Необычная Особь

Я более или менее проснулась и осознала, что за поза, я лежу на Нортренде головой у него на груди и руками вцепилась в его дреды, видимо, что — бы не упасть с него. Смотрю на него, странно, сопит без задних ног, устал, наверное. Слушаю его дыхание, оно спокойное и размеренное. И одной лапой держал меня за задницу, но как-то расслабленно, короче я, с горем пополам, скатилась с него, встала на четвереньки и смотрю на него, он даже не шелохнулся, спит. Ладно, встала, пошла в душ, сделала все дела, выхожу, смотрю, дрыхнет в той же позе, реально устал бедняжка. Подошла к тумбочке, бинтов осталось на три смены, ладно, придумаю что-нибудь, села на койку, она скрипнула, я замерла, он, только хмыкнув, так и спал. Фуух! Ладно, перематываю руки, дотягиваюсь до альбома и начинаю заканчивать его морду дорисовывать, попутно вставляя в одно ухо наушник, и не громко включаю плеер, вдруг услышит и проснется. А в плеере заиграла моя любимая песня: Линда — мало огня, да не рок, но она мне нравится из-за голоса исполнительницы, да и слова песни тоже нравятся. Я не заметила, как начала ей подпевать. Поднимаю взор и вижу, что Нортренд в оба глаза пялится на меня. Да, уснули мы вместе, так сказать, почти одновременно. Снится мне сон, хотя очень странно, сны мне сняться редко, ну да ладно, смотрю, как бы, со стороны. Я, закончив с этими придурками, разворачиваюсь, а там Дашша подзывает меня к себе и начинает медленно и эротично снимать свои доспехи. Ух, как меня это возбудило, ну ладно, дальше она обняла меня и мы слились в ярком поцелуе, я трогал её везде и она не сопротивлялась, и это зажигало еще больший огонь возбуждения в моем теле. Я, не удержавшись, положил её на травку и снял паховую броню, потом снял, нет, содрал с неё штаны и вошел в нее. Да, ощущения были блаженными и очень приятными. Я не мог остановится, а она только стонала подо мной, такая красивая, такая моя, такая одна! В этот момент все погасло, и тьма, и Великий облом?! но ощущения, что я возбужден до придела, и сердце бьется, как бешеное, просыпаюсь и слышу знакомый и красивый голос и слова: — Это сделает нас огнем! Это будет казаться сном! Это ты! Это я! Мало, мало, мало огня! Я хочу еще немного больше! И тишина. Я смотрю на неё, у нее провод в ухе, и она, оторвавшись от своего занятия, смотрит на меня. Хм, кажется, я её перебил, блин! ну ладно, поваляюсь еще немного. Странно, не заметил, что она встала, переоделась и замотала свои руки, я вздохнул, положил вторую руку под голову и прикрыл глаза. — Доброе утро, Нортренд! — И тебе. Хмыкнул я, не открывая глаз. — Почему остановилась? Пой дальше приятно слушать! — Я? Да не пою я! Хотя, да, бывает, просто песня красивая, продолжать не буду! — Ладно, все равно красиво. — Да, пыталась поймать позитивчик, так сказать. Открываю я глаза, она сидит, улыбается и рисует дальше. Позитивчик, да. Есть у меня пару идей. Начал я с одной, пытаясь утолить свою жажду взять её сейчас. Ото сна не отошел еще. Предлагаю ей: — Может сегодня на конюшню, возьмешь своего коня и в лес ко мне, я тебе покажу кое-что? — сказал я и сверлю её взглядом. — Что покажешь? — Кое-что хорошее, что поможет тебе поймать твой позитивчик! — Ладно, как скажешь! Просто силу надо собирать из позитивных эмоций, так мне сказал Рог. Я подумал про того козла и мне стало дурно и страшно, и отвернулся к стене. Я сижу, рисую. После предложения Нортренда мне стало легче, и как-то я ему доверилась. Ладно, посмотрим. Дорисовав, я