Демон искушения

Тяжёлая дубовая дверь распахнулась с глухим скрежетом и открыла взору Барда просторную комнату. В нос ударил сладкий дурманящий аромат пчелиного воска сотен свечей, бросавших оранжево-золотые блики на обитые тканью стены. Человек робко проследовал за обнажённым созданием Илуватара, скользя восхищённым взглядом по гибкому стану, красивому изгибу спины, идеальным ягодицам, длинным ногам с маленькими изящными ступенями. — Само совершенство, — прошептал мужчина, завороженный красотой юного эльфа. Правда вскоре его вниманием завладела массивная кровать с балдахином, стоявшая по центру комнаты и способная с лёгкостью вместить троих мужчин, если не больше. Изголовье роскошного ложа было украшено такими же замысловатыми узорами, что и тяжёлые двери. Но больше всего его поразили даже не впечатляющие размеры траходрома Его Величества, а странные отверстия в деревянных колоннах, обрамлявших корпус кровати, о назначении которых Бард мог только догадываться. — В этой комнате случайностям нет места, — промурлыкал Леголас, словно прочитав его мысли. — Всё здесь служит своей цели. — И какой же? — язвительно вздёрнул бровь любовник его отца. — Удовлетворять желания Короля конечно же, — ответил принц, склонившись перед своим Сиром в привычном церемониальном поклоне. Бард обернулся, пытаясь найти подтверждение словам Леголаса в синих холодных глазах. Но Трандуил не удостоил его ответом, ограничившись сухим кивком. Он всё так же стоял в дверном проёме, подпирая спиной косяк, скрестив руки на обнажённой груди. Когда же смертный повернулся лицом к сыну Короля, тот уже сжимал в руках что-то, отдалённо напоминавшее наручники, которые он имел неудовольствие лицезреть в темнице бургомистра. Вот только к этим кандалам в комплекте прилагались длинные металлические цепи, идеально подходившие к отверстиям в четырёх колоннах. — Это недостающие части, король Дейла. Одна из любимых игрушек Его Величества, которая способна как доставлять неземное удовольствие, так и выбешивать до белого каления. — Так же, как и ты, дорогой, — ухмыльнулся Трандуил, войдя в комнату и закрыв за собой дверь. Он мог спокойно оставить её открытой, ведь ни один слуга не посмел бы забрести так далеко в его покои без высочайшего на то позволения. И тем не менее, он сделал это, отрезая Барду пути к отступлению. — Порой эта игрушка бывает необходима. Время от времени Леголас срывался с катушек, когда что-то происходило не так, как он себе нафантазировал в своей вздорной голове. И эта его несдержанность частенько провоцировала Трандуила на крайние меры. Отец ненавидел это, но Леголас не оставлял ему выбора. Вот и сейчас бестия показала ему средний палец, напрашиваясь на грубость. — Что и требовалось доказать. Невоспитанный мальчишка, которого нужно держать в ежовых рукавицах, — вздохнул Трандуил, бросив на сына вожделеющий взгляд. Ведь именно за эту неуправляемость Лесной Король, перед которым все дрожали и падали ниц, и любил своего бесёныша так, что словами не передать. — А ещё лучше в наручниках и наморднике. — Иди ты в жопу! — фыркнул Леголас, зыркнув на отца с другого конца комнаты. — Я тоже тебя люблю, дорогой, — прошептал в ответ отец. И то была чистая правда. Минуло несколько столетий, которые отец и сын провели избегая друг друга, терзаемые виной и страхом, прежде чем они наконец-то примирились со своими чувствами. О, они многое положили на алтарь заведомо проигрышной битвы, пытаясь вытравить из сердец порочные желания, без стука входившие в их сны. Но что бы они ни делали, как бы сильно они ни старались — это лишь ещё больше распаляло огонь желания. Медленная пытка продолжалась, пока они оба не оказались истощены настолько, что, казалось, ещё немного, и жар запретной любви сожжёт их дотла. Всё началось с невинных ухаживаний, нежных поцелуев и трепетных прикосновений, но спустя несколько месяцев переросло в нечто большее — страстную и неистовую любовь, не ведавшую границ. Это случилось