Демон искушения

— Прошу прощения, но я вынужден вас ненадолго покинуть. Я закрутился и позабыл об одном очень важном деле, а оно не терпит отлагательств, — внезапно заявил Трандуил, вскочил на ноги и скрылся в кабинете. Если честно, Бард с превеликим удовольствием последовал бы его примеру, но он не мог. Сбегать, трусливо поджав хвост, было не в его привычках. Хотя интуиция вопила, что оставаться здесь — наедине с Леголасом — было чревато последствиями. Бард выдавил из себя подобие улыбки, проигнорировав соблазнительное желание оторвать блондину его хорошенькую голову. Самое время было получить ответы на все вопросы. А один вопрос не давал Барду покоя и, увы, правильный ответ на него был известен лишь одному эльфу — сыну Короля. — Леголас, я тут спросил твоего отца давеча кое о чём, но он сказал, что с этим вопросом мне лучше обратиться к тебе, — закинул удочку Бард, попутно отхлебнув божественный ликёр из кубка. — Ваши эльфы… Возможно, мне показалось… Они что, чешут о меня свои языки? — Ах это, — безразлично повёл плечом Леголас, в душе разве что не прыгая от удовольствия. Он уже битый час гадал, почему убийца дракона не торопится удовлетворить своё любопытство. — Не суди их строго. Не каждый ведь день увидишь убийцу дракона. Бард изогнул бровь, требуя вразумительных объяснений. — Не хмурься, а то морщины появятся. — Леголас! — Ой, ну ладно. Ладно. Среди моего народа живёт одно дре-е-евнее предание. Оно древнее, чем Луна и Солнце, и передаётся из поколения в поколение. А лесные эльфы очень суеверны, знаешь ли. — Чтобы напустить на смороженную секундой ранее ересь ореол таинственности, Леголас выдержал драматичную паузу. Принц понятия не имел откуда росли ноги у этого нелепого суеверия. Возможно, виной тому было дорвинионское отца, по вине которого много чего странного и необъяснимого случалось под кронами древних буков. Поиграв бровями, принц многозначительно добавил: — Не стану углубляться в детали и всё такое, передам лишь суть предания… — И? — поторопил его Бард, пойдя на поводу у любопытства. — Ну… — Эльф наклонился вперёд и заглянул Барду в глаза, расплывшись в лукавой улыбочке. — Древняя легенда моего народа гласит, что для эльфа переспать с тем, кто сразил дракона, сродни афродизиаку. Леголасу даже пришлось прикусить язычок, чтобы не расхохотаться, — настолько растерянным выглядел Бард. — Прости… что?! — Глаза мужчины округлились от шока и неверия. По правде говоря, он много чего предполагал, но чтобы такое?! — Ты всё правильно понял, король Дейла. Именно об этом они шепчутся по углам, когда ты проходишь мимо. Лесные эльфы очарованы твоей экзотичной внешностью, а твой подвиг уже стал легендой. Ты ведь сразил стрелой чёрное сердце самого Смауга, последнего из драконов Третьей Эпохи. Полагаю, нет надобности объяснять, в какой плоскости простираются их фантазии с тобой в главной роли. Бард нервно сглотнул пару раз, всё ещё недоумённо пялясь на эльфийского принца и пытаясь переварить услышанное. Если он и хотел что-то сказать, то это уже не имело никакого значения, потому как ни одна связная мысль не могла сформироваться в пошатнувшемся до основания сознании. В глубине души Бард задавался вопросом, а не это ли безумное поверье, пустившее корни в головах древних созданий, послужило причиной тому, что Король Эльфов проявил к нему интерес? А действительно ли его делами, свершениями и помыслами интересовался Трандуил? И интересовался ли Лесной Король им, а не преследовал некий тайный умысел? Быть может, Владыка Великого Леса лишь притворялся, что ничего не знает об этих слухах, чтобы скрыть истинную природу своих желаний? Бард не теплил себя надеждой, что их интрижка хоть что-то значила для Трандуила, и всё же… Осознание того, что эльфийский Владыка мог играть с ним как кошка с мышкой, ранило в самое сердце. — Но если ты всё ещё не догадываешься, я с радостью поведаю тебе о том, что творится