хотела ему показать, но как он отреагирует, хрен его знает, так что покажу от сюда, что бы, в случае чего, было куда отступить. — ЭЭ, Нортренд, я закончила, глянешь? — серливо спросила я. Он повернулся и сказал: — Показывай! — Я развернула к нему альбом. Он, прищурившись, сказал: — Подойди поближе, не вижу. Вот же хитрая жопа! Ладно, не кинулся, уже хорошо. Встаю, подхожу к нему, даю ему альбом и, прыжком, опять на кровать. Сижу, пялюсь на него, а он взял альбом и смотрит, потом повернулся и сказал: — Отлично! Очень красиво! Но почему я тут такой злобный? — Ээ, это я вспомнила, когда ты на меня зарычал на дереве, первое впечатление, так сказать, — хихикнула я. — Да я не злой был, а слегка раздражен твоим ударом мне в маску, — муркнул он. — Ну, пардон, сон снился, я тут не причем! Он закрыл альбом и положил его рядом с собой. Опять прикрыл глаза и замурлыкал. Ладно, я подошла к тумбочке, выключила плеер, и положила его туда. Глянула на электронные часы, а там время 6 утра и дата, я аж прифегела, 1 июля. С ними я вообще потеряла счёт времени, целый месяц приключений и еще два впереди, круто я влипла, скажу я. Ну, что поделать? Пошла к шкафу и думаю, что же мне надеть на конюшню, выбор пал на джинсы, майку с коротким рукавом, и кроссовки, вспомнив про прошлый раз, берцовку. Ладушки, взяла я все и только собралась в душ, как он мне: — Не уходи! Переодевайся тут! Так уж и быть, я смотреть не буду. Ах, ты ж чертова хитрая жопа! Не будет он, как же?! Ну ладно, без штанов, да и вообще голую он меня видел. Ладно, прикроюсь дверкой шкафа. Демонстративно посмотрела на него и, закрывшись дверкой шкафа, сказала: — Ну вот, не смотри! — буркнула я на него. И пулей переодеваться, я так быстро еще не одевалась, секунд наверно за 30. Запыхавшись, отодвигаю дверку шкафа, смотрю на него, он уже сидит и ржёт собака. — Фух, я все! Пошла-ка я на завтрак, а то пупок к позвоночнику прилип, а кишка кишке даёт по башке! — Сказала я и двинулась к двери, а он мне в след: -Тогда встретимся на конюшне? — Ага. Я вышла и пошла хавать. Иду, значит, и встречаю Ларису, здороваюсь и иду с ней в столовку. — Слушай, Ларис, можно я сегодня не поеду на экскурсию, а поеду на конюшню, покатаюсь немного? — Ладно, а что на экскурсию не хочешь-то? На Форелевые озера поедим. — Неинтересно, хочу поездить верхом. Можно? — Хорошо, вот тебе ключ от квадра, развлекайся. — Спасибо! И с этими словами мы зашли в столовку. Так, ушла! Надо бы немного вооружится, на всякий пожарный, вдруг что! Взял клинки, маску напялил, зарядил браслеты дротиками, вроде хватит. Встал и пошел на выход, включил маскировку и двинулся к конюшне. Через 20 минут бега я пересек конюшню по крыше и снырился на дереве напротив выхода из конюшни, откуда вытаскивал этих. Сижу, жду. Думаю, надо бы её натаскать, как правильно держаться в седле, пригодится с нашими приключениями на наши задницы, да и потом, конь достаточно мощный, должен меня удержать и не развалиться. С этими мыслями я повис. Выхожу я из столовки, иду к домику, открываю, а Нортренда уже нет, шустрый блин. Полезла в тумбочку, нашла пластину с датчиком слежения, включила её. Ага, Нортренд уже на конюшне, ясно. Выключаю и прячу. Беру альбом, который лежал на лежанке и лезу в рюкзак, там есть маленький рюкзачок. Кладу в него альбом, пару карандашей и зачем-то кинула плеер. Закинула его на плечо и пошла к квадру. Села на квадр, завела и рванула к конюшне. Приехала я минут через 