тогда, когда маленький негодник выведал секрет отца, который тот хранил за семью печатями, боясь испортить невинного юношу, развратить чистый разум своими грязными желаниями и похотливыми фантазиями. Как Леголас узнал о нём и от кого, так и осталось для Трандуила загадкой. Какие бы изощрённые пытки отец не применял, пытаясь расколоть хитреца, он раз за разом терпел крах. Маленький упрямец так и не выдал ему имя осведомителя. Отец долго держал оборону. Но вода точит камень, и однажды ночью под воздействием пары-тройки бокалов терпкого вина, в которое сын для верности подмешал бренди, Трандуил взял его так, как всегда хотел, но никогда не осмелился бы. Тогда-то всё и завертелось. Их отношения развивались стремительно, подпитываемые желанием, для которого не существовало слова ни в сравнительно молодом языке смертных, ни в древних языках эльфов. Никто и никогда не подчинялся ему так охотно, так естественно и так красиво, как это делал его собственный сын. Порой Лесной Король ловил себя на мысли, что они созданы друг для друга, что их судьба и проклятие — любить друг друга до конца дней, скрываясь во мраке ночи. Трандуил не ведал, было ли то даром или же проклятием Валар, но после долгих лет одиночества он наконец-то нашёл свою вторую половинку там, где меньше всего ожидал. Но Барду это было неведомо. Чёрные глаза с нескрываемым восторгом блуждали по изумрудным простыням из чистого шёлка, грубым каменным стенам, которые, к его удивлению, были лишены всякого декора. Бард и сам не знал, чего он ожидал от интерьера этой комнаты, но по какой-то неведомой причине в его воображении она должна была изобиловать предметами эльфийского искусства. Но ничего подобного в ней не наблюдалось. В спальне Короля не было ничего, кроме тяжёлых, кроваво-красных, бархатных штор, украшавших противоположную стену, да огромного ложа. Любопытство взяло верх, и Бард решил взглянуть, какой вид открывается из окна спальни Лесного Короля. По его мнению, он должен был быть роскошным. Но каково же было его удивление, когда вместо окна под слоем тяжёлой ткани обнаружилось зеркало во всю стену. — Я даже и не надеялся найти здесь нечто отдалённо напоминающее окно, — усмехнулся Бард. — И это правильно, — невозмутимо заметил Трандуил, стоявший за его спиной. — От окна в спальне нет никакой пользы, а вот от зеркала на стене — огромная. Тот факт, что это была не его спальня, Лесной Король решил опустить. В конце концов, какое это имело значение? Ночи предназначались для удовлетворения его желаний, а не для сна. — И какая же от него польза, позволь спросить? — Разве ты никогда не жалел, что не можешь любоваться лицом любовника в своей любимой позе? — ответил Трандуил с ослепительной красоты улыбкой. Н-да, с этим заявлением Бард никак не мог поспорить. Как это ни прискорбно, но на ум приходило лишь с десяток позиций, в которых любовники могли видеть лица друг друга на пике страсти. Поэтому повесить зеркало на стену спальни казалось не такой уж и странной идеей, хоть и не лишённой экстравагантности. В довершение Леголас подчёркнуто сексуально вскарабкался на огромное ложе и бесстыдно представил на обозрение отцу и его любовнику натруженную розовую дырочку. Бард тяжело вздохнул и бросил на Трандуила умоляющий взгляд. Сын Короля на коленях был живым воплощением соблазна, и не желать его мог лишь тот, у кого в жилах текла ртуть, а не кровь. — Ни манер, ни гордости, ни достоинства, — закатил глаза Трандуил. Сильные руки обвились вокруг талии Барда, а желанные губы опалили жарким дыханием раскалённую кожу. Слова, небрежно брошенные Лесным Королём, кружились в вальсе на его плечах и шее, как будто предназначались не ему, а кому-то другому. — Насколько я помню, ты сделал всё, чтобы искоренить во мне эти похвальные качества. — Насколько я помню, ты не был против, Леголас. А сейчас, будь добр, слезь с кровати, — ледяным тоном, не оставлявшим простора для непослушания, отдал приказ Трандуил. — Мир не вертится