Демон искушения

Тайна перестала быть таковой всего через несколько секунд. — Лаэголас! — рявкнул на сына Трандуил. — Никто не собирается трахать твой милый ротик. И сколько раз тебе повторять, не клади ноги на мебель! Бард тяжело сглотнул, покраснев как варёный рак. Поза, в которой эльф раскинулся в массивном кресле своего отца, просто идеально подходила для того легкомысленного занятия, заниматься которым в столь откровенной позе Барду никогда и в голову не приходило. Теперь же эта распутная фантазия будет преследовать его до конца жизни. — Не говори за всех, аda. Может быть наш гость захочет использовать мой милый ротик по назначению? — расплылся в широченной улыбке Леголас, уставившись на Барда как удав на кролика. Король Дейла покраснел ещё больше, если это вообще было возможно. Леголас не обладал способностью читать мысли, но за три тысячи лет он поднаторел в психологии жестов и мимике. Бард же и вовсе был открытой книгой. Читай, не хочу. Леголасу хватило одного взгляда, чтобы понять плоскость, в которой простирались мысли и чаяния смертного. — Довольно! Я устал от твоих игр! — прорычал Лесной Король, подошёл к распутному созданию, раскинувшемуся в его кресле столь нетрадиционно, и смерил несносного отпрыска строгим взглядом. — Король Дейла желает трахнуть твою узкую дырочку, а не ротик. И того же желает твой Король! — Фу, какие грязные речи, — сморщил нос Леголас, весьма точно пародируя своего отца. — И совершенно недостойные особы голубых кровей. Бард с трудом проглотил смешок. Со стороны это выглядело так, как будто Король отчитывает своего непутёвого отпрыска. — Лаэголас… — угрожающе сощурился отец. — Да, аda. Ты хотел попросить меня о чём-то? — обворожительно улыбнулась ему невинная мордашка, болтавшаяся где-то на уровне его паха, пока стройные ноги покачивались на спинке кресла в такт мелодии, мотив которой был известен лишь Леголасу. — Я не просил, вообще-то. — Прости, что встреваю в вашу милую семейную дискуссию, Трандуил, — подал голос слегка опешивший от всего услышанного Бард, — но ты ведь это не всерьёз? Не можешь же ты в самом деле требовать от Леголаса, чтобы он раздвинул передо мной ноги?! — Ваше Высочество, не окажите ли вы мне любезность обслужить моего почтенного гостя по наивысшему разряду? — Трандуил склонился перед сыном в церемониальном поклоне, мастерски копируя интонации принца. — Я поразмыслю на досуге над вашей просьбой, милорд, — лениво махнуло рукой белобрысое чудо. В полумраке гостиной полыхнули огнём синие льдинки. — С каких это пор Король должен просить о чём-то своих подданных, Бард?! — припечатал Короля Дейла обжигающе холодный голос. — Короли не просят, они отдают приказы, а все прочие им подчиняются! Беспрекословно. Так было и так будет. Ныне и во веки веков. Понимаю, для тебя безграничная и неоспоримая власть в новинку, но ты скоро привыкнешь к её вкусу и даже научишься получать удовольствие. — Но он же твой сын! — И что это меняет? — насмешливо вздёрнул бровь Трандуил. — Всё! — взорвался Бард. — Ты прав. Это всё меняет, — ухмыльнулся Лесной Король. — Леголас — мой наследник, вассал и консорт. А потому и спрос с него втрое выше, чем с любого из моих подданных. Моё слово для него — закон, ведь я его отец, Король и хозяин. Бард не нашёлся, что ответить на это, и лишь удивлённо покачал головой. Честно говоря, он даже не был уверен, а не разыгрывают ли его эти двое, ведь Леголас нисколечко не возражал против непристойного предложения отца. И всё же Бард не был бы собой, не выскажи он Трандуилу в лицо всё, что он обо всём этом думал. — Он твой сын, а не раб! — бесстрашно бросил в лицо самому опасному эльфу