Панацея моего мира

На улице удивительно тепло, а люди словно стали чуть добрее. Верится в это с трудом, но даже в нелепые ситуации я сегодня не влип. Можно считать день удавшимся. Кручу кольцо с ключами на пальце и неспешно поднимаюсь по лестнице, держа в другой руке пакет из пункта выдачи интернет заказов. Уже по привычке бросаю взгляд на почтовый ящик. С того дня прошло больше недели. Тот чудик ещё несколько раз оставлял яркие бумажули с записками и пакет с мандаринами на дверной ручке моей квартиры. Звонил в дверь, а когда я её открывал, его будто и не было — только цитрусовое счастье с ярким ароматом сваливалось с ручки двери, так как я её поворачивал. Это по-прежнему казалось забавным и очень странным, но не ответить на записку почему-то было очень сложно. Рука сама тянулась и выводила шариковой ручкой небольшие предложения. Однако, сегодня никакой записки из почтового ящика не торчало и на двери ничего не весело. Хм, неужели испугался и больше не появится? Чуть усмехаюсь, вспоминая как написал буквально пару дней назад: «Так и будешь играть со мной в тайного поклонника?». С моей стороны смело писать подобное, учитывая мою неприязнь к людям и нежелание иметь физический контакт с любым человеком. Даже если это обычный разговор. А вот ведение переписки на манер первобытных любовных писем вызывает интерес и даётся куда проще. Что одновременно и напрягает. Догадка, что этот чудик — тот странный парень из парка, меня не покидает, но это только догадка. Может, он страшненький и боится напугать меня своим внешним видом? Или думает, что я на него заявление в полицию накатаю, как только увижу лицо и смогу составить по нему фоторобот? Что, кстати, очень вероятно, потому что это больше похоже на маньяческие повадки, нежели на попытки тайного поклонника привлечь к себе внимание. Я же из дома выхожу пару раз в месяц, и то если не повезёт. Любопытство? Интерес посмотреть на человека, который не любит потоки людей? Не любовь же с первого взгляда, в конце концов. Скидываю рюкзак с плеча и закрываю за собой дверь. Падаю кулём на лавку в прихожей и лениво стаскиваю с ног кроссовки. Не промокли совсем. Неужели настоящая весна началась. Переодевшись в домашнюю одежду и походив по комнате с одного угла в другой, попутно запинаясь о раскиданные на полу вещи, осознаю — уборке всё-таки быть. Я человек, которого бросает из крайности в крайность: либо совсем не убираюсь, либо убираюсь досконально. Что там по пунктам? Убрать пыль из каждой щели, вымыть пол, включая пространство под любой движимой и недвижимой мебелью. Смена штор и занавесок. Всё, что можно и необязательно, — я сделал. Махая тряпкой, наблюдаю за стрелкой настенных часов и пытаюсь вспомнить, во сколько я пришёл домой. Сопоставляю время и понимаю, что убирался около пяти часов. Сейчас доходил восьмой час. Жуть. Тряпка подозрительно обо что-то ударяется. Нервно поворачиваю голову и опускаю взгляд на компьютерный стол. Начисто вымытая деревянная поверхность поспешно покрывается водой, жидкость затекает под клавиатуру компьютера и спешит к монитору. Стакан, совершая кульбиты, скатывается со стола на процессор, выплёскивая оставшуюся в нём воду. Характерный звук разбившегося стекла, и моя запоздалая реакция. Спешу убрать воду с клавиатуры, встряхивая её над столом. Локтем отодвигаю монитор в сторону, но вздрагиваю и отскакиваю. От процессора исходит дымка, издавая малоприятный запах палёного пластика, а палец на ноге онемел от лёгкого разряда тока. Немая истерика. Спустя полчаса провода компьютерной техники были извлечены из всех розеток стол уже сух, а я молча смотрю на пострадавшую и скорее всего неработающую технику. Которая меня в буквальном смысле кормит. Кормила. Хотелось зарыдать и пожалеть себя от души, но ничего, кроме удручённого состояния, не приходит. В дверь кто-то тихонько стучит. Прислушиваюсь, глянув в сторону прихожей, но идти открывать не спешу. Стучат настолько тихо, что, кажется, не ко мне, а к соседям. Вновь перевожу взгляд на монитор, и по всей квартире раздаётся трель звонка. Всё-таки ко мне. Неспешно подхожу к двери и