вокруг твоей растраханной дырки. Особенно, эта конкретная ночь. В считанные секунды Леголас снова оказался на ногах и теперь гипнотизировал Барда. Бедняга же не знал куда глаза девать, мечась между полновесным оригиналом и его утончённой копией. — Ты как предпочитаешь? С огоньком или безопасно? — вывел его из транса страстный шёпот Леголаса. Чувственные розовые губы почти касались чувствительной кожи. Сам того не заметив, Бард бессознательно подался вперёд и приоткрыл рот. Завораживающий танец горячего дыхания в сочетании с якобы невинными словами, проникавшими под кожу, подобно смертельному яду, заставил человека вздрогнуть. К своему стыду, Бард признал, что наслаждается каждой выходкой и извращённой фантазией бессмертных созданий. Защита крепости пала, не выдержав осады. — Ненавижу! — в сердцах пробормотал Бард. — Вас обоих! Это была откровенная ложь, он не ненавидел, а желал их. Их обоих. А между тем, коварное создание уже расправилось с завязками на его штанах, и те бесславно пали на пол. Бард задохнулся от возмущения, но страстный умопомрачительный поцелуй заставил его умолкнуть. Нежные пальцы скользили по его члену каким-то совершенно немыслимым образом. Воистину Леголас обладал врождённым даром в том, что касалось удовольствий, которые любовник мог доставить руками, ртом и языком. Или же ступнями, как он уже имел счастье убедиться на личном опыте. Но это и неудивительно, учитывая, что у него была почти тысяча лет, чтобы отточить свои навыки, и Трандуил в качестве подопытного кролика. А этот эльф не признавал ничего, кроме совершенства. Вряд ли для сына он сделал бы исключение. — Ты внизу такой же узкий как девственница на брачном ложе? — бесцеремонно уставился на него принц, не отрываясь от своего занятия. — Я не девственник! — поставил на место наглого мальчишку Бард. Трандуил был далеко не первым мужчиной, с кем он делил постель. Хотя до этого он был только сверху. — Девственник, — насмешливо фыркнул юноша, случайно коснувшись тонким пальчиком святая святых. — Руки убрал! — зарычал на него Бард. Он понятия не имел, какую игру затеяла эта блондинистая шваль, но не сомневался, что скоро узнает. К его удивлению, Лесной Король, до этого хранивший обет молчания, присоединился к их милой беседе. — Не знал, что ты уже занимался этим втроём, — самым что ни на есть невинным тоном констатировал Трандуил. А Король Эльфов был каким угодно, но только не невинным. Барду пришлось даже укусить себя за щёку, чтобы не расхохотаться. — Тебя когда-нибудь имели так, что ты потом неделю ходить не мог, не то что сидеть в седле или за столом? — вторил отцу Леголас, зарываясь пальцами в чёрные волосы, покрывавшие всю грудь мужчины. — Нет, но… — попытался положить конец этому неприятному разговору Бард, но потерпел поражение ещё и в этом. — Тебя когда-нибудь связывали самым сладким и развратным из способов? — томно прошептал ему в ухо любовник, очертив кончиком языка его изгиб. — Ты когда-нибудь заглатывал член так глубоко, что терял сознание? — промурлыкал принц и сжал соски Барда. Отнюдь не ласково. Сколько раз он сам терял сознание во время игр на флейте Леголас уже и не помнил. Это было одно из фирменных блюд в его меню извращений. — Гадость какая! Конечно нет! — прошипел Бард, стряхивая с себя приставучие ручонки. — А ты когда-нибудь чувствовал, что не можешь отличить боль от похоти? — синие глаза гипнотизировали, а губы сына Короля теперь с любопытством исследовали трёхдневную щетину на горле мужчины. — Ты чувствовал, как сначала твою плоть обжигает кнут, а потом ласкает шёлк павлиньего пера? Кто такие павлины Бард видел лишь в книгах. Эти птицы обитали далеко-далеко в Кханде и в их суровых землях отродясь не водились. А пока мужчина пытался понять, что такого особенного в перьях заморской пташки, язык Леголаса уже подбирал ключик ко входу в его рот. И Бард невольно уступил взломщику. — Ты когда-нибудь приказывал кому-нибудь кончить? — прорычал где-то над