Средиземья безрассудный человек. Леголас вскочил на ноги и встал подле отца. — Фу, раб такое мерзкое слово, — скривил нос принц, встретившись с чёрными глазами человека. — Ты прав, но ты и заблуждаешься, Бард из Озёрного города. Сын, раб, вассал, наследник престола, обычная шлюха, испорченный принц, наглый избалованный мальчишка — зови, как хочешь, — в этих покоях я могу быть тем, кем захочу, или тем, кем пожелает видеть меня мой хозяин. И поверь мне на слово, за девятьсот пятьдесят лет я примерил все маски. Все до единой. Это был один из тех редких случаев, когда у Барда не было слов. Раньше он не поверил бы ни единому слову эльфа, но сейчас он уже не был ни в чём уверен. Но одно он знал наверняка — большой ошибкой с его стороны было называть королевскую семейку Эрин Гален сбрендившей парочкой. Нет, эти двое не спятили, они были конченными извращенцами! — Хозяин… Мне определённо нравится, как это звучит, Леголас, — промурлыкал сыну в губы Трандуил и ворвался в его рот хищным поцелуем. Он наклонил голову Леголаса чуть набок, чтобы Бард мог во всех подробностях полюбоваться тем, как он целует собственного сына, и как ни в чём ни бывало запустил руку в его леггинсы. — Боюсь, пришло им время пасть, — бескомпромиссно заявил Лесной Король и одним резким молниеносным движением сорвал с принца остатки одежды. Ткань затрещала по швам и слетела на пол, разорванная в клочья. — Животное! Они стоили целое состояние! — возмутился Леголас. Это была его любимая пара, и отец прекрасно знал об этом. Но Трандуил лишь рассмеялся в ответ. — Разве ты за них платил из собственного кармана? Не волнуйся, тыковка, пока я благоразумно не подпускаю тебя к сокровищнице, банкротство нам точно не грозит. — А не пойти ли вам в вашу же жопу, милорд?! — Увы, но это физически невозможно, а не то я уже давно был бы глубоко в ней. Но за неимением лучшего я схожу в твою, малыш. «Мать моя женщина!» — вздохнул Бард, наблюдая за этой сценой с широко раскрытыми глазами. То, что творили эти двое, было в корне неправильно, но несмотря на то, что всего пару минут назад его чресла побывали во рту Леголаса, что-то вновь зашевелилось в штанах. — То есть моя великолепная жопа стоит у тебя на каком-то жалком втором месте?! — возмутился Леголас. — Скорее на жалком третьем месте, тыковка, — облизав поджарое тело убийцы дракона плотоядным взглядом, ухмыльнулся Трандуил. — Ублюдок!!! — прошипел оскорблённый до глубины души принц и с такой силой толкнул отца в кресло, что у Барда сердце ушло в пятки. Трандуил не ожидал подобной фривольности, поскольку на его лице читалось ровно то же удивление, что и на вытянутой физиономии Барда. — Что ты себе позволяешь, щенок?! — рыкнул на обнаглевшего юнца сурово нахмуривший брови Лесной Король, когда тот с абсолютно невозмутимым видом оседлал его. — Я выполняю ваш приказ, милорд, — буркнул принц, поудобнее устраиваясь на коленях отца. — «Я твой Король и желаю трахнуть твою узкую дырочку, а не ротик» — разве не таким был ваш приказ, мой Король?! Но поскольку вы забыли уточнить, как именно вы желаете меня трахнуть, уж простите, если я оставлю это решение за собой. На самом деле, Леголас понятия не имел о планах Трандуила на его счёт, если тот вообще что-то планировал. Но, будучи прижатым к стулу весом его тела, Лесной Король уже не мог вынашивать никаких планов, что юношу вполне устраивало. Бард бесцеремонно уставился на прекрасное создание Илуватара, позволяя своим глазам изучать совершенное тело в мельчайших подробностях, пока те не замерли в благоговении на упругих ягодицах эльфа. «Это и многое другое может стать твоим» — ожили в памяти смертного мужа слова бессмертного