Лисий поцелуй

Мы лежали на ковре в гостиной Кристиана, тяжело дыша, словно только что пробежали марафон. Где-то на кухне капала вода — мерный, успокаивающий звук. За окном серел рассвет, и первые птицы пробовали голоса. Зак первым нарушил молчание. — Мне нужно в душ, — сказал он хрипло, приподнимаясь на локтях. — Иначе я сейчас измажу кровью весь ваш диван. — Иди, — Кристиан махнул рукой в сторону коридора. — Ты знаешь где. Полотенца в шкафу. Зак кивнул и, шатаясь, поднялся. Его хвост — новый, ещё бледный и короткий — нервно дёргался. Уши тоже отросли не до конца, стояли смешными треугольниками. Он не обернулся, уходя, и дверь ванной закрылась с тихим щелчком. Мерида не двигалась. Она лежала на спине, глядя в потолок, и только её пальцы мерно гладили ворс ковра. — Мери, — позвала я осторожно. — Ты как? — Не знаю, — ответила она безжизненно. — Кэтрин, у меня в голове... голоса. Не настоящие, нет. Как будто чужие воспоминания. Я вижу какие-то комнаты, белые стены, людей в масках. Иглы. Я маленькая и кричу, а они не обращают внимания. Я переглянулась с Кристианом. Тот сидел, привалившись к дивану, и бинтовал плечо — наконечник стрелы я вытащила ещё до телепортации, но рана была глубокой. — Проект «Колыбель», — медленно произнёс он. — Хельмер сказал это название, и ты... отреагировала. — Я не знаю, что это, — Мерида закрыла глаза. — Но когда он это произнёс, у меня внутри всё... перевернулось. Как будто ключ подобрался к замку. Я перебралась ближе к ней, взяла за руку. Её пальцы были ледяными. — Мы разберёмся, — твёрдо сказала я. — Вместе. Что бы это ни было. — Кэтрин, — Мерида открыла глаза и посмотрела на меня. В них больше не было золота — только усталость и страх. — Я чуть не убила его. Хельмера. В тот момент, когда схватила за руку... я хотела просто сломать её. Не вырубить, не остановить. Именно сломать. И мне это показалось... правильным. Легким. Она сглотнула. — Что, если я не человек? Что, если Крис ошибся, и я тоже.. ? Но тогда почему я не знала? Почему не чувствовала ничего раньше? — Ты человек, — сказал Кристиан уверенно. — Я чую разницу. Ёкай — это другое. У тебя запах... человеческий. Но с примесью. Как будто кто-то добавил в твою кровь что-то чужеродное. Не ёкайское. Искусственное. — Искусственное? — я нахмурилась. — Ты хочешь сказать, кто-то сделал из неё... оружие? — Или эксперимент, — Крис поморщился, затягивая узел на бинте. — Хельмер сказал, что все подопытные умерли. Но Мерида жива. Значит, она — исключение. Или... он солгал. — Не похоже, — возразила я. — Он был искренне напуган, когда увидел её глаза. Он не знал, что кто-то выжил. Из ванной донёсся шум воды — Зак наконец включил душ. Я представила, как он стоит под горячей струёй, смывая кровь, и мне стало легче. Живой. Мы вытащили его. Это главное. — Нам нужно узнать больше об этой организации, — сказала я. — «Хистория». Кто они, откуда взялись, кто их финансирует. Если они проводят опыты над людьми и ёкаями — это не просто банда охотников. Это что-то большее. — У меня есть контакты, — Кристиан потёр переносицу. — Старые. Я не хотел их использовать, но... видимо, пришло время. — Какие контакты? — насторожилась я. — В городе есть другие ёкаи. Не все согласны прятаться. Некоторые следят за «Хисторией» давно. Я думал, это не моя война. Думал, если не высовываться, меня не тронут. — Он горько усмехнулся. — Глупец. Мерида села, обхватив колени руками. Она всё ещё дрожала, но взгляд стал осмысленнее. — Крис, — сказала она тихо. — Ты говорил, что Зак — ёкай ветра. А ты? Какая у тебя сила? Он помолчал, потом поднял здоровую руку и щёлкнул пальцами. В воздухе перед ним вспыхнула маленькая искра — жёлтая, живая, она проплыла полметра и погасла. — Вода, — ответил он. — Волны. Я могу управлять водой. Ничего грандиозного, но для самообороны хватает. — Потрясающе, — выдохнула Мерида. — Не очень, — Крис покачал головой. — Моя сила слабеет от огня и земли. А от омелы, как вы видели, я вообще превращаюсь в овощ. Каждый ёкай уязвим перед чем-то своим. — А Зак? — спросила я. — Ветер. Сильный ветер, судя по тому, что я видел. Может создавать вихри, управлять потоками воздуха, даже летать на короткие дистанции. Его уязвимость... не знаю. Спросим у него самого. Дверь ванной открылась, выпуская клуб пара. Зак вышел в одних штанах, мокрые волосы прилипли к спине. Хвост и уши заметно подросли за то время, что он был под душем — регенерация ускорилась. На его груди остались розовые шрамы, но даже они бледнели на глазах. — Подслушивать нехорошо, — сказал он без улыбки. — Моя уязвимость — железо. Не серебро, не осина. Обычное железо. Если меня ударить железным прутом, рана будет заживать в десять раз дольше. Поэтому в том подвале всё оборудование было из нержавейки. Они знали. Он опустился на пол, скрестив ноги, и посмотрел на Мериду. — Ты спасла меня. Спасибо. — Ты бы сделал то же самое, — ответила она просто. — Сделал бы, — согласился Зак. — Но я не человек. А ты рисковала своей человеческой жизнью ради ёкая. Это... редкость. Мерида горько улыбнулась. — Я теперь не уверена, что я человек, Зак. — Ты человек, — повторил он то же самое, что и Кристиан. — Я чую. Но в тебе