ухом Трандуил, пока Леголас во всю орудовал языком у него во рту. Будучи зажатым между двумя разгорячёнными телами, Бард предпочитал молчать от греха подальше. К тому же, он не желал прерывать столь сладкий миг. — Вот видишь. Ты невинен как невеста на выданье, — выдохнул в поцелуй Леголас. — Скажи, Бард из Озёрного города, ты когда-нибудь… Терпению Барда пришёл конец. — Нет, я не делал ничего из этого! — прошипел мужчина, стряхивая с себя двух змей-обольстителей. — Я не такой извращенец, как вы! — Пока. Пока нет, — подчеркнул Трандуил с одной из своих всезнающих улыбочек и едва заметно склонил голову набок, обращаясь к сыну: — Будь добр, облегчи мне задачу. Боюсь, мой гость будет ворчать как гном, если я возьму его без подготовки. — Ваше желание — закон для меня, мой Король, мой возлюбленный, мой отец, — Леголас, резко отпрянув от объекта их общего вожделения, склонился в поклоне перед своим Королём. А в следующий миг нежные руки легли Барду на плечи и с силой, о существовании которой человек даже не подозревал, толкнули на ложе Лесного Короля. — Устраивайся поудобнее, почётный гость. Должно быть у Барда был довольно забавный вид, когда он неуклюже плюхнулся на кровать, потому как это рассмешило обоих бессмертных созданий. Однако всего через несколько секунд нежные руки уже развели его ноги в стороны, а дорожка из поцелуев, начинавшаяся на груди и заканчивавшаяся в районе паха, затуманила зрение. — Едрёна вошь! Что ты творишь?! — закричал мужчина, стоило эльфийскому язычку попробовать на вкус его яички. — Я же говорил. Девственник, — насмешливо фыркнул Леголас, не в силах перестать дразнить любовника своего отца. — Похоже, этого ты тоже никогда не пробовал. Бард только глаза закатил. У него не было никакого желания спорить с этими проклятыми эльфами. Во-первых, это было бесполезно, а во-вторых, он был заинтригован тем, что Леголас собирался с ним сделать. Он и опомниться не успел, как его ноги уже покоились на плечах эльфа, а совершенные руки раздвигали ягодицы, пробираясь к святая святых. Он снова проиграл. Впрочем, он проиграл много сражений за последние часы. Шаловливый язычок скользнул по розовому бутону плотно сжатых мышц, и Бард тяжело сглотнул. Веки мужчины сомкнулись, желая прочувствовать каждый нюанс неземного наслаждения. Маленькая заноза в заднице была права, он никогда не испытывал ничего подобного. Даже ни разу не думал об этом, если честно. Но Бард любил эксперименты, и детское любопытство не угасло в нём даже по прошествии стольких лет. — Ну так лиши меня девственности, тыковка… — прохрипел Бард. Леголас вопросительно уставился на отражение в зеркале и то еле заметно кивнуло, позволяя пошалить, отчего улыбка на лице юноше стала ещё шире. — С удовольствием, король Дейла, — промурлыкал демон искушения. Еле различимый вздох сорвался с губ мужчины, когда влажный горячий язык начал выписывать замысловатые руны у входа в его тело, а нежные руки блуждали вверх и вниз по каменному члену. И это было лишь начало. Возбуждение ядом растеклось по его венам. В этот момент Бард был готов сыграть в самую жестокую игру, в какую бы сын его любовника не пожелал с ним поиграть. — О, боги! О, боги! О, боги! — стонал и скулил Бард, больше не в силах сдерживаться, отдаваясь на милость искусному язычку, который не просто готовил, а фактически трахал его зад. Бард настолько затерялся в омуте страсти, что уже перестал что-либо понимать. Он даже успел позабыть, что они в этой спальне не одни. Леголас же самодовольно наблюдал за выражением глаз отца в отражении огромного зеркала, не переставая удовлетворять смертного. Бард был громким, очень громким. Гораздо громче, чем когда-либо будет его отец. Такая мелочь, казалось бы. Но безумно сексуальная. — Я не люблю оставаться не удел, — выдохнул Барду в ухо Трандуил, удобно раскинувшись на кровати. Сильные руки опытного мечника приподняли человека за плечи и притянули к груди. Бард понятия не имел, когда эльф успел