порочного создания. Лишь сейчас Бард в полной мере осознал, сколь щедрый дар Лесной Король преподнёс ему. А между тем два бесподобных создания замерли всего в нескольких дюймах друг от друга, так и не соприкоснувшись губами, два эльфа, похожие друг на друга как братья, между которыми пролегло почти осязаемое напряжение. — Ай! — взвизгнул Леголас, когда ягодицу обожгло огнём. Принц зашипел и потёр ужаленное место, непонимающе заморгав. — За что?! — Дерзил старшим, — озорно ухмыльнулся Король. Следующий шлепок был куда сильнее, чем предыдущий. В этот раз Бард и Леголас ахнули в унисон. — АЙ! — Перечил Королю, — ответил на немой вопрос, застывший в глазах сына, Трандуил, прежде чем снова опустить руку на некогда белоснежный зад отпрыска. — АЙ!!! Леголас возмущённо уставился на отца, но Трандуил молчал. — А это ещё за что?! — не выдержал принц. — Бонус, — одарил сына обворожительной улыбкой отец. — Просто потому, что я знаю, как тебе это нравится. — Hannon le, — ласково промурлыкал Леголас, нежно убрав выбившуюся серебряную прядь с лица Трандуила. С королевской семьёй Эрин Гален определённо всё было не так, как это принято в нормальных семьях. Отец и сын были невероятно грубыми по отношению друг другу, но в то же время такими влюблёнными. Знание, что они оказали ему беспрецедентное доверие, приоткрыв занавес своей скрытой от посторонних глаз жизни, и впустили в неё его — жалкого смертного! — заставляло сердце Барда трепетать, хоть он и понимал, что это в высшей мере порочно и неправильно. Бард с вожделением наблюдал, как расцветает алым кожа цвета слоновой кости, и проклинал себя за слабость, но его члену было плевать с большой колокольни на нормы морали. Он желал это преступно прекрасное и развратное создание, хоть и знал, что оно принадлежит другому. Тому, кто в данный момент пребывал на вершине блаженства, учитывая, что Леголас орудовал в его леггинсах. — На вас слишком много одежды, мой Король, — прошептал Леголас в губы отца, с нескрываемым раздражением расправляясь с бесчисленными крючками и завязками на тяжёлых одеждах Владыки. И в этом вопросе Бард был с ним единодушен. — Так намного лучше, — раздался вздох облегчения, когда тяжёлая сатиновая мантия и шёлковая туника приземлились на пол у ног Его Величества. Лишь однажды Барду посчастливилось видеть Короля Эрин Гален в неформальном виде. Таким же, каким он был в ту зимнюю ночь, когда они впервые разделили постель в руинах Дейла. Тёплое воспоминание, согревавшее его долгими холодными ночами, когда за закрытыми ставнями пустой спальни завывал ледяной ветер. Бард позволил глазам задержаться на алебастровой коже, россыпью бриллиантов переливавшейся в мерцающем свете догорающих свечей, наблюдая, как под ней напрягаются стальные мышцы, угрожая разорвать её по швам. К его удивлению, Трандуил даже пальцем не пошевелил, позволяя сыну делать с ним всё, что тот пожелает. И Леголас делал. Он покрыл грудь отца сотней невесомых, как прикосновения крыльев бабочки, поцелуев, беззастенчиво боготворил тёмные соски и проложил трепетную дорожку из поцелуев к длинной шее, прежде чем посмотреть в родное лицо и робко замереть всего в нескольких миллиметрах от столь желанных губ. Сын и отец обменялись несколькими словами на синдарине, которые при всём желании Бард не смог бы понять, прежде чем схлестнуться в страстном поцелуе. Это зрелище будоражило кровь похлеще терпкого вина и хорошей драки. Одна рука Трандуила придерживала сына за затылок, запутавшись в белоснежных волосах, а другая покоилась на его талии, буквально вдавливая мальчишку в себя. Но не это возбуждало воображение Барда. То было выражение столь