7, разогналась я кончено. Слезнув, иду в конюшне и вижу дедулю и мужика, ругаются между собой. Я, извинившись, что их отвлекла, говорю: — Простите, пожалуйста, вы не могли бы мне помочь? Дедуля отвлекся и сказав мужику, чуть позже поговорим: — Да слушаю. — Я бы хотела взять коня, тяжеловоза того, и прокатится в лесу, можно? — А умеешь ездить-то? Ты с базы? — Да, я с базы, все на экскурсии, а я вот не хочу туда ехать, и решила покатиться немного. Да ездить умею. — Ну, тогда пойдем! Я иду за ним. Подходим к стойлу, а там двери нет, только веревка натянута и стоит тяжеловоз. Он развернулся на меня, понюхал, и как облизнет моё лицо. Стою я, в общем, в слюнях и обтекаю. Дед ржет: — А ты ему нравишься, гляди, как на месте заплясал! — и стоит с походным седлом драгунским большим в руках. — Я его сейчас надену, это походное драгунское седло, тебе будет большое, но, ни чего, научишься, просто других сёдел для такой махины у нас нет. — Хорошо. Стою, смотрю, как он легко надевает на коня седло, ни как те уроды, чуть не задушили коня подпругой. Он стоит смирно и дает мне голову, гладь типа. Ну, я давай его начесывать и беру уздечку из рук деда. Только собралась одеть, как он сам нырнул головой в неё, чо за?! Дедуля удивился: — Да, по ходу, это твой конь. Смотри, как подчиняется, а характер у него не из простых, ретивый, самодовольный, грозный, вся конюшня его боится! — Я его тоже, поначалу, испугалась, но потом, он такой мягкий и учтивый. Я улыбнулась, застегивая уздечку у него за ушами. — А тебя не предупредили, что ты первая после меня, кто на него садился? — Чего! Охренеть! Эээ, а как его зовут-то? Дед смеётся и добавляет: — Это мой конь, я его с детства воспитывал. Сколько он меня бил, не сосчитать, а ты ему, видимо, просто нравишься. Завел себе друга, так сказать. Зовут его Гром. — Красивое и грозное имя! Ну, пойдем. Я пошла на выход и конь за мной, плюнув на дедулю. Мы вышли, я оборачиваюсь, а конь снова стал на одно колено, и, вскочив на него, села. Мы развернулись к деду и картина: У деда, от увиденного, аж вставная челюсть упала. — Гром это что?! Ты ни прихерел ли разом?! Меня ты в седло никогда так не приглашал! Ах, ты ж чертяга! Ладно, — улыбнулся дед, поднимая с пола свою челюсть, подошел и говорит: — Сними рюкзак и дай сюда. Я сняла, дала ему, он взял и закрепил его позади за моей ногой, с боку седла. К слову, в этом седле поместилась бы еще вторая я и половинка меня, как кресло прям. — Ну, всё! Шагайте! И смотри галопом его в гору не разгоняй, а то запыхается. — Хорошо, я помню правила, всё, мы пошли. И, причмокнув коню, мы двинулись в сторону леса на дорожку. Идем мы, значит, а я башкой без палева стараюсь вертеть, но Нортренда не вижу, ладно пойдем, сам встретит и тут конь ступарнулся, пошевелил ушами и, повернув на право, прошел пару шагов, встал и заржал, смотрит прямо перед собой и я вместе с ним, а из кустов показалась тень маскировки Нортренда. И как конь его увидел, нет, услышал? — не поняла я. Нортренд показался: — Здорова, Верзила! — Сказал он коню и погладил его морду. — Вы что, знакомы? Я что-то пропустила? — Нет, ничего, просто встречались, — отрезал он. — Ну ладно, показывай! — Верзила, можно мне? Конь побил копытом и задрал голову. Нортренд подошел к нам слева, отстегнул стремена и, кинув их за седло, снял мой рюкзак, и так же застегнул его вместе со стременами позади седла, взялся за седло и подтянулся и влез в седло позади меня. Я спиной чувствувола