Демон искушения

В свои покои Трандуил вернулся в приподнятом расположении духа. Признаться, глупые суеверия, господствовавшие среди его вконец сбрендивших подданных, подняли ему настроение. Но тут уж ничего не поделаешь. Народ, которым он правил вот уже без малого три тысячи лет, был, мягко говоря, своеобразным, с причудами, если уж совсем начистоту, диким. Оставалось только посочувствовать несчастному смертному, чья скромная персона привлекла к себе столь пристальное внимание не в меру любопытных лесных эльфов. Правда, стоило ему войти, как всю весёлость как ветром сдуло. Причина его недовольства дислоцировалась в гостиной, с комфортом расположившись в его любимом кресле у камина, злобно потрескивавшего поленом, закинула ноги на дорогой его сердцу кофейный столик, датированный началом Первой Эпохи, и, судя по двум пустым бутылкам из личного винного погреба Его Величества, со всей ответственностью подошла к дегустации выбора придворного сомелье. Лишь хорошее воспитание удержало руку Трандуила от того, чтобы не отвесить несносному мальчишке заслуженную пощёчину. — Убери ноги со стола! — прорычал отец, стряхнув изящные конечности с реликвии павшего Дориата. — И ради всего святого, это вино предназначалось для ужина! — Да пошёл ты! — огрызнулся Леголас, даже не соизволив оторваться от созерцания рубиновой жидкости на дне бокала. — Прости, что? — угрожающе поднял бровь Король. — Ты, случаем, берега не попутал, эльфёнок? Синие глаза, в омуте которых застыла дикая боль, вперились в древнего эльфа ненавидящим взглядом. Леголас на стенку лез, когда к нему обращались подобным образом. Впрочем, именно поэтому Трандуил и выбрал столь «безобидное» обращение. — Это ты меня спрашиваешь! Меня?! И это после того, что ты устроил в тронном зале с этим… смертным?! Ты… Ты… — слова застряли в горле взбешённого юноши, стоило ему натолкнуться на насмешливый взгляд. Ему не полагалось знать, чем Трандуил занимался с Бардом в тронном зале. Леголас отвёл взгляд и вцепился в деревянные подлокотники кресла со злости, да так, что костяшки пальцев побелели. Трандуил медленно наклонился к уху сына и с язвительной ухмылкой прошептал: — Опять сунул свой хорошенький длинный носик куда не следовало, эльфёнок? Леголас впился зубами в искусанную губу и бросил на отца испепеляющий взгляд. — Леголас, Леголас… — продолжил отчитывать надувшегося, как индюк, отпрыска Лесной Король. — Когда же ты научишься послушанию, эльфёнок? Я ведь приказал тебе уйти, разве нет? А что сделал ты? Снова ослушался меня. С каждым насмешливым словом, слетавшим с губ Трандуила, пожар в синих глазах разгорался всё ярче. И всё же Леголас молчал как орк на допросе. Собственно, что он мог сказать в своё оправдание? Отец приказал ему уйти, но это он предпочёл прятаться в тени. — Закатил истерику, сидишь здесь, как сыч на жёрдочке, упиваешься до потери пульса и заходишься ревностью, — Трандуил навис над сыном, не позволяя тому укрыться от его пристального взора. Леголас наградил его взглядом исподлобья, в котором отразились все оттенки ярости. — Тебе сейчас, наверное, очень больно, малыш? Но разве это моя вина? Нет, эльфёнок. Твой Король приказал тебе уйти, но это ты нарушил мой приказ. Тебе ещё не надоело наступать на одни и те же грабли, эльфёнок? — Я не эльфёнок! И я ни капельки не ревную! — взорвался Леголас. — Ну конечно же ты ревнуешь, хотя у тебя и нет для этого никаких оснований, мой маленький листочек, — приторно сладко улыбнулся Трандуил. — Кого и как я трахаю, тебя не касается. И если память мне не изменяет, вчера вечером ты клятвенно заверил меня, что будешь паинькой. Может, в свете твоего отвратительного поведения, мне стоит пересмотреть решение относительно твоего непристойного предложения, эльфёнок? В считанные секунды Леголас оказался на ногах и вцепился в ворот мантии отца. — Ты не посмеешь! — Хочешь проверить? — невозмутимо поинтересовался Трандуил, нисколечко не впечатлённый ледяным взглядом, коим его удостоил сын. — Скажи, дорогой, тебе понравилось представление, которое я устроил для тебя? — НЕТ! — заорал Леголас что было мочи. — Ты никудышный лжец, мой мальчик. Всегда был, — вздохнул отец. На фоне воплей сына его голос был нарочито спокоен и тих. — НЕТ!!! Трандуилу понадобилось всё его самообладание, чтобы не расхохотаться этому невообразимо очаровательному упрямцу в лицо. — Кого ты пытаешься обмануть, эльфёнок? — ладонь отца невесомо скользнула по бедру сына, поднялась вверх и накрыла предательский бугор на баснословно дорогих леггинсах. — Скажи, ты прикасался к себе, представляя, что это ты, а не он, даришь мне удовольствие? Тишина была красноречивее любых слов. — Стало быть прикасался, — у Трандуила невольно вырвался смешок. Его сын был до невозможности предсказуем. — И чего ты тогда бесишься, раз представление пришлось тебе по вкусу? Кажется, я догадываюсь, в чём дело. Ты уже забыл, как это — самому доставлять себе удовольствие. Ты привык, что я всегда рядом, всегда к твоим услугам, всегда доступен для тебя, не так ли, Леголас? — Трахни себя в жопу! — прошипел принц и нервно дёрнул бедром в попытке стряхнуть руку, державшую его за яйца. Увы, безуспешно. Рука сжала его хозяйство так крепко, что Леголасу пришлось встать на цыпочки. — Будь это возможно, я бы уже давно