заглядываю в глазок, подозревая вновь увидеть пустоту, а на дверной ручке найти оставленный пакет с мандаринами. Отстраняюсь, хлопаю ресницами, снова смотрю. Внутри всё пугливо сжимается и сводит дыхание к минимуму, делая вдохи едва слышными. Стараюсь как можно тише отойти от двери: на носочках, не спеша, всё дальше и дальше. Вздрагиваю и всё-таки шумно выдыхаю, услышав громкую вибрацию телефона на тумбочке в прихожей. Не сводя взгляд с двери, нервно, боясь, что человек за дверью услышит, принимаю звонок, краем взгляда замечаю только незнакомый номер. — Да? — шепотом, прикрывая рот рукой. — Почему не открываешь? Я думал, тебе надоели таинственные ухаживания. Закусываю нижнюю губу, сбрасывая звонок, и подхожу к двери. Прокручиваю замок до характерного щелчка и распахиваю дверь, чуть ли не вылетая за порог. Хмурюсь, встретившись с широкой улыбкой. Брюнет машет у лица телефоном, глядя радостно на меня. — Откуда у тебя мой номер? — напротив стоит тот странный парень, у которого я около двух недель назад безвольно болтался на плече. — Хм, ты, наверное, в тот момент думал о краже своего телефона, а не номера, — в голове всплывает воспоминание о вернувшемся в карман телефоне и последующая фраза о наличии у альфы моего номера. Чёрт. — А квартиру откуда знаешь? — хмурюсь. — С испуга, видимо, назвал полный адрес, включая и номер квартиры, — вновь улыбается и протягивает вперёд пакет с апельсинами. Стою как дурак, упираясь взглядом в злосчастные яркие фрукты, которые видно сквозь полупрозрачный пакет. Их запах перемешивается с естественным запахом альфы — цедра — тем самым создавая куда более яркий цитрусовый аромат. Мысли закручиваются волчком. Так всё-таки тем чудиком всё это время был этот странный парень? Злость из-за недавно произошедшей нелепости и негодование от его появления как-то немного притупились и отошли на второй план. Высокий чудик с волосами цвета каштана. — Поэтому ты решил и дальше меня пугать своим присутствием? — поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его лёгкой улыбкой и тёплым взглядом, такого же цвета каштана. — Прогуляться не хочешь? На мгновение задумываюсь о воздухе, нагретом весенним солнцем, и ненавязчивом ветерке. Вечерние огни и запах цветущей черёмухи. Толпы прохожих, изголодавшихся по тёплой погоде… — Мне сейчас не до прогулок. Компьютер нужно оживить, — хватит мне на сегодня одной вылазки в мир людей. — Помочь? — выражение лица стало чуть серьёзнее, но всё такое же доброе. Рука с пакетом опустилась в прежнее положение. — Нет, сам справлюсь. А ты, — сжимаю ручку двери сильнее, — не приходи сюда больше. Закрывая дверь, краем взгляда замечаю растерянное выражение лица. Щелчок. Сажусь на лавку, сжимая в руках телефон. А проблем всё больше и больше. К безработице прибавился ещё и парень. Сам виноват, что такой неуклюжий и любопытный: сам спалил технику, сам шагнул навстречу тому парню, ещё и замотивировал его на личную встречу. Дурачок. Если со вторым справиться не такая уж и проблема — пару раз отшить и дело сделано — то с первым что делать, я не имею понятия. Сам справлюсь? Смешно. Кроме как банальной пользовательской базы компьютера, ничего не знаю. А он даже не включается. Что я сам смогу сделать? Вызвать ремонт на дом? Нет, с таким успехом я мог и на помощь этого чудика согласиться. Самому дотащить? Процессор тяжёлый, максимум с третьего этажа на первый спущу, но тогда его только на свалку везти. В таком случае, может, не так плохо было бы согласиться на предложенную помощь? Кусаю щёку изнутри и вздрагиваю от вибрации телефона, случайно прикусывая щёку до крови. Смотрю на дисплей, пока тот не потух. Мысленно читаю строчку сообщения: «Передумаешь — звони». Вскакиваю с лавки, щёлкаю замком и открываю дверь, повернув ручку. На той стороне раздаётся знакомый глухой звук упавшего пакета. Скольжу пальцем по дисплею: вызов, гудки. — Передумал? — слышу лёгкую усмешку в голосе, но звучала она без капли издёвки. — Да, — сначала разберусь с одной проблемой, потом придумаю, что делать со второй. Работа важнее. — Открывай, — вздрагиваю от резкого звонка домофона.

