Повязка на ноге промокла насквозь, и кровь, вытекая из раны, капала прямо на толпу зараженных подо мной, которые хрипели, рычали, клацали зубами и тянули руки к свежей алой жидкости. Я отвернулся. Дождь с силой бил по голове и лицу. Стало невероятно холодно. Смог ли Джейк связаться с кем-нибудь? Появился ли вообще этот чертов сигнал? Одно я знал точно: во время грозы это будет очень проблематично, а значит все мои старания и страдания могут пойти коту под хвост. Я задрал голову и посмотрел ввысь, пытаясь разглядеть верхушку станции. Если молния ударит прямо в нее — я покойник. Нужно отсюда выбираться. Но как? Я вообще не был уверен, что доберусь, а сделав это, понял: никакого отступного хода изначально не планировал. Я должен был умереть. Молния ударила прямо рядом с вышкой и опалила сырую траву неподалеку. Вскоре послышался пронзительный грохот. Черт! Сердце быстро-быстро забилось, дав о себе знать. А я уж думал, что, сам того не замечая, превратился в живого мертвеца, так как оно в последнее время и вовсе не подавало жизненных признаков. Проснулось! Отлично, отлично, вот теперь можно и попаниковать! Тело забила мелкая дрожь. С добрым утром, человеческие эмоции. Похоже, у меня действительно был шок. Вот было бы здорово, если бы молния ударила прямо в толпу ходячих мертвецов подо мной! Но увы, волшебства не существует. Я потерся носом о ткань джинсовки. Есть ли у меня шанс? Все, что мог, я сделал. Рацию не достать, и связаться с Джейком я больше не смогу, добраться до верхушки станции — тоже, так как это обычное самоубийство. Даже будь у меня перчатки и обувь, я могу сорваться, если еще учесть сильный порыв ветра и застилающую глаза воду. Остается только одно — прыгать. Прыгать в толпу ходячих, спереди и сзади окруживших вышку и ждущих свое мясо на палочке. Прыгать, словно безбашенный накаченный наркотой рокер — в руки к своим фанатам. Они меня поддержат, я уверен. Это мой план? Это входило в часть задания? Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Я не хочу умирать! Не хочу умирать, так и не увидев Стива в последний раз. Хоть и перед смертью, но все же. Сейчас же мне казалось, что я совсем забыл, как он выглядит. Сколько я ни пытался вызвать его образ перед глазами — ничего не получалось. Все, что я видел — это полыхающее светом небо, расплывчатый из-за проливного ливня лес и копошащихся под моими ногами мертвецов. Я. Хочу. Жить. И понял это только сейчас. Хочу вернуться к Адлеру, повергнув того в шок. Хочу обнять его, посмотреть в светло-карие глаза. Я хочу жить… А для этого нужно что-то делать… Есть ли шанс? Хоть один шанс, что мне удастся выбраться отсюда и добраться обратно до бункера? На первый взгляд это невозможно… Но как говорится, глаза боятся — а руки делают. Я поерзал на перекладине, получше укрепившись в своем положении. Несколько капель крови с моей ноги полетели вниз, и толпа зараженных, открывая рты, тут же пытаясь поймать питательную жидкость, закопошилась еще сильнее. Мерзкие отродья. Только человек мог превратиться в столь отвратительное существо. Так нам и надо! И вдруг, ни с того ни с сего… меня осенило: «Кровь» — подумал я. Им нужна свежая кровь, мясо, живая плоть. А кровь может быть… Под оглушающий на небе грохот я резко схватился за край своей джинсовки и начал нервно шарить в карманах… «Да где же она?» Сильный ветер практически ударил меня по лицу ледяным и острым, как иголки, дождем, но я не обратил на это внимание, лишь немного поморщившись. «Вот оно!» Осторожно, стараясь не уронить «сокровище» я медленно достал его из кармана… Граната. Марси дала мне ее на случай, если я попаду прямо в руки к зараженным. Да, Марси отдала мне последнюю гребаную гранату, чтобы у меня была возможность прекратить свои страдания, когда меня начнут есть заживо. Я думал, что же делать, думал как мне не задеть станцию и при этом не повредить себе руки и ноги. Я думал, а стоит ли это вообще того? Стоит рисковать… Чем? Своей жизнью? Хах, так я уже это делал сегодня множество раз, что мне терять? Я сидел, вцепившись изо всех сил в балки вышки, и думал, до боли в руке зажимая круглую темно-зеленую гранату с небольшим колечком на макушке. Самое главное — не нанести урон станции. Я нервно выдохнул. Этой штукой можно убрать всех мертвецов под вышкой, но вот только… Раз за разом я прокручивал в своей голове одни и те же вопросы, не находя на них ответы… Что случится, если я взорву ее прямо под своими ногами? Что будет со станцией? Заденет ли меня? Какой урон эта штуковина сможет нанести? Что если она вообще не сработает? И вдруг меня посетила одна очень сумасшедшая и достаточно идиотская идея. Зубы застучали, то ли от нервов, то ли от холода, который очень сильно отвлекал, из-за чего пальцы на руках закоченели. Да, я чертов безумец! Но безумцу нечего терять. «Если я выживу, обо мне напишут книгу». Я вернул гранату в карман, чтобы случайно не выронить из рук, и оторвал от своей и так драной и промокшей насквозь футболки кусок. Нужно было торопиться. Ткань просто так не поддавалась и пришлось вырезать ее перочинным ножиком. Справившись наконец с этим, я