Демон искушения

Дворец Лесного Владыки больше походил на муравейник, нежели на дворец в привычном понимании этого слова. То был бесконечный лабиринт запутанных туннелей, состоявший сплошь из вычурных колонн, потайных ходов и витиеватых лестниц, то взмывавших ввысь, подобно стволам древних буков, то резко падавших в непроглядную бездну. Но хуже всего было то, что коридоры этого проклятого лабиринта выглядели совершенно — абсолютно! — одинаково. Мужчина даже словил себя на том, что бессознательно пытается зацепиться глазом хоть за какое-нибудь отличие в этой череде богато расписанных каменных стен и тускло мерцавших в полумраке факелов, но c тем же успехом он мог пытаться найти иголку в стоге сена. Откровенно говоря, Бард понятия не имел, куда его вели королевские стражи. Те наотрез отказались что-либо объяснять и усиленно делали вид, что не понимают общий язык. В какой-то момент он малодушно решил, что его провожатые сбились с пути и теперь бесцельно наворачивают круги по пещерам, представлявшим собой неограниченный простор для пеших прогулок и исследований. Нагнетало обстановку ещё и то, что за всё то время, что они брели по бесконечным мостикам и коридорам, им не повстречалась ни одна живая душа, и оттого создавалось впечатление, что эта часть дворца необитаема, изолирована от посторонних глаз, заброшена. Как бы то ни было, а в одном мужчина был уверен на все сто процентов — самостоятельно он из этого лабиринта путь обратно найти ни за что не сможет. А Бард ненавидел зависеть от чужой прихоти. Наконец, стражники остановились у массивных деревянных дверей. — Да неужели! — пробормотал Бард, отметив про себя, что даже проклятые двери в этом странном дворце были все на одно лицо. По крайней мере, двери в его покои ничем не отличались от этих. Те же элегантные завитки и странные эльфийские закорючки. Один из смельчаков постучал три раза, возвещая о прибытии гостя. Из-за двери послышался властный голос, отдавший какой-то приказ на синдарине, смысла которого Бард не понял. Стражник распахнул перед оторопевшим мужчиной дверь и, бесцеремонно втолкнув внутрь, молча захлопнул её за ним. Король Дейла не ожидал, что в его честь закатят грандиозный фуршет, но и того, что ужин будет проходить в столь неофициальной обстановке он тоже не мог предположить. Это был никак не главный банкетный зал, и даже не малый, и уж тем более не захудалый. То были личные покои Его Величества Трандуила и вместо слуг, придворных и советников здесь была лишь королевская семья и… он. — Добрый вечер, король Дейла! — к удивлению Барда, первым поприветствовал его вовсе не Король Эльфов, а его сын. — И тебе добрый вечер, принц Леголас. Добрый вечер, король Трандуил. Благодарю тебя за приглашение, — ответил сконфуженный Бард, заметно нервничавший в столь пугающе интимной обстановке. С опаской сделав шаг вперёд, мужчина настороженно осмотрелся по сторонам, изучая богатое убранство гостиной Его Величества, освещаемой лишь огнём в камине да парочкой чахлых факелов. Когда с церемониями было покончено, Трандуил соизволил встать и одарить любовника ослепительной улыбкой. — Добро пожаловать, meleth-nîn. Надеюсь, гостевые покои пришлись тебе по вкусу, и ты смог отдохнуть с дороги, — проворковал Король и, взяв ладони мужчины в свои, заклеймил губы Барда страстным поцелуем. Леголас закатил глаза — вспышка ярости, оставшаяся незаметной для любовников, слишком увлечённых друг другом, чтобы обращать внимание на кого-то ещё. Но юноша клятвенно заверил отца — и не единожды! — что будет вести себя как полагается, а не так, как ему взбредёт в голову. За хорошее поведение полагалась награда — целых полчаса с убийцей дракона. С убийцей дракона, коего он возжелал с первого взгляда. Наедине. Ну, а если он облажается, то Король Эрин Гален проведёт эту ночь с драгоценным смертным без него и будет наслаждаться желанным телом до тех пор, пока они оба не свалятся замертво. Когда Король огласил условия договора — поистине драконовские! — у Леголаса резко пересохло в горле, но совладав с первоначальной вспышкой праведного гнева, принц пораскинул мозгами, и его светлую голову посетила шаловливая мыслишка. И потому он с явственным удовольствием согласился со всеми требованиями, которые выдвинул Его Величество. Со всеми до единого. — Должен признаться, я проголодался. События этого дня порядком меня утомили. Приступим к трапезе? — предложил Трандуил, как только смог оторваться от губ смертного. Конечно, то была не более, чем наглая ложь — вовсе не желание набить желудок двигало его помыслами, а голод совсем иного толка. Единственной причиной, по которой эта реплика была брошена, так это попытка уколоть сына, раззадорить, подразнить, щёлкнуть по носу. Как будто страстного поцелуя было недостаточно! Реакция Леголаса была вполне предсказуема — строптивец мученически закатил глаза. Вот только в этот раз дерзость не осталось незамеченной и была удостоена самой невинной улыбки, какую Трандуил смог произвести на свет. «Ненавижу тебя!» — выругался про себя Леголас и отплатил отцу той же монетой: — Не имею ничего против, Adar. При условии, что наш почётный гость не возражает разделить с нами эту трапезу. Сапфировые глаза угрожающе блеснули в полумраке, но Бард — святая простота — не разбирался в тонкостях тайного языка, на котором общались сын и отец. — Я умираю с голоду, — простодушно улыбнулся мужчина, который был искренне рад тому, что не придётся ждать ещё час, рассыпаясь в любезностях, чтобы набить пустой желудок. «Ну конечно же! И как я только мог забыть? Эти смертные всегда голодны!» — фыркнул Леголас и тут же почувствовал на себе хлёсткий взгляд отца. За долгие годы Трандуил научился безошибочно считывать мысли Леголаса, и принц ненавидел эту его сверхспособность всеми фибрами души. — Чувствуй себя как дома, — Трандуил жестом пригласил Барда проследовать за ним в его личную столовую, где их уже дожидались изысканные закуски и великолепное вино. Король указал на кресло по левую руку от себя и занял место, которое принадлежало ему по праву, — во главе стола. Стол изобиловал изысканными закусками. Там были овощи, которых Бард никогда прежде не видел, пирожные, диковинные сорта хлеба, свежие фрукты на серебряных подносах и ещё множество самых разных яств, о которых смертный слыхом ни слыхивал, а также три бутылки вина и несколько кувшинов с родниковой водой. Дрожащий свет свечей танцевал в темноте, причудливо отражаясь от серебряных кубков и являя глазам смотрящих жуткие порождения ночи. На какое-то время Бард выпал из реальности и застыл, опьянённый дурманящими запахами неведомых деликатесов. — Благодарю, — выдавил из себя мужчина, встретившись взглядом с Королём Эльфов, что наблюдал за любовником с искренней улыбкой на устах. Поняв, что его поведение непозволительно в присутствии монарших особ, к коим он и сам теперь принадлежал, Бард смутился. Все эти формальности были для него в новинку, и даже при всём желании он не мог — да и не хотел! — помнить бесконечный свод незыблемых правил из того талмуда, который именовался придворным протоколом. — Не стоит благодарности. Мой дом всегда открыт для тебя, — промурлыкал Король, оставив без внимания его оплошность. — Прошу, присаживайся. Бард повиновался то ли настойчивой просьбе, то ли мягкому приказу и оказался лицом к лицу с сыном Короля, который, воспользовавшись его замешательством, осмелился взять на себя роль виночерпия и наполнил их кубки терпким вином.