***

— А память компьютера можно восстановить? — спрашиваю, наблюдая за Женей, который сидит в окружении разобранного процессора и копается в куче маленьких проводков. — На сколько по шкале от одного до десяти она важна? — отвечает, не отвлекаясь. — На сто. Там все мои рабочие записи, которые я не успел сдать. Ещё и черновик книги, на корректировку которой потратил почти месяц. Я не успею закончить вовремя, если начну всё сначала. — Если так важно, то можно, а вот процессор пал смертью храбрых, — переводит взгляд на меня, — придётся покупать новый. Прикрыв глаза, мысленно пытаюсь прикинуть, во сколько мне обойдётся покупка нового процессора и как много времени уйдёт, чтобы восстановить память. Не сразу осознаю, что расстроенно хнычу. Открыв глаза, сталкиваюсь со смеющимся взглядом и широкой, прикрытой рукой, улыбкой. — Ничего смешного, — встаю с пола, — я не могу работать без этой коробки с железом, а сроки поджимают, — подхожу к барной стойке и взглядом оцениваю гору апельсинов, выбирая тот, что получше. — Нашёл из-за чего расстраиваться. Беру два крайних апельсина, взвешиваю их на ладонях, сминаю оба и один из них возвращаю обратно. Иду в комнату и усаживаюсь напротив Жени, который всё это время наблюдал за моими действиями. — Ну да, тебе не о чем переживать. Не твой процессор навернулся и не тебе на следующей неделе сдавать итог своей работы, — ловко протыкаю ногтем плотную кожуру апельсина, чищу. — Тебе тоже не стоит переживать. Женя чуть привстал на коленях, положил небольшой маленький квадратик, извлечённый из процессора, на стол и стал собирать безжизненную коробку обратно. Зачем? Он же сломался. — Это я выкину: толку от него уже никакого не будет, а в собранном состоянии нести будет удобнее, — будто мысли прочитал. — Почему ты постоянно улыбаешься? — задаю интересующий меня вопрос, вновь уловив лёгкую улыбку на его лице. Впервые вижу кого-то, кто так много улыбается и даже не держит ни капли обиды за закрытую перед самым носом дверь. Мой жизнерадостный брат и то разозлился бы. — Жить надо с юмором или с психиатром. Врачей я не особо люблю, поэтому ничего, кроме юмора, мне не остаётся. Не нравится? — поднимается с пола и переминается с ноги на ногу. Затекли, похоже. — Нравится, — отвечаю честно, закидывая в рот очередную дольку апельсина, который в совокупности с Жениным запахом кажется ещё вкуснее привычного. — Прямолинейный значит, — смешок. — Не нравится? — поднимаю голову, сталкиваясь с ним взглядом, но тот тут же ускользает. Женя поднимает процессор с пола и лёгкой походкой идёт в коридор. Встаю и иду следом, дожевывая последнюю дольку апельсина. Почему не отвечает? Разочаровался? Хм, какая мне, собственно, разница. — Нравится, — ставит процессор на пол, чтобы обуться. Апельсин встаёт в горле небольшим комом и, пока я силюсь его проглотить, Женя с лёгкостью устраивает на руках сломанную технику. Может, это тот маленький квадратик на столе делал процессор таким тяжёлым для меня? — Подожди, — останавливаю, когда тот уже повернул дверную ручку, — сколько я тебе должен? Ты всё-таки своё время потратил, — пытаюсь вспомнить, где мой кошелёк и есть ли у меня вообще наличные. — Да совсем немного: дверь завтра передо мной не закрывай, — вновь широкая улыбка. Так его всё-таки расстроило, что я закрыл перед ним дверь? Ещё и сказал не приходить больше, хотя сам же после вынудил прийти. Но он всё равно кажется добрым, не перестаёт улыбаться… Странный парень. Чудик цитрусовый.