избавиться от остатков одежды, но это уже не имело значения, ведь его голова покоилась на коленях Трандуила, а две пары идентичных рук блуждали по его телу, боготворя, пока он по очереди выкрикивал их имена. — Твою ж мать! — невольно вырвалось у Барда, когда горячий влажный язычок сменил скользкий от масла палец. Но болезненный стон был тут же проглочен в поцелуе. — Сделай одолжение, заткнись, — проворчал любовнику в губы Трандуил, и Барду ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Собственно, он был не против. Лишённый возможности лицезреть, как сын Трандуила трахает его пальцами, мужчина полностью растворился в поцелуе Короля Эрин Гален, который целовал его так, как будто то был их последний день на этой бренной земле. Он был в самом эпицентре развратнейшей из фантазий, но почему-то в этот миг его это абсолютно не заботило. Как многорукий Шива, Трандуил был одновременно везде и сразу. Чувственные пальцы то осторожно касались истекавшего смазкой члена, то яростно сминали крепкие ягодицы, то сжимались на горле, угрожая то ли задушить в порыве страсти, то ли фиксируя слабо трепыхавшуюся жертву, предпринимавшую робкие попытки сбежать от голодного дракона. Вдобавок каждое движение эльфийского Владыки сопровождалось ритмичными толчками языка его сына, проникавшего в растянутую дырку. Не в силах больше терпеть эту медленную пытку, Бард заметался по шёлковым простыням, пытаясь вырваться из цепких когтей хищника, удерживавших свою добычу. Но тот лишь ухмыльнулся и впечатал мужчину в матрас. — Нет, — с очаровательной улыбкой выдохнул ему в губы Лесной Король, прежде чем снова начать терзать его рот своим ненасытным языком, заставляя смертного корчиться под ним в сладкой агонии. Бард не мог пошевелить и пальцем: Трандуил пригвоздил к кровати его плечи, а Леголас вцепился в его бёдра. Бороться было бессмысленно, а потому всё, что мужчине оставалось делать, так это беспомощно стонать в губы эльфа, который с жадностью проглатывал каждый его болезненный стон. Бессознательно Бард впился ногтями в талию любовника, оставляя алые царапины на коже цвета слоновой кости. Но Трандуил даже бровью не повёл, хоть на задворках сознания и полыхнула красной вспышкой мысль, что тигру стоило бы укоротить коготки. Но для бессмертного создания с ускоренной регенерацией то был не более, чем комариный укус. Это безумие продолжалось довольно долго, пока Леголасу не надоело орудовать пальцами в узкой дырочке любовника его отца, и он не решил, что без игрушек им не обойтись. К тому же, коллекции юного принца мог позавидовать самый пресыщенный извращенец, и тот не преминул возможностью похвастаться перед новым увлечением своего повелителя. — Простите, король Дейла! — промурлыкал юный дракон в ответ на раздражённый стон Барда, стёк на пол, метнулся под кровать, разыскивая сундук с сокровищами. — Но вам придётся немного подождать. Я очень-очень занят! Человек понятия не имел, чем там так занят этот вздорный эльф, но растраханной дыркой чувствовал, что Леголас опять что-то затеял и это что-то ему уже заведомо не нравилось. — Та-Да-Да-Дам! — провозгласил Леголас, вытащил из-под кровати тяжёлый сундук и с предвкушающей улыбкой откинул громоздкую крышку. Бард мог только догадываться о его содержимом, ведь Трандуил был столь же охоч до внимания, как и его жизнерадостный отпрыск, но пугающий звон металла по металлу заставил сердце убийцы дракона пуститься вскачь. А тут ещё Трандуил расплылся в этой своей всезнающей, пробирающей до дрожи в коленках улыбочке. Леголас совершенно точно замыслил очередную пакость. Конечно, что ещё можно ожидать от этого демона во плоти?! На самом деле от принца Эрин Гален можно было ждать чего угодно, ведь вкусы юного эльфа простирались в совершенно чуждых для смертного плоскостях. Среди его трофеев были наручники, железные цепи и прочие игрушки жутковатого вида, о предназначении которых Барду лучше было не знать. Бард осторожно вывернулся из мёртвой хватки