воплотил эту фантазию в жизнь. — Сволочь! Ненавижу тебя! — прошипел Леголас сквозь плотно сжатые зубы. — На сегодня твой лимит лжи и грязных словечек исчерпан, эльфёнок. Лучше прикуси язычок, пока я его не укоротил. — Заткнись! Сделай нам обоим одолжение, закрой свой поганый рот! — Не искушай меня! — предостерёг его Трандуил. Леголас хотел было разразиться очередной гневной тирадой, но оказался впечатан в столешницу того самого массивного деревянного стола, на котором всего несколько мгновений назад отдыхали его ноги. — Будешь плохо себя вести и отправишься спать в кроватку без ужина. Что будет весьма досадно, ведь в этом случае все твои старания пойдут коту под хвост. — Подлый ублюдок! — пробормотал Леголас, когда железные тиски на его шее и запястьях ослабли. Эта позиция входила в число его фаворитов. Одного этого хватило бы, чтобы разжечь в нём желание с прежней силой, но интуиция подсказывала, что отец не расположен к постельным забавам. Не сей момент. Это обстоятельство испортило и без того отвратительное настроение принца. Окатив Трандуила ледяным взглядом, Леголас в бессильной злобе зашевелил губами, с которых так и не сорвалось ни одного бранного слова, хотя в голове юноши их пронеслось немало. Угроза отправиться спать голодным несколько отрезвила горячую голову, но не мог же он отказать себе в удовольствии высказать всё о том невыносимом эльфе, что стоял сейчас перед ним и упивался своим превосходством. —Я всё это уже слышал и не единожды, — устало проворчал Трандуил и закатил глаза. Его сыну уже пора было уяснить, что он наперёд знает всё, что тот скажет или сделает. — Надменный, эгоистичный, подлый ублюдок. Я знаю, Леголас. Можешь не утруждаться перечислением всех моих выдающихся качеств. К тому же, у меня попросту нет времени на твои детские истерики. В отличие от тебя, ленивый эльфёнок, у меня полно дел, среди которых управление королевством играет отнюдь не последнюю роль. С этими словами Трандуил направился в кабинет, чтобы уделить внимание важным делам, коих за неделю скопилось немало и исполнение которых он оттягивал неприлично долго даже по монаршим меркам. Внимательно изучив обновлённое расписание заседания Большого Совета и завизировав его своей венценосной подписью, Трандуил углубился в чтение писем, оставленных им без ответа. Слова этим вечером стройными элегантными рядами ложились на пергамент, и очень скоро Его Величество с головой окунулся в привычную рутину, совершенно позабыв о событиях умирающего дня, впрочем, как и о раздражающем факторе, пока тот сам не преминул о себе напомнить, заявившись на порог его кабинета во всей красе, — поникший и почему-то босой. — Ada? — тихо окликнул отца Леголас, прислонившись плечом к дверному косяку. — Что? — вздохнул Трандуил, не отрываясь от чтения ответа на письмо, которое он только что закончил. Леголас ненавидел себя за предсказуемость, но ничего не мог с собой поделать. Он места себе не находил, когда отец на него злился (или делал вид, что злится). Он был готов растечься у его ног розовой сиропной лужицей лишь бы снискать прощение. — Можно войти? — прошептал юноша, застыв, словно каменное изваяние, за спиной отца. — Ты уже вошёл, Леголас. Что ты хотел? — безразлично бросил через плечо Трандуил. — Ничего. Я просто… Я думал… — пролепетало белобрысое ангелоподобное создание и уткнулось подбородком в плечо мужчины. Руки юноши воровато обвились вокруг талии древнего эльфа. — Думал и не придумал ничего более умного, чем вломиться в мой кабинет и задобрить меня обнимашками и поцелуйчиками! — рассмеялся Трандуил. — Да, — признался Леголас, наматывая на палец прядь серебряных волос. — Эта жалостливая мордашка и камень подточит, — вздохнул отец и отложил перо и пергамент в сторону. — Пойдём в гостиную. Кресла там намного удобнее, чем здесь. Спустя какое-то время безмятежный и ласковый, как котёнок, Леголас уже сидел на коленях отца, свесив босые ноги с подлокотника кресла и уткнувшись лицом в его плечо, а Трандуил рассеяно играл прядью шёлковых золотых волос, изредка целуя своё бестолковое чадо в лоб. — Я люблю тебя, — еле слышно прошептал юноша, оставив на шее отца невесомый, словно крылья бабочки, поцелуй. — Я тоже люблю тебя, малыш. Больше жизни, — ответил Трандуил, прижав Леголаса к груди ещё крепче. — Хотя порой мне хочется тебя придушить, гадкий мальчишка. — Спасибо за комплимент. Но это твоя вина, что я такой, какой есть, — фыркнул принц и игриво прикусил мужчину за мочку уха, прекрасно зная, какой эффект эта незатейливая ласка оказывала на последнего. — Ну конечно. Что бы ты не выкинул, виноват всегда я. И всё же я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знал, что я ценю тебя превыше всех и вся. — Я знаю. То были последние слова, которыми они обменялись наедине. Вместо этого любовники наслаждались интимностью момента, сладкими поцелуями и тишиной, что была для них красноречивее тысячи слов. Так они и сидели, обнявшись, пока стук кулака о массивную дверь не нарушил их идиллию, возвестив о прибытии гостя. — Слезь с меня! — приказал Трандуил, стряхивая остатки чар, которые накладывали на него ласки юного обольстителя. К его удивлению, сын подчинился без бурных препирательств и детских истерик и замер в ожидании дальнейших распоряжений Его Величества.