VI. Хуже некуда
27 января 2019 г., 15:41
В ПОРОКе с раннего утра уже бурлила жизнь. Каждый был занят своим делом, решением общих проблем.
Пройдя через сенсоры, которые зеленым сигналом оповестили охрану, что вошедший не опасен для жизни сотрудников, канцлер сложила мокрый зонт и сразу же сняла вымокший плащ. Раз в Последнем городе продолжает хлестать ливень, ей не трудно было догадаться, что творится за Стенами.
И ее предположения оправдались. Данные о погоде за пределами Последнего города, поступившие на ее компьютер, были неутешительными. Знойный и сухой ветер вовсе не собирался утихать и как долго будут продолжаться эти песчаные вихри, знает только мать-природа.
И это была не единственная печальная весть для доктора Пейдж. Дженсона до сих пор не наблюдалось в пределах организации. И Ава начала волноваться. Не похоже это было на мужчину, чтобы он столько отсутствовал, да еще по неизвестной ей причине.
И на этом трагичные новости не закончились. От подруги погибшей матери Джойи Ава узнала причину такого странного поведения ребенка. При родах малышка получила какую-то травму, о которой женщина не была в курсе. С совсем еще юного возраста, с пяти лет у девочки начали проявляться провалы в памяти, поэтому она забывает все то, что происходило накануне. И помнит лишь только очень узкий круг людей, тех, с которыми часто общается. Поэтому мать она не забывала. Это было все, что Ава узнала о жизни Джойи.
После всех новостей канцлер еще долго находилась в своем кабинете в обществе кипы бумаг, пытаясь одновременно разложить по полочкам в своей голове все, что имеет на данный момент. Анализ крови Джойи показал, что девочка обладает иммунитетом. Но это Аву не обрадовало. В их мире, где даже иммунитет порой не спасает, нельзя расслабляться и считать, что Джойя на сто процентов защищена от вируса. А уж после этого объяснения ее поведению Аве стало еще тоскливее и печальнее на душе. Бедный ребенок, который так вынужден страдать с самого детства. Канцлеру было жаль девочку, но разве она может ей помочь? Возможно, могла бы... Если бы знала, что эта такая за травма, которая так плачевно отразилась на ребенке. Только женщина не помнила, чтобы в медицинской научной литературе что-то говорилось о забывании в раннем возрасте. Есть подобное, но уже в зрелости. И это неведение и непонимание, как действовать дальше и чего ждать завтра, приносило несветлые эмоции.
Перед уходом доктор Пейдж отправила письмо в правительство с просьбой для Дженсона связаться с ней по Сети. Она не требовала от него какого-то доклада. Да он ей и не нужен. Ей важно было только знать, что с ним все в порядке. Правда женское чутье ей мерзко нашептывало, что пока она здесь пытается ужиться с трудным ребенком, Дженсону тоже там не сладко. По какой причине Ава не могла дать себе объяснение. Наверное, потому что имела слишком мало информации.
Она вернулась домой ближе к обеду, всей душой желая, чтобы это недолгое время, которое Джойя провела в одиночестве, прошло ей на пользу. Может, она хоть как-то задумалась о своих поступках.
Но, видимо, Ава совсем не умела разбираться в детях, в сложных детях. То, что натворила девочка в квартире в ее отсутствие, привело Аву в шок. В гостиной на полу были разбросаны вещи, хранившиеся на полках, открыты все дверцы шкафа, даже ковер был сбит. На светлых стенах ее вишневой губной помадой были нарисованы какие-то рожицы и человечки. Возле ванны на плитке красовалась мутная оранжевая лужица в осколках разбитой бутылки. Очевидно, из-под сока. Плитка ванной комнаты так же была украшена красными изображениями, аналогичными тем, которые доктор Пейдж поимела счастье видеть в гостиной. Плотные кухонные занавески стали походить на старые лохмотья, по которым соскучились помойка. А на двери собственной спальни Ава прочитала весьма содержательную надпись: «Тварь!» в обществе нарисованного скелетика и ножа.
