Лисий поцелуй

Решение пришло утром. Мы сидели в придорожном мотеле — грязные, уставшие, но живые. За окном серел рассвет, и где-то вдалеке сигналила машина — мир просыпался, не зная, что этой ночью мы перевернули его с ног на голову. — Я поеду в полицию, — сказала я, когда все проснулись и собрались за маленьким пластиковым столом. Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. — Ты с ума сошла, — первым отреагировал Зак. — Полиция — часть «Хистории». Мы сами видели фамилии в документах. — Не вся полиция, — возразила я. — В документах были начальники. Руководство. А рядовые — нет. — Ты не знаешь, на чьей они стороне, — сказал Кристиан. Голос у него был ровным, но я чувствовала, как колотится его сердце. — Это риск. — Всё, что мы делаем — риск, — ответила я. — Но если мы не придём сами, они найдут нас как беглецов. А если придём с доказательствами — мы свидетели. И у нас есть право на защиту. — Право? — Мерида горько усмехнулась. — Какое право у ёкаев? — Такое же, как у людей, — твёрдо сказала я. — Или мы будем доказывать это, или будем вечно прятаться. Она замолчала, глядя на меня своими золотыми глазами. В них не было злости — только усталость и что-то похожее на надежду. — Я с тобой, — сказала наконец Мерида. — И я, — добавил Зак. Кристиан не сказал ничего. Он просто взял меня за руку и сжал — крепко, до боли. И этого было достаточно. --- Мы выбрали участок в соседнем городе — туда, куда не дотягивались щупальца «Хистории». По крайней мере, мы на это надеялись. Серая «Тойота» — та самая, которую мы угнали у наблюдателей — медленно катилась по утренним улицам. Кристиан вёл, Зак сидел рядом, мы с Меридой на заднем сиденье. Документы лежали у меня в рюкзаке — копии, которые мы успели сделать в бункере до того, как пришли охотники. — Ты волнуешься, — сказала Мерида, глядя на мои руки. Серебряные линии пульсировали — то ярче, то тусклее. — Волнуюсь, — призналась я. — Но не за себя. — За нас? — За всех. За то, что будет после. Даже если нас арестуют, документы всё равно попадут куда нужно. Михаил уже работает над статьёй. — А если они нас не арестуют? — Тогда начнётся самое сложное. — Что может быть сложнее побега? — Жизнь, — ответила я. Участок оказался небольшим — двухэтажное здание из серого кирпича, с флагом на крыше. Мы припарковались напротив, и я несколько минут просто сидела, глядя на белую дверь. — Идём? — спросил Кристиан. — Идём. Мы вошли вчетвером. В приёмной пахло кофе и бумагой — обычный полицейский участок. За стойкой сидела женщина в форме, листала какой-то журнал. — Здравствуйте, — сказала я, подходя. — Нам нужно поговорить со следователем. По делу об организации «Хистория». Женщина подняла голову, посмотрела на нас — усталых, грязных, но живых. В её глазах мелькнуло удивление. — Вы те самые, — сказала она тихо. — Из новостей? Про которых пишут в интернете? — Мы те самые, — ответила я. Она кивнула, взяла трубку, набрала номер. — Следователь Петров, — сказала в трубку. — Придите в приёмную. Здесь... гости. Через минуту из коридора вышел мужчина лет сорока, в гражданском, но с полицейской выправкой. Короткая стрижка, внимательные глаза. Он посмотрел на нас — по очереди — и остановил взгляд на мне. — Вы Кэтрин? — спросил он. — Да. Вы следователь Петров? — Верно. — Он кивнул. — Ваш журналист, Михаил, уже был у нас. Показал документы. Мы ждали вас. — Вы нам верите? — спросил Кристиан прямо. Петров посмотрел на него долгим взглядом. — Я верю документам, — ответил он. — А они выглядят убедительно. Пройдёмте. --- Мы сидели в кабинете — просторном, светлом, с большим окном во двор. Следователь Петров разлил чай в пластиковые стаканчики. — У нас есть записи, — сказала я, открывая рюкзак. — Имена, фамилии, адреса, фотографии. Всё, что мы нашли в штабе «Хистории». — Покажите, — он протянул руку. Я отдала папку. Он листал долго — внимательно, иногда переспрашивая, иногда просто кивая. Когда закончил, откинулся на спинку стула. — Это многое меняет, — сказал он. — В нашем городе тоже есть люди из этого списка. Я их арестую. — Вы не боитесь? — спросил Зак. — У них связи. Деньги. Власть. — Боюсь, — ответил Петров честно. — Но я давал присягу. И моя работа — ловить преступников, независимо от их связей. Он встал, подошёл к окну. — Я не знаю, кто вы на самом деле. Не знаю, откуда у вас эти документы. Но они выглядят настоящими. И если они настоящие — значит, в нашем городе творится чудовищное преступление. А моя работа — его остановить. Он повернулся к нам. — Вы будете свидетелями. Я буду вас защищать. Насколько смогу. — Этого достаточно, — сказала я. --- Допрос занял три часа. Нас спрашивали обо всём — о том, как мы нашли подвал, как спасли Зака, как проникли в штаб. Петров слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, иногда просто кивал. Про мою силу я рассказывала осторожно — сказала, что у меня есть способность чувствовать эмоции. О серебряных линиях и чтении воспоминаний умолчала. Петров не настаивал. Когда всё кончилось, он проводил нас до выхода. — Документы я изучу, — сказал он. — Тех, кто в списке, арестуют в ближайшие дни. А вам... вам лучше уехать. Ненадолго. Пока всё не утихнет. — Куда? — спросил Кристиан. — Есть одно место. У моей бабушки был дом в лесу. Там никто не живёт. Я могу дать вам ключи. — Зачем вы это делаете? — спросила Мерида. — Мы вам никто. — Вы — свидетели по делу, — ответил Петров. — А свидетелей нужно защищать. Даже если они не совсем обычные люди. Он протянул ключи — старые, потёртые, на простом железном кольце. — Возвращайтесь, когда всё закончится. Я позвоню. Мы вышли на улицу. Солнце стояло высоко, и город казался другим — светлым, почти мирным. — Что теперь? — спросил Зак. — Теперь — в лес, — ответил Кристиан. — И ждать. — Я ненавижу ждать, — сказала Мерида. — Придётся научиться, — я взяла её за руку. — Потому что война ещё не кончилась. Она только начинается. Мы сели в машину и поехали — прочь от города, прочь от прошлого, туда, где нас никто не найдёт. По крайней мере, мы на это надеялись.