его паховую область, да, что такое! Нортренд просит у меня уздечку, даю, он ловко её перехватывает и спрашивает коня: — Не тяжело? Я серьезно спрашиваю! Конь только помотал головой. Тогда Нортренд говорит мне: — Я спросил, так как я не такая пушинка, как ты, во мне веса 200кг! — Да, для него я и ты не вес вообще! Так как он тяжеловоз и может таскать вес до 1500 тонн. — А ты их хорошо знаешь! — Читала просто. — Ладно, смотри, прижмись к седлу ногами здесь и здесь, так не слетишь и будешь чувствовать шаг коня и его дыхание, поняла? Он указал когтем на мои ляжки и ноги ниже колена, я прижалась, и, правда, как-то уверенно себя чувствовать начала, и мы двинулись шагом. Нортренд тоже прижался к нему ногами и ко мне, да епт тыр тыр! Конь перешел в рысь и мы свернули с дороги, я чуть жопу себе не отбила, смотрю на Нортренда, а он чуть приподнимается, делаю как он и чуть не свалилась, но удержалась, и тут, Нортренд говорит мне: — Сейчас перейдем в кейнтер, расслабься, держись ногами и повторяй за мной, хорошо? Я кивнула и мы перешли в кейнтер. Нортренд, чувствуя шаг, чуть наклонялся спиной назад и в перёд, и не отрывал булки от седла, я так же. Хм, а это оказывается легко. Мы вышли на какую-то травянистую полянку, там озеро, а сама полянка окружена горами, и на этой полянке стоит Горный белый-белый олень. Я опять почувствовала что-то родное, и мы снова перешли в рысь, а затем в шаг и остановились. Нортренд тихо слез с коня и меня снял. Стоим, смотрим на него, а он на нас. Я двинулась к нему, но Нортренд тормознул меня, схватив лапой за плечо. Я обернулась и говорю, улыбаясь: — Всё хорошо ребята, это свой! — Не подходи к нему. может это опасно? — Нет, не опасно! С этими словами я подошла к оленю почти вплотную. Да, он действительно был белый как снег, пушистый, ноги тонкие, изящные, рога не большие, но видно, крепкие. Я не долго думая, глянула на руки, а они полыхают и, чуть-чуть себя успокоив, говорю: — Ты меня понимаешь? Он кивнул и открыл рот, а от туда вырвался женский твердый голос: — Да понимаю, о, великая странница! Прошу, установи барьер над этим местом и поговорим! — Как установить, какой барьер? И тут в мою голову кучей ворвались знания, но я запомнила. И пошла в центр поляны: Хлопнув в ладоши, я увидела, как мои руки полыхнули синим пламенем, и я сделала движение, что-то похожее на достаточно большой круг вокруг нас всех, и увидела, что огонь мельком полыхнул вокруг и исчез. Руки перестали гореть, но усталость тут же свалила меня с ног, и я чуть не упала, но Нортренд меня поймал и говорит, сдирая с себя маску: — Что это было? Что ты сделала? — Я установила, вроде как, барьер над нами всеми и чуть уморилась. — Я вижу, что барьер, он в маске хорошо отображался, пока маска не вырубилась! — Прости, я не знаю, что за барьер я установила. Но ты шустрый и бесстрашный! А, что ели бы я тебя задела? Обжегся бы! — Задела и задела, ничего страшного! За бесстрашного спасибо! Он вроде как улыбнулся, у меня, от такой улыбки, сердце в пятки свалилось. Встаю, с горем пополам, а перед нами уже вплотную стоит тот Олень, и говорит. — Молодец! Достаточно большой, скрыл нас и вас с вашим конем от посторонних глаз на 5 километров вокруг. Приклоняюсь перед тобой, странница. — Да, не странница я. Я Даша, а это Нортренд, а там Гром. А тебя как звать? — Меня зовут Норра (Белая). Я одна из 7-ми хранителей Закона и вы у меня дома! — Ой, прости! Мы уйдем, не будем тебя беспокоить, — ответила я. — Нет! Не