Демон искушения

— Леголас? Вопрос остался без ответа, ведь тот, к кому он был обращён, совершенно затерялся в своих мыслях. Леголас уже представлял, как затрахает человека до полусмерти, пока тот не позабудет, как его зовут, пока тот не позабудет имена своих собственных детей. Сначала принц собирался взять его медленно и основательно, заласкать до изнеможения, а потом… Потом убийца дракона познает на своей шкуре ярость молодого дракона! Он устроит Лесному Королю такое шоу, которое тот ещё не скоро позабудет. — ЛЕГОЛАС! — рявкнул на загадочно улыбающегося своим мыслям эльфа Бард. — Чего тебе? — проворчал принц, обращая свой взор на смертного. — Я не лягу под тебя, — нахмурил брови Бард, угрожающе играя желваками. Леголас смерил строптивого человека насмешливым взглядом. Всё-таки смертная подстилка его отца оказалась довольно милой. Может стоило бы проявить к нему милосердие? Хотя бы капельку. Принц негодующе фыркнул, отметая столь некстати проснувшееся сострадание. — Ты ляжешь, король Бард. И более того, ты будешь умолять меня, чтобы я трахнул тебя. Ты будешь умолять так же, как умолял он, — выдохнул человеку в губы Леголас, тонкие пальцы сомкнулись на его члене, лаская так, как никто и никогда прежде не ласкал. — Проклятый лесной народец! — прорычал Бард, выгибаясь дугой, подаваясь навстречу этим дивным рукам, не сдерживая рвущиеся наружу стоны, признавая, что таланты юного принца многогранны. — Хороший мальчик, — юноша ласково потрепал стонавшего под ним жеребца по взмыленной щеке, а потом сжал его яйца в каменные тиски и испил болезненный стон до дна. — Я трахну тебя, и ты ничего не сможешь сделать. — Ублюдок! — Признайся, ублюдки — твоя слабость. А иначе как объяснить, что ты течёшь, как похотливая сучка, король Дейла? Шаловливые пальцы огладили головку члена, сочившуюся смазкой, заставляя Барда кусать губы от удовольствия. Леголас грубо раздвинул ноги упрямца коленом, бескомпромиссно вздёрнул его бёдра вверх, открывая себе доступ к тому, что прозябало в забвении. Отточенными многолетней практикой движениями юноша готовил норовистого жеребца к скачке, с улыбкой наблюдая за тем, как тот выгибается навстречу его пальцам, успокаивал, замечая, как болезненно напрягается стальной живот и кривятся плотно сомкнутые губы. Увы, прошлая ночь не прошла для человека бесследно. Но принц умело обращал боль в удовольствие, играя на Барде, как на арфе, точно зная, какие струны затронуть, чтобы получить нужную ему мелодию. — Пожалуйста, умоляю… — Скажи это, король Дейла, — довольно улыбнулся хищник, сжимая член жертвы в когтях. — Прошу, возьми меня, — еле слышно прошептал Бард, и этого оказалось достаточно, чтобы Леголас вошёл в него целиком одним слитным резким движением, заставляя кричать. Принц выпил его боль до дна, жадно, смакуя каждую каплю, поглощая каждый миллиметр распахнутого в немом крике рта, пока Бард не начал терять сознание от удушья. — Неудивительно, что отец не может от тебя оторваться и так ревностно хранит тебя только для себя, — задумчиво промурлыкал Леголас, давая Барду свыкнуться с чувством наполненности и тем безумным темпом, в котором он его брал. — Ты восхитителен. Принц втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, задав ещё более жёсткий ритм, заставляя Барда скулить то ли от боли, то ли от удовольствия. Человек и сам толком не знал. — Заткнись! — цепкие жестокие пальцы до синяков сжали щёки мужчины, наглый язык вторгся в его рот жадным поцелуем, усмиряя боль. — Не строй из себя целку. Мы оба знаем, что тебя уже распечатали. По всей видимости, это помогло, потому