приложил комок сырого материала к своей кровоточащей ноге и держал ее так до тех пор, пока она полностью не пропиталась кровью. Отлично! Я вновь вытащил гранату из кармана и осторожно, туго не затягивая, обвязал ее лоскутком окровавленного хлопка. Получилось что-то вроде небольшого кровоточащего сердца. Я закрепил ткань на взрывчатке получше и оттопырил спрятавшееся под ней колечко. Крупные капли падали на мою и так мокрую одежду и оставляли алые следы-кляксы. Я выставил левую руку со взрывчаткой прямо над толпой мертвецов, правой же держался за железные балки. Повел гранатой чуть левее, потом правее, следя при этом за реакцией мертвецов. Толпа ходячих оживилась. Зараженные, внимательно глазевшие на источающее ароматом яйцо, тянули к нему руки и пытались взобраться друг на друга, чтобы дотянуться до свежей, как им казалось плоти. Тем временем дождь постепенно смывал кровь с пропитанного ею хлопка, давая понять, что нужно скорее переходить к действиям. Как будто это так просто! Да меня колотило как наркозависимого! Еще немного приманив оголодавших тварей к своей самодельной приманке, я начал медленно спускаться вниз, до тех пор, пока не достиг ровно того места, откуда бы никто не мог меня достать, но при этом находившегося на достаточном расстоянии от земли, чтобы, спрыгнув на нее, я не повредил ноги. Черт! Как же страшно! У меня нет второго шанса, и если не получится, то, попав в толпу живых мертвецов, я уже не смогу облегчить свою смерть. Взрывчатка-то одна! Пистолета нет, а резаться ножом — нет, увольте. Все равно от потери крови я сорвусь с этой вышки и окажусь в руках, которые так долго меня жаждут и ждут. Соберись, Ал! Ну же! Чем дольше ты тянешь, тем больше вероятность того, что… Я еще пару раз повел рукой влево, вправо, и затем, убедившись, что приманка действует, и мертвецы все с таким же интересом и желанием следят и шипят на замаскированную гранату, собрал все свои оставшиеся силы, прикрыл на мгновенье глаза, а распахнув их, с равномерным выдохом, словно в замедленной съемке, зашвырнул взрывчатку как можно дальше от вышки, прямо за спины следившей все это время за ней толпы. Хотел ли я умирать? Нет. Рассчитывал ли я на то, что мне удастся добраться обратно до бункера? Нет. Боялся ли я попасть в лапы к мертвецам и сгинуть в этом чертовом лесу? Уже нет. А думал ли я о том, что смогу вновь увидеть Стива, обнять его, поцеловать, расплакаться, как девчонка, на его груди?.. … да. Толпа рванула прямо за кровоточащим сердцем, словно голодающие бедняки — за летящими с неба золотыми монетами. Они падали друг другу в ноги и топтали ближних. Ползли, клацали зубами, хрипели и тянули… тянули руки к своей… смерти. Я, подождав, пока последний мертвец не очистит мне путь к отступлению, получше прицелился и, высвободив конечности, которыми оплетал, словно обезьяна, многочисленные балки вышки, прыгнул вниз. Раненая нога прострелила болью, которая отозвалась во всем теле, из-за чего я тут же повалился набок. Похоже, анестетик перестал действовать. Голова кружилась, а перед глазами плыли черные круги. Создавалось ощущение, что я вот-вот потеряю сознание, но несмотря на это, я практически вслепую поднялся и двинулся к лесу, непонятно как сориентировавшись. В голове грохотал пульс, заглушая, кажется, саму грозу, которую я вовсе перестал слышать. Я бежал по мокрой холодной траве в сырых тонких носках и молился, чтобы меня вдруг не схватила судорога. От потери крови и неимоверного холода все возможно. Я бежал, прихрамывая, и держался за правый бок: кажется, когда я падал, ушиб печень. Справа, в шагах сорока от меня, толпа разъяренных мертвецов, сбившись в кучку, пыталась добраться до приманки, которая каталась у них под ногами. Зараженные отбирали ее друг у друга и пытались засунуть себе в рот. Мерзость… В боку сильно кольнуло, будто туда забили толстенный острый кол. Ничего, главное добраться до леса, а там… и… БА-БАХ! Граната взорвалась. Хлынувший фонтан крови оросил землю, окрасив ее черно-красными брызгами зловонной жидкости. Руки, ноги, чьи-то головы разлетелись в разные стороны, когда меня отбросило ударной волной на пару шагов и я больно ударился обо что-то острое и твердое (похоже это был камень), падая. Пару шагов, которые могут стоить мне жизни! В голове слышался противный болезненный писк, от которого мои барабанные перепонки, казалось, вот-вот лопнут. Я распахнул глаза и приподнялся. У моих ног валялась чья-то нога в ботинке. «Не мой размерчик», — отрешенно подумал я и с трудом, опираясь на содранные в кровь руки, поднялся. На поляне недалеко от вышки, куда я забросил «кровавое сердце», красовалось огромное темно-бордовое пятно. Несколько выживших мертвецов с оторванными конечностями лежали около этого круга и скрежетали зубами, истекая ядовитой слюной. Я вытер влажность под носом. «Кровь пошла», — посмотрел я на алый отпечаток на своем рукаве. И тут слух начал медленно возвращаться. Я услышал удар грома, шум льющегося дождя, хрипение, что доносилось из глоток мертвецов… Звук исходил как будто откуда-то совсем рядом. Не оборачиваясь, я сорвался и… побежал.