схожих внешне лиц, тихие умоляющие стоны, окрасившие полумрак гостиной, подобно отблескам дикого пламени, их поцелуй, как будто для них не существовало никакого завтра. Барду не доводилось видеть ничего более чувственного. Прежде он не думал, что ему может настолько понравиться просто наблюдать за тем, как кто-то другой воплощает в жизнь то, что он сам хотел бы осуществить. И тем не менее, он не мог отвести глаз. Наконец эльфы вспомнили о его существовании. — Прости, — виновато улыбнулся Леголас, еле заметно наклонив голову набок, в точности как это делал его отец, — что заставили тебя смотреть на то, что ты не желал видеть. Принц знал, что Бард уже давно миновал то пограничное состояние, когда он ещё колебался между своими моральными убеждениями. Даже пожелай он сейчас отвести взгляд, он не смог бы. «Как же я вас ненавижу! Вас обоих!» — прорычал про себя Бард. Собственно, с тем же успехом он мог бы просто сказать это вслух, ведь Леголас со стопроцентной вероятностью знал, что творилось в его голове. — Нет, не ненавидишь. На самом деле тебе нравится то, что ты видишь. Это возбуждает тебя, хоть ты и не желаешь этого признавать. Взгляд юноши на краткий миг задержался на восставшем достоинстве Барда, отчётливо просматривавшемся даже сквозь плотную ткань штанов, а на дерзких губах расцвела потрясающей красоты улыбка. — Но для тех, кто знает куда смотреть, всё более чем очевидно. — Леголас! Где твои манеры? — одёрнул сына Трандуил и сжал его подбородок пальцами, заставляя посмотреть себе в глаза. — Прекрати пялиться на Барда. Это как минимум бестактно и как максимум неприлично. Тебе разве больше нечем заняться? — Я не пялился, — опустил глаза Леголас, возобновляя попытки высвободить член отца из плена леггинс. — Не лги мне, мальчишка! — нахмурился Трандуил, приподняв хрупкого юношу на руках так, что его губы оказались всего в нескольких миллиметрах от розового соска, на котором красовалось его клеймо. Он невесомо ласкал нежный кусочек плоти языком, пока тот не затвердел, и, лишь когда юноша жалобно захныкал, сомкнул на нём губы. Так уж получилось, что со своей стратегической позиции Бард мог видеть буквально всё: то, как Трандуил сжал зубами серебряное колечко и потянул за него; то, как его сын зашипел от боли; то, как большие ладони грубо сжали упругие ягодицы, на которых полыхали их отпечатки; то, как тонкие пальцы бесстыдно вторглись в интимную ложбинку между ними; то, как указательный палец, обрамлённый замысловатым кольцом, толкнулся вглубь розового бутона; то, как Леголас с томным стоном запрокинул голову и задрожал в предвкушении, и даже то, как кольцо тугих мышц плотно обхватило инородное тело. — Блядь! — рвано выдохнул Бард, наблюдая за тем, как палец любовника дюйм за дюймом исчезает в тесной дырочке. До этого дня он никогда не видел, чтобы другая пара делала нечто подобное. До этого дня он даже помыслить не смел, что хотел бы смотреть на нечто подобное. До этого дня он даже не знал, что ему понравится видеть, как нечто, что должно принадлежать лишь двоим, было выставлено напоказ. Но этот день настал, и оказалось, что он уже не в силах отвести взгляд. Бард поверженно откинулся на спинку кресла и принялся ласкать свой твёрдый член в том же ритме, в котором Лесной Король трахал пальцами собственного сына, прислушиваясь к скулящим и умоляющим стонам, что срывались с губ Леголаса всякий раз, когда палец Трандуила погружался в его тело. — Скажи спасибо, что мы не одни. А иначе ты ещё неделю не смог бы сидеть, малыш, — пророкотал Трандуил. Бард не сомневался, что под этой угрозой скрывалось очередное извращение. Чего ещё можно было ожидать от этих