Не успела женщина о чем-либо подумать, как из комнаты выбежала Джойя с широкой улыбкой на лице. В одной руке она держала уже использованную помаду, в другой — маленький нож. Этот кухонный прибор явно пришелся ей по душе.
— Привет! — радостно воскликнула Джойя при встрече Авы. — Ты чего пришла? Меня проверить?
— Что это все значит, Джойя? — вполголоса спросила доктор Пейдж, разведя руками. — Во что ты превратила мою квартиру? И нож мне отдай.
— Во что? — девочка невинно похлопала глазами. — Мне было скучно. Должна же я была себя чем-то занять!
— Скучно? Занять? — изумилась женщина. — А когда тебе скучно становилось у себя дома, ты тоже рисовала на стенах и портила мебель?
— Я не знаю... Может быть, — признался ребенок, пожав плечами. — Мама всегда убирала.
— Теперь настал твой черед. Нож дай мне, пожалуйста.
Девочка с сожалением посмотрела на кухонный прибор и со злостью бросила его под ноги Авы, и быстро убежала в комнату.
Через пару минут перед ребенком появились: ведро с водой, половая тряпка, порошок, веник с совком и влажное полотенце для уборки. Аве, мягко говоря, было все равно, в какой последовательности будут использоваться эти любезно предоставленные Джойе вещи, главное, чтобы ребенок сам их задействовал в целях исправления своего недостойного поведения. Конечно, женщина знала, что обои уже никаким порошком не отмыть от помады, а занавески не зашить, да и от надписи на двери будет трудно избавиться, но пусть девочка теперь выпустит свой пар на уборку. Возможно, еще и задумается над вопросом, стоит ли ей аналогично поступать в следующий раз или все-таки сначала не мешает подумать о последствиях.
Но вместо того, чтобы задуматься об исправлении, Джойя сделала очередную пакость — специально вылила ведро с водой на паркетную доску в своей комнате, а порошок рассыпала по всей гостиной и кухне. И все это за то коротенькое время, когда Ава переодевалась в домашнюю одежду.
Под грозным и холодным взглядом доктора Пейдж девочка даже не задумалась о своем гадком поведении. Уж не говоря о том, чтобы попросить прощения. Наоборот, после всего ей было достаточно весело, она пребывала в весьма приподнятом настроении и хохотала над тем, как Ава молча выполняла все то, что сама поручила девочке сделать. На данный момент это был сбор воды обратно в ведро и избавление плитки от порошка.
Правда Джойя не могла понять только одной вещи, почему женщина не злится на нее? Она продолжала спокойно, но правда редко, обмениваться с ней словами, без всякого крика и возмущений. Джойя не была потенциальной дурочкой и осознавала, что ее поведение Аве не по душе, но почему тогда женщина так невозмутима? Значит ли это, что и дальше можно так же поступать, не получая никакого наказания?
Это был довольно серьезный вопрос для ребенка. Либо эту женщину в белом все устраивает, либо у нее своя политика. Но то, что доктор Пейдж в корне отличается от ее мамы, девочка уже успела понять за тот коротенький промежуток времени, который они уже вместе. Но принимать женщину целиком и полностью Джойя по-прежнему не собиралась. Ни сейчас, ни в будущем. Она верила, что рано или поздно ее отбывание в этой адской квартире закончится, и ее заберет обратно к себе мама и все будет по-прежнему.
Закончив с уборкой, доктор Пейдж вернулась в свою комнату вместе с той научной литературой, которая находилась у нее в доме, в надежде, что там найдется объяснение болезни Джойи. Это очень бы облегчило ее жизнь.
Через минут десять в спальню вошла девочка. Ава даже не подняла головы на ребенка. Спокойствие спокойствием, но женщина все-таки сердилась на Джойю, правда в глубине души понимала, что совершенно зря это делает. Девочка и так уже наказана по самую макушку: и травмой, и потерей матери.
— Включи мне телевизор, — потребовала Джойя.