Трандуила и с опаской покосился на его чадо, с довольной улыбкой перебиравшее свои ненаглядные цацки. В этот миг эльфёнок издал душераздирающий вопль, подобно тому, что издают детишки при виде новой игрушки, и запрыгнул на кровать, напугав смертного мужа до икоты. И Барду действительно было чего бояться, ведь неугомонное чадо сжимало в ручке серебряную анальную пробку, относительно узкую с одного конца и невероятно широкую с другого, а в довершение всего ещё и оснащённую семью кольцами, инкрустированными драгоценными камнями, что свидетельствовало о том, что эта ужасающего вида штуковина могла ещё увеличиваться в размере. — Святые небеса! — в ужасе выдохнул Бард, блуждая взглядом по кольцам из драгоценных камней, и нервно хихикнул. — Я не охотник и не желаю знать, где сидит этот долбанный фазан. По мере того, как взгляд мужчины медленно поднимался вверх по звеньям драгоценных колец, изготовленных из фиолетового аметиста, тёмно-синих и небесно-голубых топазов, сверкающих изумрудов, загадочного янтаря, редких жёлтых сапфиров и, наконец, багряно-красных, как недавно пролитая кровь, рубинах, каждый из которых был размером с подушечку большого пальца. Добравшись до самого внушительного кольца игрушки, чёрные глаза округлились от ужаса. Никто, ни эльф, ни человек, ни даже порождение тьмы не смогло бы принять в себя этого монстра! — Она не в твоём вкусе, Король Дейла? — разочарованно надуло пухлые губки королевское чадо и сдвинуло бровки домиком. — Ладно. У меня много других игрушек. На самом деле его сундук был полон сокровищ всех размеров и форм, изготовленных из самых разных материалов — стали, дерева, золота, с гравировкой и без, ребристые и гладкие… Словом, на любой вкус и цвет. — Нет, просто… — пробормотал Бард, теряясь в догадках, что бы такое сказать, чтобы не расстроить любимое чадо Короля Эльфов. — Просто она такая… красивая и дорогая, наверное. Боюсь, у меня жопа треснет от такой роскоши. — Не такая уж она и дорогая. Всего-то в десять раз дороже, чем та корона, что сейчас на мне, — как бы между делом заметил Трандуил. Честно говоря, до того, как он упомянул о мифриловой диадеме, по-прежнему украшавшей его чело, Бард как-то не обращал внимание на сей примечательный факт. Почувствовав на себе заинтригованный взгляд человека, Лесной Король пожал плечами: — Прости, я так привык к ней, что уже и не замечаю. Могу снять, если она тебя пугает. Просто моя маленькая принцесса питает к ней слабость. Суровый и холодный Король Эрин Гален ебёт своего беспомощного сыночка до беспамятства. Это же твоя любимая фантазия, тыковка? — Да, — без тени стыда заявило белобрысое чудо, по спине которого пробежала стая мурашек и замерла в предвкушении где-то в районе поясницы. Этой фантазией он никогда не сможет насытиться, хоть они и реализовывали её сотню тысяч раз в самых разных вариациях. — Не снимай! — Знал бы, что тебя так заводят короны, непременно напялил бы свою, — расхохотался Бард, когда при упоминании о том, что горячо любимая им корона может покинуть голову его отца, у Леголаса затряслась верхняя губа, а синие глаза подозрительно увлажнились. — Обойдусь, — миролюбиво махнуло на него лапкой ангелоподобное создание. — Того факта, что меня будет трахать сам убийца дракона, мне вполне достаточно. — Слава Валар, — прыснул Бард. — А то, наверное, это очень неудобно трахаться с короной на голове? И снова глупые суеверия о прелюбодеянии с убийцей дракона. Похоже, эти смехотворные слухи будут преследовать его до конца его дней или, по крайней мере, всякий раз как его нога переступит границу Эрин Гален с официальным визитом. Бард никогда не мечтал затащить эльфа или эльфийку в койку, но, похоже, теперь он мог заполучить хоть весь лесной народец, стоило только пальцем щёлкнуть. А пока Бард гадал о природе поверий лесного народца, Леголас смазал пальцы и пробку ароматным маслом, что, впрочем, совершенно ускользнуло от внимания смертного. Собственно, он пребывал в блаженном