проклятых эльфов, у которых не было ни стыда, ни совести? И, конечно же, его предположение нашло подтверждение. — Но, боюсь, моему гостю не слишком-то понравится трахать твою разорванную в клочья дырку, — совершенно буднично добавил он, как будто это было в порядке вещей говорить подобные непристойности собственному ребёнку. Бард тяжело сглотнул, встретившись взглядом со своим любовником. В его мозгу не укладывалось, как Трандуил мог улыбаться, произнося такие грязные слова, слова, которые не предназначались для посторонних ушей. Но больше всего его поразила реакция принца. Бард ожидал вздоха облегчения, всплеска ярости, истерики в конце концов, но только не этого. — Какая жалость… — вздохнул Леголас. Бард обомлел. С ним Трандуил был чуть ли не самым внимательным и чувственным любовником во всей Арде, поэтому он никак не ожидал от Короля подобной грубости по отношению к действительно близкому для него существу. Даже тогда, в стеснённых походных условиях, Трандуил нашёл время, чтобы подготовить его со всей ответственностью и основательностью. Несмотря на то, что Бард буквально умолял взять его, Трандуил вошёл в него не раньше, чем убедился, что тот готов принять его внушительное достоинство, уступавшее по размеру разве что его эго. Лишь сейчас до Барда дошло, что та ночь была исключением из правила. Лесной Король был властным доминантным самцом, привыкшим лишь брать, ничего не давая взамен. — Аda… — взмолился Леголас, не в силах больше сдерживаться. — Прошу тебя. На краткий миг Лесной Король отдал сыну бразды правления, но лишь для того, чтобы опустить пальцы в чашу с ароматным маслом. Комнату наполнил тяжёлый удушающий аромат лаванды и эфирных масел, возвращая Барда в ту снежную ночь, которую они провели вместе под покровом походного шатра. Этой незначительной детали оказалось достаточно, чтобы пробудить ото сна воспоминания, похороненные в снегах разрушенного города, — точно такое же масло Трандуил использовал, когда готовил его тело для себя. — Пожалуйста… Валар! Да, вот так! Ada, прошу тебя!.. Мне этого мало. Ещё! Глубже!.. О, да! Бард с улыбкой отметил, что всё, что дремало в Трандуиле беспробудным сном, в его сыне било ключом. Леголас комментировал всё, каждую мелочь, каждую самую незначительную деталь. — Ada, пожалуйста… Довольно! — взмолился юноша. — Довольно чего? — спросил Трандуил, нахмурив густые брови. — Твоих проклятых пальцев. — Ты снова чем-то недоволен, малыш? — Да, мне этого мало. Пожалуйста, ada… — Пожалуйста что? — как ни в чём ни бывало продолжил издеваться над извивавшимся на его коленях юношей Трандуил. — Трахни меня! — Тебе нужно, ты и трахай, — фыркнул Лесной Король. — Поработай немного ради разнообразия, вдруг понравится. Леголас непонимающе заморгал и обиженно поджал искусанные губы. — Особого приглашения ждёшь? Ты уже давно мог бы скакать на моём члене, если бы хоть иногда пользовался тем, что между ушей, а не тем, что между ног, — язвительно ухмыльнулся отец и постучал надувшееся чадо по лбу, на котором пролегла трагичная складочка. Реакция Леголаса не заставила себя ждать. — Ненавижу тебя!!! — заорал сын и замахнулся, намереваясь влепить Трандуилу пощёчину. Но тот без особого труда перехватил запястье юноши до того, как тот смог нанести удар. — Не смей поднимать на меня руку, щенок! — прорычал Трандуил и вонзился зубами в мифриловое колечко. Леголас прошипел витиеватое эльфийское проклятие сквозь плотно стиснутые зубы, пытаясь вырваться из мёртвой хватки отца. — И прекрати мне лгать! Бард наблюдал за этой бурной сценой, разинув рот. Он уже смутно понимал, что было реальностью, а что лишь частью игры. — Прости, — еле слышно