есть что-то ещё. Словно в кровь добавили... искру. Не ёкайскую. Другую. — Все это говорят, а объяснить никто не может, — раздражённо бросила Мерида. — Прости. Я не на тебя злюсь. — Понимаю. Повисла тишина. Я смотрела на своих друзей — израненных, уставших, напуганных — и чувствовала, как внутри закипает злость. Не на них. На тех, кто это сделал. Кто посмел. — Так, — сказала я, хлопнув ладонями по коленям. — План. Первое: мы зализываем раны и отсыпаемся. Второе: Крис связывается со своими контактами. Третье: мы узнаём всё о «Хистории» и проекте «Колыбель». Четвёртое: находим тех, кто за этим стоит, и... разбираемся. — Разбираемся? — переспросил Кристиан с кривой усмешкой. — Убьём? — Я этого не говорила, — жёстко ответила я. — Но если они снова попытаются тронуть кого-то из нас — я не буду стоять и смотреть. Мерида посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах снова мелькнуло что-то золотое — всего на секунду, почти галлюцинация. — Кэтрин, — сказала она тихо. — Ты изменилась. — Мы все изменились, — ответила я. — Этой ночью. Зак кивнул, соглашаясь. Он потрогал свой новый хвост — всё ещё чувствительный, дёргающийся — и вдруг усмехнулся. — Знаете, что самое смешное? — сказал он. — Я три года скрывался. Работал в обычном магазине, дружил с людьми, никому не говорил, кто я. А в итоге меня нашла девушка, которая просто не могла оставить друга в беде. — Это не смешно, — буркнула Мерида. — Это чёртово чудо, — поправил Зак. — И я не шучу. Он поднялся, подошёл к Мериде и, не спрашивая разрешения, обнял её — крепко, по-настоящему. Она замерла на секунду, а потом разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Зак гладил её по голове, и его уши — ещё не до конца отросшие — вздрагивали от каждого всхлипа. Я отвернулась, чтобы не смущать их, и встретилась взглядом с Кристианом. Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел на меня с выражением, которого я раньше у него не видела. — Что? — спросила я. — Ничего, — он покачал головой. — Просто думаю, что ты тоже... необычная. — Я обычный человек, Крис. Самый обычный. — Ага, — он кивнул на дверь. — Самый обычный человек только что телепортировала троих из подвала с отравой в крови. Ночью. Сквозь блокировку. Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что он был прав. Я не думала об этом. Не до того было. — Мы все необычные, — наконец сказала я. — Просто раньше об этом не знали. За окном окончательно рассвело. Птицы пели вовсю, и мир за стеклом казался спокойным, нормальным, каким он был ещё вчера. Но мы-то знали, что это не так. Где-то там, в городе, среди обычных домов и улиц, пряталась «Хистория». И она не оставит нас в покое. — Спите, — скомандовала я. — Я посторожу. Потом сменимся. — Ты тоже устала, — возразила Мерида, вытирая слёзы. — Я посплю потом. А сейчас — никого. Мы не знаем, могут ли они нас отследить. Так что пока я в сознании — есть шанс почувствовать опасность. — И чем ты её почувствуешь? — проворчал Кристиан, закрывая глаза. — У тебя же нет сверхспособностей. Я замерла. А ведь правда. Нет. Но почему-то мне казалось, что есть. Я села у окна, глядя на улицу, и прислушалась к себе. Тишина. Только дыхание друзей, только стук моего сердца. И где-то на грани слышимости — едва уловимый звон. Как колокольчик. Как предупреждение. Я не знала, что это. Но я знала, что теперь буду слышать всегда. В доме было тепло, и понемногу мои веки тяжелели. Я боролась со сном, но усталость брала своё — слишком много адреналина, слишком много боли, слишком много правды, обрушившейся за одну ночь. Я заснула сидя, прислонившись к подоконнику. И мне приснился белый коридор, длинный-длинный, с дверьми по обе стороны. В конце коридора стояла девочка лет пяти — Мерида, я узнала её по рыжим кудрям. Она смотрела на меня и молчала. — Мери, — позвала я во сне. — Что с тобой сделали? Она покачала головой, развернулась и пошла прочь. Я попыталась двинуться за ней, но ноги не слушались, словно были прикованы к полу. — Мерида! У самой дальней двери она обернулась. Её глаза горели золотом. — Они сделали меня сильной, — сказала она детским голосом. — Но не спросили, хочу ли я этого. Дверь открылась, за ней была тьма. Мерида шагнула внутрь и исчезла. А я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. — Кэтрин, — Кристиан стоял надо мной, бледный как полотно. — Вставай. Проблемы. Я мгновенно пришла в себя. — Что случилось? — Я проверил почту. Мой контакт в «Хистории» — да, у меня там был информатор — вышел на связь. Он мёртв. Но перед смертью успел отправить сообщение. Кристиан протянул телефон. На экране была фотография — размытая, снятая в спешке. На ней я узнала лицо. Кого-то, кого видела в новостях. Кого-то, кто часто выступал по телевизору с патриотическими речами. — Мэр? — выдохнула я. — Мэр нашего города? — Не только, — голос Криса дрожал. — Читай дальше. Я опустила взгляд. Под фотографией была одна строчка, написанная с ошибками, будто в спешке: «Хистория — это только верхушка. Настоящие хозяева в креслах. Бегите. Они уже знают, где вы.» Я подняла глаза. За окном, на противоположной стороне улицы, стояла чёрная машина без номеров. И двигатель у неё работал.