Демон искушения

Леголас грациозно поднялся на ноги и уже через мгновение восседал верхом на Барде. Подчёркнуто медленно и в высшей степени эротично эльф слизал остатки спермы и слюны с влажных распухших губ, как будто то был самый изысканный деликатес из когда-либо им вкушаемых. Бард всё ещё пребывал в блаженной прострации и вряд ли хоть что-то понимал после крышесносного оргазма, что подарил ему юный принц. Но вот его тело жило своей жизнью. Руки на автомате обняли прекрасное создание за талию и притянули к груди, не желая расставаться с таким «сокровищем». Синие озорные глаза на краткий миг встретились с угольками обсидиана, но то, что мужчина увидел в глубине этих глаз, заставило содрогнуться даже видавшего виды контрабандиста. «Всемогущие Валар!» — это всё, о чём успел подумать Бард, прежде чем нетерпеливые, не знавшие усталости, всё ещё хранившие его вкус губы взяли его в плен, заставляя раствориться в поцелуе, заставляя забыть, что у этих покоев, равно как и у прекрасного юноши, есть хозяин. — Не будь таким собственником, — вернул его с небес на землю недовольный рык. Леголас разорвал поцелуй и с опаской посмотрел на отца, что возвышался над ними как незыблемая скала. — Прости, ada, — прошептал юноша и виновато потупил синие очи. — Я не привык делиться своими игрушками. — Ты совершенно отбился от рук, мальчишка, — мрачно улыбнулся Трандуил. — Боюсь, это было неизбежно. Ведь я единственный сын Короля. — Леголас медленно поднял свои синие невинные очи на отца, позволяя вееру длинных чёрных ресничек взмыть ввысь, осторожно положил руки Барду на плечи и подтолкнул себя вверх, чтобы встретиться с глазами и губами Трандуила. Как назло розовые соски с мифриловыми колечками оказались прямо перед глазами мужчины, гипнотизируя, искушая, маня. У Барда даже закралось подозрение, что эльф сделал это нарочно. Когда же мелкий уёбок ещё и наклонился вперёд, а одно из серебряных колец коснулось губ Барда, как будто объясняя недалёкому смертному, чего желал обладатель этого самого колечка стоимостью с небольшую деревеньку в Шире, смутное подозрение сменилось чётким убеждением. Игра, в которую играли Король и принц, была порочна до самого основания. Но хотел Бард того или нет, он уже оказался втянут в неё. Оставалось лишь гадать, был ли он полноправным участником или всего лишь игральными костями, которые попеременно оказывались то во властных руках Трандуила, то в шаловливых ручонках его сына. — Коварный лесной народец, — проворчал Бард, но всё же слегка приоткрыл губы, принимая навязчивое приглашение. Мужчина взял колечко в рот и потянул за него, играя языком с затвердевшим кусочком плоти, хотя сомнение, что это должно быть безумно больно, всё ещё терзало его отзывчивое сердце. Но оно развеялось как предрассветный туман, стоило ему почувствовать, как электрический разряд прошёл сквозь тело юного эльфа, заставив того дрожать от удовольствия. — Блядь! — выдохнул Леголас в губы своего Сира и впился ногтями в плечи Барда, окончательно убедив последнего в том, что пирсинг не только не причинял юному эльфу неудобств, а, по всей видимости, даже заводил. Бард вонзил в нежную плоть зубы — совсем не нежно, стоит отметить, — и был вознаграждён громким эротичным стоном, который Трандуил испил до дна. Смертный не видел, чем занимались эти двое, ведь в данный момент он находился внизу пищевой цепочки, но это уже не имело никакого значения, поскольку он окончательно и бесповоротно слетел с катушек и теперь вгрызался в твёрдый сосок как голодный зверь. Не желая оставаться в долгу, Леголас расцарапал ему грудь до крови и, забывшись на долю секунды, позволил себе разорвать поцелуй, легкомысленно подавшись вперёд, заставляя смертного почувствовать, как сильно желает его принц Эрин Гален. — Не помню, чтобы я позволял тебе подобные вольности. —Трандуил намотал на кулак длинные белоснежные волосы и резко запрокинул голову сына, заставляя посмотреть себе в глаза. — Время от времени я позволяю себе некоторые вольности, — обольстительно улыбнувшись, выдохнул отцу в губы наглец. — Если память мне не изменяет, вы никогда не жаловались, милорд. — Если память мне не изменяет, то твои вольности никогда не доводили тебя до добра, князь. Мне казалось, что ты усвоил урок. Но, возможно, я ошибаюсь. Так же, как ошибался в том, что за почти три тысячи лет я смог-таки обучить моего невоспитанного отпрыска правилам поведения в приличном обществе, — резко осадил зарвавшегося щенка отец. — Это было так давно, а у меня такая короткая память… Вы совершенно правы, милорд. Мне необходимо напоминание, — озорно улыбнулся Леголас. — Вам стоит освежить эти знания в моей памяти. Прямо сейчас. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Бард застыл с открытым ртом. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять, на что этот мелкий засранец намекал. Да он практически умолял отца задать ему взбучку! — Даже не мечтай, дорогой. — Трандуил угрожающе поднял бровь в ответ на предложение сына. — Мой ответ — нет. — Тогда, может быть, строгий выговор? — заискивающе похлопав ресницами, промурлыкал принц, склоняя чашу весов в свою пользу. — Совершенно исключено. — Последнее предупреждение? — Леголас… — Как же я научусь себя хорошо вести, если ты совершенно не занимаешься моим воспитанием? — канючил Леголас, пока не решил склонить на свою сторону любовника отца. — Бард, ну скажи хоть ты ему! Как отец отцу! — Ну если ты так настаиваешь, тыковка… — Пальцы отца сомкнулись на подбородке сына. — Или ты сейчас же уберёшь свои загребущие ручонки от моего гостя, или отправишься спать в свою кроватку без десерта и сказки на ночь. Озорная улыбка вмиг сползла с лукавого личика. Леголас печально вздохнул, спрыгнул с колен Барда, украв у опешившего мужчины поцелуй, и махнул ему рукой на прощание: — До скорой встречи, милый. Не скучай тут без меня. Вальсируя с ветром, подобно листику, в честь которого был назван, принц приземлился в пустующее кресло напротив, бесцеремонно задрав ноги вверх и свесив голову вниз так, что длинные белоснежные пряди разметались по чёрному мрамору. Безумной красоты улыбка — злая, распутная, дикая — расцвела на греховных губах, а в синих глазах зажглись демонические огоньки. По спине Барда пробежала толпа мурашек и испуганно сбилась в стайку где-то в области поясницы. Мужчина пятой точкой чувствовал, что в этот раз мелкий ушлёпок замыслил нечто особенно изощрённое и в высшей степени коварное, а эта странная поза, в которой Его Высочество изволило возлежать, несла в себе некое завуалированное послание, смысл которого он пока не понимал и, если честно, предпочёл бы и дальше оставаться в неведении.