в головах стражей моего отца при взгляде на тебя, убийца дракона, ведь в моей рождаются ровно те же самые фантазии. От размышлений о причине, побудившей прекрасного древнего эльфа обратить внимание на жалкого смертного, Барда оторвал соблазнительный голос. Он понятия не имел, когда сын его любовника успел выскользнуть из своего кресла и очутиться за его спиной, но факт оставался фактом: ублюдок был там и массировал ему затёкшую шею своими тонкими умелыми пальчиками. Бард громко выдохнул — прикосновения этих пальцев было достаточно, чтобы по его телу прошёл электрический разряд. Как же он ненавидел себя в этот момент за слабость духа и тела. — Не знаю, говорил ли тебе отец или нет, но… — В этом не было необходимости, убийца дракона. — Горячее дыхание эльфа опалило горло Барда, а спустя секунду его сменили прикосновения не менее горячих губ. — То, чем вы занимались в ночь перед битвой, не оставляло простора для воображения. Ты, по всей видимости, уже успел позабыть о том невинном приветственном поцелуе, коим отец наградил тебя по прибытии во дворец? Подобные открытые проявления чувств моему отцу не свойственны. По крайней мере не в последнюю пару сотен лет. И Леголас прекрасно знал тому причину. Ну не мог же Король целовать своего собственного сына на виду у всего двора! — И даже зная это, ты продолжаешь беззастенчиво флиртовать со мной? — пребывая в полнейшем замешательстве, возмутился Бард, содрогаясь от искусных прикосновений пальцев к его коже. Проклятые эльфы! А особенно сынок Трандуила! Что только творится в его пустой голове! — Стоило твоему отцу ступить за порог, как ты тут же попытался соблазнить меня! Хотя нет! Ты пытался соблазнить меня даже тогда, когда он ещё был здесь! — Насколько я помню, ты был не против, — констатировал очевидную истину Леголас совершенно будничным тоном, как будто всё это было в порядке вещей, и, обойдя кресло вокруг, встретился глазами с мужчиной. С самой обворожительной улыбкой, на какую он только был способен, принц вопросительно выгнул бровь: — Или то, что я делал, тебе не понравилось? Но ещё до того, как Бард успел сказать что-либо в свою защиту, Леголас беспардонно вскарабкался к нему на колени. Он многое унаследовал от своего отца, но терпение точно не входило в этот перечень добродетелей и пороков, а время между тем утекало как песок сквозь пальцы. Отец дал ему ровно полчаса и ни минутой более, чтобы убедить человека принять участие в его безумной затее, и Леголас пошёл напролом. Барду следовало бы стряхнуть с себя озабоченного ублюдка, скинуть его на пол, прекратить это баловство, пресечь богохульные действия на корню. Но его словно приковали цепями. — Право слово, что здесь такого? Неужели тебе не хочется разделить ложе с нами обоими? — мечтательно проворковал Леголас, когда Бард не издал ни звука. Рассеянно играя с локоном чёрных волос, принц заёрзал на коленях мужчины, устраиваясь поудобнее, пока не упёрся животом во что-то твёрдое, что заставило его губы растянуться в самодовольной улыбке. — Нет! То есть… да! Проклятье! — рвано выдохнул Бард. — Не буду я прыгать из одной койки в другую! Это безумие! Нет, нет и нет! Трижды нет! Свалил с меня, кому сказано! Твой отец может вернуться в любую минуту! Страх отчётливо промелькнул в голосе короля Дейла, уже успевшего узреть воочию, как опасен был Его Величество в гневе, и у него не было ни малейшего желания познать на своей шкуре, как мстителен и беспощаден может быть Лесной Король в слепой ярости. Поза, в которой они сидели, была более чем компрометирующей, и Бард не сомневался, что если Трандуил застанет их в таком виде, то они познают все оттенки его темперамента, успевшего стать легендой на просторах Средиземья. — Какая жалость, — пробормотал принц. Невинные пальчики невесомо погладили мужчину по щеке и губам, отчего тот позабыл, как дышать. — Но, боюсь, ты неправильно истолковал мои слова, король