неведении до тех самых пор, пока скользкий шаловливый палец не проник в его святой Грааль по самое не могу. — БЛЯТЬ! А предупредить ты меня не мог?! — возмутился Бард. — Мог, конечно, — ответил за сына Трандуил. — Но тогда всё веселье пошло бы насмарку. — Ублюдки, — фыркнул Бард, встретившись взглядом с синими глазами, в которых смешинки отплясывали танго. — Что даёт тебе право думать, что ты можешь оскорблять Короля Эрин Гален безнаказанно, Бард из Озёрного Города? — прошипел стальной голос, по холодности способный потягаться с зимними колючими ветрами. Тонкий палец очертил контур уха любовника, овал мужественного лица и остановился на волевом подбородке, подцепив его кончиком ногтя. Суровые ледышки уставились на него, не моргая. — Быть может, твоя нездоровая и в высшей степени бесстыдная тяга к моей венценосной заднице? — невозмутимо ответил Бард с озорной улыбкой. — Трандуил, твои прекрасные синие глаза выдают тебя с потрохами. Ты хочешь меня, Король Эльфов. Ты хочешь трахнуть меня. Прошу поправь, если я ошибаюсь. — Тщеславный ублюдок, — искренне улыбнулся ему Трандуил. Он обожал эту прямолинейность в Барде. После приторной лжи и подобострастной лести придворных жополизов, хамоватый и грубый контрабандист был как бальзам на душу. А между тем тёплый тонкий палец сменило холодное и толстое орудие, бесцеремонно раздвигавшее тугое кольцо не разработанных мышц. — Осторожнее, варвар! — осадил Лесной Король сына, чересчур уж рьяно взявшегося за осуществление своей миссии. — Люди — создания хрупкие. К тому же, не все вынашивают в своей голове столь отвратительные фантазии, как ты, мой маленький принц. — Я буду очень осторожен, аda, — заверил его Леголас и покрыл тысячей невесомых поцелуев сначала эрегированный член, а затем и яички мужчины, пока тот не расслабился. Когда анальный маньяк возобновил свои манипуляции, Бард недовольно зашипел. Было не то чтобы очень больно, но и не приятно. — Расслабься, любовь моя, — прошептал Трандуил, оставляя на груди любовника дорожку из влажных поцелуев. Бард вынужден был признать, что как бы жесток и пренебрежителен эльфийский Владыка не был с собственным сыном, с ним он всегда был самым нежным и внимательным любовником, какого только можно было пожелать. — Валар, даруйте мне терпение! — вздохнул Леголас, когда фиолетовое кольцо скрылось в теле убийцы дракона. Все оттенки печали отразились в этом вздохе. — Чего это твой отпрыск там пригорюнился? — непонимающе заморгал Бард. — Расстроился, что это я буду трахать твою узкую дырку, а не он, — безразлично повёл бровью Трандуил. Преисполненный ярости взгляд, коим Леголас наградил отца, остался незамеченным, а на больше он не осмелился. Оспаривать решения Лесного Короля было делом бесполезным и неблагодарным. Леголас имел несчастье прочувствовать это на своей шкурке ещё много веков назад. А потому, до крови прикусив губу, принц вернулся к своей миссии. Осторожно, но настойчиво он толкал произведение гномьего искусства в узкий зад объекта своего вожделения, пока второе кольцо темно-синих сапфиров не скрылось из виду. Бард судорожно втянул ноздрями воздух и бросил на любовника испуганный взгляд. — Дыши! И постарайся расслабиться, — прошептал ему на ухо Трандуил. — Я не могу… Я… БЛЯТЬ! — мужчина метался по шёлковым простыням, пытаясь сбежать от жуткого предмета, который Леголас пытался затолкать ему в зад. Но от этого эльфа не так-то просто было отделаться, даже при всём желании. Тёплая улыбка озарила совершенный изгиб тонких губ, а в холодных жестоких глазах промелькнуло нечто отдалённо напоминавшее сочувствие. И это стоило всей той боли, через которую сейчас проходил Бард. — Поцелуй меня, — пробормотал король Дейла. И Трандуил не отказал ему в этой просьбе. Вскоре первоначальный дискомфорт сменился удовольствием. Самый прекрасный из эльфов насиловал его губы, пока его идеальная копия трахала его зад анальной пробкой, превосходящей по стоимости всё его королевство. Под напором