— Я занята, — строго ответила женщина. Она придерживалась такой позиции, что за плохое поведение следует наказание в виде лишения всяких развлечений. К тому же она сама уже сто лет не изучала транслируемую информацию, по крайней мере до разгрома Последнего города Томасом и его командой. Ей ее хватало и в ПОРОКе с лихвой.
— Таким важным, что не можешь оторваться на минуту?
— Да! — последовал короткий натянутый ответ.
— Тогда дай мне пульт, я сама включу.
— Нет.
— Почему?! — Джойя немного повысила голос и подошла к Аве.
— Потому что ты себя плохо ведешь.
— Серьезно? — девочку пробрал смех.
— Абсолютно. Выйди, пожалуйста, — Ава указала рукой на дверь. — Ты мне мешаешь.
— А вот не уйду! Пока ты не дашь мне пульт!
Доктор Пейдж медленно подняла глаза на ребенка и выдержала небольшую паузу. Ее лицо тронула натянутая улыбка.
— Хорошо. Садись рядом.
— Зачем еще?
— Садись.
Мягкий голос Авы Джойю раздражал еще больше, чем поведение женщины. Девочка не знала, чего ждать от нее в следующую секунду. Тем не менее расположилась на другом конце кровати, чтобы Ава не смогла до нее дотянуться при желании.
— И что теперь?
Ава молча сначала положила рядом с девочкой одну довольно толстую книгу под названием «Все о головном мозге человека». Потом на нее — чистый лист бумаги и ручку.
— Изучай, чтобы было нескучно. Что будет непонятно — записывай. Я потом все тебе объясню.
Ава знала, что данная книга — не учебник для начальной школы с крупным шрифтом, красочными иллюстрациями и выделенными терминами, объяснение которых дано в кратком словарике в конце. Это серьезная литература, рассчитанная на тех, кто уже имеет достаточную базу за плечами в области медицины. Джойе не понять там ни одного слова, даже схемы всяких молекул.
Но доктор Пейдж поступила таким образом не из-за вредности. А из-за соображений, что за свои поступки рано или поздно придется отвечать. Пусть это не серьезное наказание, это даже не принуждение. Джойя запросто может сейчас взять и уйти. Чего по предположениям Авы она и сделает.
Девочка с укором посмотрела на женщину, а потом взяла книгу в руки и со всей силой бросила на пол.
— Разбежалась! — вскрикнула Джойя и выбежала из комнаты.
— Вернись! — потребовала Ава. Но девочка ее даже не услышала. Доктор Пейдж не поленилась встать и пойти за ребенком. Девочка с недовольным видом, поджав ноги под себя, сидела на диване и тупо смотрела на противоположную стену. — Встань, пожалуйста, и подними книгу. С литературой так не обращаются. Книги надо беречь, — спокойно произнесла доктор Пейдж, переступив порог комнаты.
— Тебе надо — ты и поднимай! — огрызнулась Джойя. — А я не собираюсь ничего делать.
Ава вдруг подумала, что так по-свински с ней себя даже Дженсон не вел в трудные времена. А тут какой-то одиннадцатилетний ребенок откровенно мотает ей нервы. Терпеть все это дальше Ава была тоже не намерена. Она прошла в комнату и встала напротив ребенка, немного наклонилась к его лицу и тихо сказала еще раз, чтобы до сознания Джойи дошло каждое ее слово:
— Джойя, я, конечно, понимаю, что ты меня ненавидишь, но книга не виновата в твоих чувствах ко мне. Поэтому, пожалуйста, встань и сделай то, что я тебе сказала.
— И не подумаю! Отвали! — буркнула девочка и отсела на другой конец дивана.
Канцлер выдохнула. Ее терпению подходил конец и спокойствию в том числе.
— Ты как со мной разговариваешь?
Ее голос стал ниже и жестче, в холодном взгляде отражалось осуждение.
— Я старше тебя во много раз и больше не потерплю твоего хамского ко мне отношения.
— Да ладно? И что же ты мне сделаешь?