Дейла. Я не имел в виду тайную связь со мной под покровом ночи. Я предлагаю тебе трахаться с нами обоими, что в переводе на вестрон означает со мной и моим отцом. Одновременно. Леголасу хватило одного взгляда на Барда, чтобы понять, что тот не услышал ни единого слова, слетевшего с его губ. — Хорошо, объясню на пальцах, — вздохнул эльф. Осторожно приблизившись к лицу мужчины, принц робко коснулся запретных губ своими, в то время как шаловливая ручонка уже вовсю хозяйничала у него в штанах. — Что, если я скажу, что ты можешь получить и меня, и моего отца в одной постели, в одно и то же время? Каким тогда будет твой ответ, король Дейла? Бард смотрел на порочное создание, беспомощно хватая ртом воздух. Леголас же, воспользовавшись растерянностью мужчины, осмелился впиться зубами в его нижнюю губу, позволяя себе сполна насладиться вкусом запретного плода. — Не играй со мной в эти игры, Леголас, — прорычал Бард, отстранившись от манящих губ. — Сомневаюсь, что твой отец знает, чем ты сейчас занимаешься, не говоря уже о том, что ты осмелился предложить мне подобное! — О, Король знает… — фыркнул эльф, зарываясь пальцами в тёмные кудри. — И даже больше тебе скажу, Король совсем не против. На обольстительных губах расцвела нахальная улыбка, и Бард едва поборол желание сбить с мальчишки спесь хорошей оплеухой. Неловкое молчание повисло в воздухе. Барду потребовалось довольно много времени, чтобы информация кое-как уложилась в его воспалённом мозгу. Но стоило ему переосмыслить всё сказанное в стенах этих покоев, как безумная догадка озарила его лицо, исказившееся от ужаса и отвращения. — Вы свихнулись! — заорал Бард и попытался вскочить на ноги, но Леголас пригвоздил его к креслу, не давая пошевелиться. При кажущейся хрупкости и эфемерности, Леголас был эльфом, а стало быть намного сильнее и быстрее, чем он. Король Дейла замотал головой, отгоняя прочь порочные противоестественные картинки, которые подкидывало ему воспалённое сознание. — Я не стану участвовать в ваших больных фантазиях! — Разве любовь может быть больной? — вздохнул принц. Веер чёрных ресничек затрепетал на сомкнутых веках. Взгляд синих глаз, резкий, жестокий, хладнокровный, полыхнул из-под полуоткрытых век, обжигая не хуже пламени дракона. — То, что я чувствую к нему, не грязно и не противоестественно. Для меня любить его — так же естественно, как дышать. — ЭТО НЕНОРМАЛЬНО! — воскликнул Бард, не желая встречаться взглядом с безумным эльфом. — Это отвратительно, запретно, мерзко… Это… Это противоречит всем законам природы! Это порочная связь, презираемая всеми народами Арды! — Да, да… — отмахнулся от него Леголас как от назойливой мухи, закатив свои прекрасные синие очи. — Так говорят те, кто никогда ничего подобного не испытывал. Хочешь верь, хочешь нет, но мы с отцом твердили друг другу ровно то же самое на протяжении многих лет. А, учитывая, что мы эльфы, то когда я говорю много лет, я имею в виду реально много лет, то есть в нашем случае счёт идёт не на годы, а на века или даже… тысячелетия. И знаешь что, Бард? Жить, скрывая истинные чувства друг от друга, жить во лжи, жить, отрицая правду, жить, запрещая сердцу любить того, кого оно хочет любить, — вот что ненормально! Вот это поистине мерзко, отвратительно и жестоко! Молчание повисло между смертным и эльфом невидимой стеной, пока человек пытался осмыслить всё, что слетело с губ бессмертного создания. То, в чём Леголас так открыто сознался, то, что он так беззастенчиво предлагал, было безумием! Но имел ли он право судить бессмертных созданий, коим суждено было увидеть все эпохи мира? — Так каким же будет твой ответ, убийца дракона? Услышав этот голос, — властный, низкий и хриплый — Бард подскочил на месте, но эльф по-прежнему сидел у него на коленях и сбросить его с себя было поистине невыполнимой миссией. Синие холодные глаза смотрели на него, ожидая ответа, но человек проглотил язык.