что Бард обмяк в его руках. — Ты когда-нибудь… Ты его когда-нибудь… — смутная догадка озарила затуманенный похотью и болью мозг, но Бард так и не осмелился высказать её вслух. Слишком уж она была безумна. — Трахал ли я Короля? — насмешливо изогнул бровь юноша, впитывая каждую эмоцию на лице Барда. — Да! Сотни раз. Со счёта сбился, — хищно улыбнулся Леголас. Улыбка на его лице становилась всё шире по мере того, как Бард начинал понимать. — Мой отец ни в чём не привык себе отказывать. Особенно, если это что-то касается его удовольствия. Но мой отец — Король, а Король — мой отец. Сам понимаешь, Король не может позволить себе раздвигать ноги перед кем попало. — Зато его сын раздвигает свои королевские ляжки перед доброй половиной королевства, — наградил его язвительной ухмылкой Бард. Синие глаза опасно сузились. Нежный язык ласково лизнул дерзкие губы, приглашая принять поцелуй. — Какого Моргота?! — зашипел Бард, когда его рот наполнился кровью. — Ты мне губу прокусил, садист проклятый! Леголас улыбнулся ему кровавой улыбкой, жадно слизывая алые капельки с губ. — Чокнутый ублюдок! — сгоряча выпалил человек, задохнувшись от боли, когда Леголас засадил в него член со всей дури. — Забавно, не находишь? — выдохнул ему в губы принц. — Ещё вчера ты называл нас сумасшедшими. Извращенцами. А сейчас посмотри на себя, — Леголас огладил истекавший смазкой член Барда, с улыбкой наблюдая за тем, как тот толкается ему в руку, сливаясь с ним воедино в безумном танце. — Ты жизнь готов отдать за то, чтобы оказаться на моём месте, чтобы получить те привилегии, которыми обладает чокнутый принц Эрин Гален. Так кто из нас более безумен, Бард из Дейла? Ты или я? — Безумием с моей стороны было то, что я не выдрал тебя прошлой ночью так, как ты того заслуживаешь, маленькая лицемерная дрянь! — прорычал Бард. — Будь осторожен в своих желаниях. Цена за них может быть непомерно высока, — жестоко ухмыльнулся в ответ принц, цитируя слова отца, которым беспечный мотылёк не придал значения. Леголас склонил голову к плечу, в точности как это делал его отец, когда ему на пути попадалась занятная букашка. — Хочешь знать, какова цена за ночь с принцем Эрин Гален под сводами дворца Лесного Короля? Жестокого, беспощадного и очень ревнивого Лесного Короля. Ты уверен, что хочешь это знать? Бард окаменел. Он не хотел знать. И в этот судьбоносный миг дверь распахнулась, а в проёме показалась величественная фигура, чья аура источала непреложную власть и силу. — Кто не спрятался, я не виноват… — промурлыкал застывшему от страха человеку на ухо принц. Сердце Барда пропустило удар стоило ему встретиться с ледяными глазами их обладателя. Они не выражали абсолютно ничего. Бард понятия не имел, что наплёл Лесному Королю его неуправляемый отпрыск. Он даже не был уверен в том, что Леголас вообще поставил того в известность о своих намерениях! Но в чём он был уверен наверняка, так это в том, что достаточно одной искры, чтобы чахлое пламя вспыхнуло пожаром. О взрывоопасном темпераменте последнего из эльфийских королей слагали легенды, ходившие далеко за пределами окрестностей Дейла, и Бард вознёс мольбу всемогущим Валар, чтобы не стать главным действующим лицом одной из таких вот легенд, которую потомки будут передавать из поколения в поколение. А в том, что именно Бард попадёт под горячую руку Трандуила, сомневаться не приходилось, потому как если эльфийский принц был свободен, как птица в небе, то король людей был связан по рукам и ногам, как жертвенный барашек. — А, пошло оно всё. Помирать, так с музыкой! — обречённо вздохнул Бард