С лица женщины сошла та светлая улыбка, которую Джойя еще помнила сегодня. Все, достаточно с канцлера бессмысленных разговоров. Травма травмой, но на отсутствие азов уважения к старшим она не влияет.
Доктор Пейдж посчитала нужным смолчать. Девочка все равно слов не понимает. Что ж... Тогда будут другие меры. Жесткие меры.
* * *
Последующие пару часов прошли в полной тишине. Для обеих сторон. Джойя молча сидела у себя в комнате с закрытой дверью, а Ава — в своей спальне. Изучать дальше научную литературу желания не имелось. Ей было противно от самой себя, что она, взрослая женщина, не может справиться с ребенком. Слабое утешение, что он трудный. Да, и с Клемми ей было не всегда легко. Особенно после смерти его отца. Мальчик совсем не слушался, но Ава знала, что ребенок несмотря на всю неприязнь к ней, любил ее. Даже в Жаровне... Он спас ей жизнь, несмотря на все гадкое к ней отношение. А Джойя совсем другая. Она категорически не желает принимать Аву, словно чувствует в ней что-то чужое, холодное, и сама радуется, когда наделает пакостей. Женщине трудно было представить, как ее мать все это терпела. А, может быть, в их семье было все иначе? Царили любовь, уважение и взаимопонимание. Ава вряд ли это узнает. Наверное, воспитание ребенка — это особая наука, которую доктор Пейдж не освоила в полной мере. «И как я собралась налаживать контакт с Джойей, когда даже в собственной жизни творится не пойми что?» Вопрос, заданный самой себе, получился явно риторическим. Действительно, ссора с Дженсоном получилась очень глупой и бессмысленной. Но время назад не воротишь. Аве нужно думать о будущем, о том, как его выстроить правильно. Поэтому по доброте душевной она решила дать Джойе последний шанс на исправление и позвала ее на обед. Но естественно девочка даже и не думала выходить из своего убежища, к тому же додумалась еще запереться изнутри на щеколду. — Джойя, открой, пожалуйста. Пойдем кушать. А то весь обед остынет, — сказала Ава, прислонившись плечом к двери. В ответ тишина. Ребенок ждал своего подходящего момента. По ту сторону бетонных стен Джойя вынашивала свой маленький план, как раз и навсегда покончить с той, кто так коробит ее всю: с этой женщиной в белом. Ее мерзкий голос, походка, бестолковые требования — все это в Джойе вызывало омерзение и давало начало к очередным приступам агрессии. Девочка держала в руках нож с толстой рукоятью и длинным лезвием. Этот она успела припрятать в своей комнате. И как оказалось, не зря. Такой красивый, клинок весь сверкает и переливается. Такой чистенький, как новый. А лезвие острое-острое, словно бритва. Тот самый, который однажды уже принес доктору Пейдж на кухне одну маленькую неприятность. Одно неверное движение — и самой легко пораниться. Но Джойя обращалась с кухонным прибором очень аккуратно. Он для нее — ключ в новую жизнь, вернее, в счастливую прошлую. Никто не посмеет отобрать у нее маму и родную обстановку! Никто больше не заставит ее делать что-либо против ее воли! Тем более эта женщина в белом! — Джойя, я долго буду общаться с тобой через дверь? Это неприлично с твоей стороны. В следующую секунду дверь открылась. Ава даже не успела сделать еще один вдох, как сразу почувствовала колкую и тянущую боль в левом боку, под грудью. Все ее тело мгновенно заныло, дыхание прервалось на несколько секунд. Хотя ей казалось, что в это коротенькое время ее жизнь уже остановилась. Она медленно опустила голову вниз и увидела, как маленькая ладошка девочки быстро освободилась от рукояти ножа, острое лезвие которого так надежно нашло пристанище в ее теле. Выражение лица Джойи было весьма счастливым. Темные глазки не были наполнены той злобой, которая жила в душе ребенка последние пару часов. Девочка была довольна своим поступком