прошептал Леголас и обмяк в руках отца, стыдливо опустив глаза. И в то же мгновение Трандуил освободил его запястье из плена. Принц покорно приподнялся и с резким вздохом опустился на колонну плоти. Ни единого стона, ни вскрика, ни болезненного шипения, ни жалобного хныканья не сорвалось с искусанных в кровь губ. Бард не сомневался, что юноша не готов к столь резкому вторжению, сейчас ему должно было быть адски больно, но, похоже, Леголаса эта боль не тревожила. Трандуил ласково погладил сына по спине, успокаивая, и положил свободную руку тому на затылок, чтобы отвлечь от боли дурманящим поцелуем. Тогда-то и пала завеса, что застилала глаза Барда, не позволяя увидеть то, что скрывалось за призрачной грубостью и неприязнью бессмертных созданий — безграничную любовь, равноправие, искреннюю заботу друг о друге. В том, что они делали, не было ничего дурного. Они не причиняли никому вреда. Преступлением было не то, что они делали за закрытыми дверями, а ежедневное отрицание любви, что цвела между ними как диковинный прекрасный цветок. Любви в высшей степени неправильной, преступной, но обладавшей почти потусторонней непостижимой красотой. Ладони Леголаса хаотично блуждали по лицу отца, возвращая поцелуи с неистовой страстью и первобытной дикостью, позволяя удовольствию поглотить остатки боли. В какой-то момент принц разорвал поцелуй, от которого кровь бурлила в венах, как горный поток, движения эльфа стали дикими и необузданными, впрочем, как и его стоны. Сложно сказать, кого древний, как сам мир, танец гипнотизировал больше: Трандуила или Барда. Последний рассеянно ласкал себя в том же ритме, в котором Леголас скакал на члене его любовника, в то время как Трандуил завороженно смотрел на своего развратного и преступно прекрасного отпрыска. — Люблю, когда ты носишь корону, — хрипло прошептал Леголас в губы отца. — Люблю, когда ты трахаешь меня. — Какая жалость… — удивительно точно копируя мимику и интонации сына, фыркнул Трандуил. — Ведь я не собираюсь тебя трахать, Леголас. Леголас что-то простонал по-эльфийски. Бард не понял, что тот сказал отцу, но одного его тона было достаточно, чтобы понять, что юноша был в высшей степени недоволен. — Меня не волнует, что хочешь ты, Леголас, и никогда не волновало! — прервал поток жалоб Трандуил. — Я всего лишь подготовил тебя для моего гостя. Леголас упрямо сидел на коленях отца, не пошевелив и пальцем. — Тебе помочь? — Спасибо, я не нуждаюсь в вашей помощи, милорд, — резко выдохнул Леголас, соскочил на пол, гордо вздёрнул подбородок и пошагал к Барду. — Надеюсь, ваш гость сможет оценить бесценное сокровище, что вы столь опрометчиво вверили ему в руки. Трандуил сдержал смешок, но не мог удержаться, чтобы не отвесить мальчишке заслуженный шлепок по и без того красной заднице. — Ну здравствуй, милый. Уверен, ты знаешь, как доставить удовольствие страстному и горячему мужчине, — соблазнительно улыбнувшись, промурлыкал Леголас, погладил обомлевшего Барда по колючей щеке, наклонился и впился в губы человека с той же страстью и неистовством, с которыми минуту назад целовал отца. Легонько куснув мужчину за нижнюю губу, Леголас бросил на Трандуила испепеляющий взгляд: — Не то, что этот древний импотент! Лесной Король в мгновение ока оказался на ногах, яростно сверкая синими очами. Но принц даже бровью не повёл. Преступно прекрасный обнажённый юноша протянул Барду руку и заговорщически прошептал тому на ухо: — Следуй за мной, король Дейла. И поспеши, ещё минута, и мы станем свидетелями возрождения огнедышащего дракона Первой Эпохи. Поверь мне на слово, постель Лесного Короля гораздо удобнее тюремных нар в его подземелье.