двух бессмертных созданий несчастный смертный окончательно утратил остатки здравого смысла и превратился в безвольное скулящее желе. Желе подало признаки жизни лишь когда третий ободок, инкрустированный россыпью светло-голубых сапфиров, ворвался в его тело. — Тише, — Леголас нежно погладил взбрыкнувшего жеребца по члену, успокаивая. — Ну чего ты лягаешься, всё не может быть настолько плохо. Тебе ведь хорошо, Бард? Бард зажмурился и прикусил язык. С одной стороны, хотелось послать доставучего юнца куда подальше, но с другой стороны, мелкий ушлёпок был не так уж далёк от истины. Это было и неприятно, и приятно одновременно. Странное чувство наполненности, пугающее и одновременно очень волнующее. — У меня такое чувство, что эта штука сожжёт меня изнутри, — выдохнул Бард. — В приятном смысле этого слова. — Хорошо. А то я уж начал бояться, что наши восхитительные и экстравагантные причуды тебе не по душе, — невинно заметил Лесной Король, и это при том, что невинность и его гордое эльфийское Величество не имели между собой ровным счётом ничего общего. — О нет, Король Эльфов, — хрипло прошептал Бард, одарив Трандуила голодным взглядом обсидиановых глаз, в которых танцевали озорные огоньки. — Я пусть и медленно, но начинаю привыкать к тому великолепию, которое может предложить твоё королевство. Вот только немного обидно тратить его впустую. Пожалуй, именно дерзость смертного и зацепила Трандуила в тот раз, когда эти чёрные горящие глаза посмотрели на него из толпы одинаковых лиц. Он влюбился в них с первого взгляда, а уж когда смертный повернулся к нему спиной и взору ледяного Владыки предстали поджарые упругие ягодицы, обтянутые чёрной кожей, ледяное сердце бесчувственного Короля Эльфов пропустило удар. Это было несколько месяцев тому назад и с тех пор ровным счётом ничего не изменилось. Трандуил желал своё новое увлечение столь же страстно, как и в первый раз. Стойкий и холодный Король Эльфов сдерживался из последних сил, чтобы не накинуться на такого дерзкого и безумно красивого смертного как оголодавший зверь. С грацией пантеры Трандуил вывернулся из объятий Барда и спрыгнул с кровати. Человек проводил его благоговейным взглядом. Золотые и оранжевые блики танцевали на обнажённом теле древнего эльфа. В тусклом свете свечей он казался ещё красивее, хоть это и было невозможно. — Ту единственную вещь, о которой я сожалею, Король Дейла, я собираюсь исправить этой ночью, — рассмеялся Трандуил и встал позади сына. О, да. Трандуил уже втайне представлял, как восхитительно будет выглядеть его любовник после ночи, проведённой во грехе. Пока их не поглотит посторгазменная нега. Трандуил даже не понимал, что мечтал об этом, пока Леголас не поднял эту тему, и даже тогда его терзали сомнения. И снова Леголас почувствовал, как в груди зарождается жгучая ревность. Это ему должна была принадлежать эта ночь, а не Барду! Это он должен был таять под чувственными прикосновениями пальцев Лесного Короля, это он должен был плавиться под его взглядом! Разве не он подарил Трандуилу себя без остатка?! Разве не он давал ему всё, что тот хотел, всё, что бы Трандуил ни пожелал?! А он предложил его другому, как опостылевшую игрушку… — Ты бы поберёг себя, что ли. Ведь уже седьмое тысячелетие разменял. Твоё древнее больное сердце может не выдержать таких нагрузок, — съязвил принц, даже не удосужившись обернуться. Единственного ответа, которого он удостоился, так это весьма болезненного шлепка по заднице. — АЙ! — Леголас пронзительно взвизгнул и бросил на Трандуила ненавидящий взгляд. — Знай своё место, мальчишка! — прорычал Лесной Король и смерил сына ледяным взглядом. — А теперь будь любезен, займись делом. Моё терпение не безгранично. — Моё тоже, — Бард кожей почувствовал, как две пары идентичных глаз уставились на него. В одних застыло удивление на грани шока, в других же читалось одобрение. Фигуры на шахматной доске были расставлены. И ни одна из сторон не собиралась сдаваться без боя.