и чуть ли не гордилась своей смелостью. — Теперь ты ничего мне не сделаешь, и я вернусь к маме! — твердо произнесла Джойя и выбежала в гостиную. — Джойя... — вполголоса произнесла Ава и прислонилась к ближайшей белой стене. Медленно приложила свою левую ладонь к открытой ране, ощутив при этом, как соприкосновение ткани с кожей разожгло еще больше боли, и начала ртом вдыхать нужный организму кислород. — Джойя... — снова, теряя силы, промолвила Ава. Но никакой реакции от девочки не поступило. Доктор Пейдж лишь только услышала после коротких шуршаний глухой звук, похожий на хлопок. Наверное, от входной двери. Аве уже слишком трудно было это понять. Черная пленка в глазах, как по заказу, закрыла собой весь воспринимаемый ранее окружающий мир. Тело заныло еще сильнее, при этом оно четко подавало сигналы мозгу рухнуть на пол и сразу же освободиться от всей нарастающей с каждой секундой жгучей боли. Хватая ртом воздух, женщина прикрыла на мгновение глаза и сделала маленький шаг в сторону. Машинально. Без всякой причины. Ноги начинали слабеть, голова кружиться, обстановка плыть. Через несколько секунд Ава осела на пол, продолжая слабо защищать окрасившейся ладонью свою рану. Боль острая и одновременно тянущаяся все активнее и активнее брала над бедной женщиной свою власть и к Аве пришла последняя ясная мысль, что это заключительные секунды ее жизни. Прекрасной жизни. Но дальше не будет хуже. Скоро, уже совсем скоро где-то там, в другом мире, она встретится с Клемми, она обнимет его и скажет, как безумно его любит, что теперь всегда будет с ним рядом, с его отцом. Теперь их семья воссоединится и больше никакие земные проблемы не смогут их разлучить. Но уйти на тот свет не позволили какие-то остатки сознания и то мизерное желание уцепиться за край уходящего поезда, то есть за тонкую нить своей жизни. В памяти всплыл Дженсон, его лицо. Неужели она покинет эту землю и больше никогда не встретится с этими родными голубыми очами? Никогда не услышит его голоса и не ощутит тепло его заботливых рук? Неужели он больше к ней не вернется? Сказанные мужчиной последние слова перед уходом, сейчас очень четко пронеслись в голове доктора Пейдж. Неужели она больше никогда его не увидит? От этих горьких мыслей в бок укололо еще сильнее. Ава резко зажмурилась и издала слабый стон. Увы, от этого ей не полегчало. Надежда на то, что ее саму в собственной квартире кто-то обнаружит, была слишком слабой. Кому доктор Пейдж может так сильно понадобиться, чтобы приехать к ней домой для решения серьезных вопросов, не требующих отлагательств? Никому. Кроме Дженсона. Все пути шли к нему. Но его нет рядом. Сейчас, когда он так ей нужен. Ей не на кого надеется, не от кого ждать помощи. Поэтому надо хоть как-нибудь помочь себе. Пускай на какой-то час, другой. Но долго ли она протянет с раной в боку? В том же боку, где когда-то надежно обосновалась пуля после выстрела Дженсоном. Это значит, что внутри сосуды и мягкие ткани снова повреждены. К тому же канцлер не знала, насколько глубоко нож проник в ее тело, задеты ли внутренние органы. Через силу Ава подползла к дивану. Красной ладонью стянула с него простынь и прижала к ране. Белая ткань мгновенно окрасилась в алый цвет, но доктор Пейдж уже этого не увидела. Перед глазами все потемнело, уши начало закладывать, а сделать такой важный вдох стало неимоверно трудно. Женщина медленно закрыла глаза и убрала ладонь от раны, медленно легла на пол, коснувшись щекой мягких ворсинок белого ковра. Дышать с каждой секундой становилось адской пыткой, кровь неспешно вытекала наружу, на белоснежный халат доктора. «Прости за все, Дженсон», — стали последними мыслями Авы, прежде чем сознание окончательно покинуло ее. Женщина плавно погрузилась в приятный темный мир.