и рухнул на шёлковые подушки, поверженный. — И тебе доброе утро, Бард, — прокомментировал представшую его взору немую сцену Трандуил, закрыл за собой дверь и опустился в тяжёлое кресло напротив, в котором его сын совсем недавно оплакивал своё разбитое вдребезги сердце. Король расположился поудобнее и склонил голову к плечу, наблюдая за тем, как его не ведавший стыда и совести отпрыск объезжает его любовника. — Убийца дракона в цепях. Какое очаровательное зрелище. Но почему вы остановились? Продолжайте ваши утренние шалости. Или моё присутствие вас смущает? Голос Лесного Короля был ровен и спокоен, лишён всяких эмоций, впрочем, как и всегда. Но в синих глазах плескались смешинки, и это обнадёживало. — Бард почему-то возомнил, что ты намерен отделить его глупую голову от плеч. Смертные такие мнительные, — улыбнулся Леголас, удостоив отца лукавым взглядом. — Ты меня обманул, бесстыжая скотина! — вздох облегчения невольно сорвался с искусанных в кровь губ. — Видел бы ты своё лицо, — прыснул принц, продолжив вкушать свой долгожданный десерт и ни на миг не сбавляя темп. — И вообще, я тебя не обманывал. Просто ты веришь всему, о чём думаешь. Я же не виноват, что ты так плохо думаешь о Короле. — Вероломный ублюдок! — простонал в ответ Бард. Леголас не лгал. Он многому научился у своего учителя. — Ты повторяешься, сладкий. Это становится скучным, — тонкий палец накрыл искривлённые от боли и желания губы. — К тому же, мне казалось, мы уже выяснили, что ты питаешь слабость к разного рода ублюдкам. — Жизнь за ночь с моим сыном… под сводами моего дворца… в моём королевстве… в моей постели… Тебе не кажется, что даже по меркам Лесного Короля это непозволительно высокая цена? Трандуил был не одет. Изумрудный бархат халата едва прикрывал широкие плечи и стальную грудь. Но ему не нужны были дорогие тряпки, чтобы быть тем, кем он родился — Королём. Была ли то особая царственная аура, что исходила от него, или же то был ни на что не похожий запах, что источала кожа цвета слоновой кости, — Бард не знал. Но в это мгновение он желал Трандуила как никогда прежде. — И всё же такова цена. Лицо Барда вытянулось в неверии. И неподдельном ужасе. Он был связан, беспомощен, полностью во власти Короля Эльфов, который не славился милосердием, если вообще обладал оным. Тщеславный ублюдок точно знал, какой эффект его слова произвели на смертного мужа. Бард сжал Леголаса так, что тот закричал от удовольствия и кончил со звериным рыком, напоследок прокусив человеку плечо. — Король Бард, руби я головы каждому, в кого мой любвеобильный отпрыск решил всунуть свой блудливый член, мой лес превратился бы в безжизненную пустыню, — тень улыбки скользнула по губам Лесного Короля. Бард разразился потоком ругательств, проклиная лесной народец до седьмого колена, пропустив мимо ушей то, что сорвалось с губ Лесного Короля. Лишь острый эльфийский слух смог бы различить слова, произнесённые шёпотом: — Другое дело, если кто-то осмелится посягнуть на то, что принадлежит лишь мне. Без моего на то дозволения. Леголас ответил отцу нежной улыбкой, в которой читалось всё — бескрайняя любовь, неистовое желание, благоговейный трепет, дикая ревность, жажда, которую вода не могла утолить. Трандуил знал, какой властью обладало его тело над этим вздорным созданием. Он пошире распахнул халат, поудобнее устроился в любимом кожаном кресле и выставил на обозрение жадных глаз безупречное, лишённое изъянов, вечно молодое тело, которое было обречено остаться таким навсегда. То ли отец, то ли брат, то ли друг, то ли враг, то ли соперник, то ли любовник.