уходите! У меня так давно не было гостей среди живых. Прошу останьтесь, странница Даша, бесстрашная тень и ты Гором! — Бесстрашная тень?! это ты про Нортренда? — Да, имя Нортренд сокращение с нашего языка, а так его зовут Бесстрашная тень. — Круто тебя назвали! — Ткнула я в Нортренда. Он только хмыкнул. — Ну, чем займемся? — спросила она. — ЭЭЭ, а чем можно? — Да, делайте, что хотите, только не убивайте меня! Так как я нахожусь в физической оболочке, сейчас мое время жить. И не жгите тут ничего! — Про жизни я слышала от Рога! Жечь ничего не будем, но только мои руки иногда горят, это ничего? — Хех, они не горят, это проявление твоей энергии, она так себя отображает в вашем зрении. Ты знакома с этим высокомерным типом? Не люблю его, так бы и пообламылава ему рога! Тут Нортренд вмешался: — Поддерживаю про рога! Он опять улыбнулся, и сердце из пяток выбежало и побежало к Грому. — ООУ! Бесстрашная тень, ты его видел? — Да грозный, злючий и любит почести! — Ответил Нортренд. — Грозный, нет, все время без настроения, это да. Просто обожает, когда перед ним пресмыкаются. Критин самодовольный, не люблю его. Жаль, что между собой драться нам нельзя, я бы ему ух. — ЭЭЭ, вы тут что, уже договорились? Оба повернулись на меня и громогласно: — ДАА! — Не надо, пусть живет. Да и потом, я против! — Шучу я, не волнуйся, страница! — А я нет! — Ответил Нортренд. Посмеялись все, даже конь заржал и приступил жевать травку. Я встала и пошла к коню, что бы снять с него уздечку, что бы ему жевалось лучше и седло заодно, и смотрю на Нортренда, а он о чём-то шепчется с Норрой. Пока снимала седло, задумалась: Да, и что бы такого Нортренду ответить на его вопрос по поводу самки навсегда. Мысли путались, и я выбросила это из головы, но подумала, пусть решает душа и сердце. И, что тут делать будем, хз. Подхожу к ним. И тут мне вопрос от Норры: — Скажи, зачем ты руки заматываешь тряпками? — Это я просто плохо держу контроль над своими силами, вытаскиванием ран, а бинты сдерживают что ли. — Нет, не сдерживают, зажимают больше, это не хорошо. Хочешь, научу как держать себя под контролем? — Глупый вопрос, конечно хочу! — Тогда, Тень, мне нужна твоя помощь! Рань меня, но только не сильно! — Эй не надо, ты что?! — А ты разматывай руки, поняла? — Да, поняла. Нортренд вытащил нож и резанул Оленя выше колена, кровь пошла и олень взревел. Я, в этот момент, содрав бинты, кинулась к ней, а она от меня отскочила, я за ней, а она от меня, устала я от погони блин. И говорю ей: — Да стой ты, блин, на месте! — Нет, это просто царапина, заживет сама. — А заражение крови и т.д.? — Не страшно, говорю же! Успокой свою силу, представь, что мне не больно, представь, что крови нет. Успокойся, вдохни. Я так и сделала, руки перестали гореть и полыхать, и все было так просто охринеть. Открываю глаза, а Нортренд уже намазал ногу Норры своей мазюкой и порез начал затягиваться, прикольная мазь, хочу. — Видишь, держать себя под контролем можно и нужно, а то растратишь свою жизнь зря, как Лидия. На не то, что не достойных, а просто, пользующихся её силой, людей. Сказать, что я охерела, это ничего не сказать, и говорю: — Вы, мою про бабку знали? — Конечно, знали, но, к сожалению, её жизненный цикл кончился и она ушла туда, куда нам нет хода. И она все время проводила с Волчицей, мы её мельком видели, но видели. Я, почему-то, расплакалась и вспомнила про своего отца, про брата, про двух друзей и не могла успокоится. Да, что такое. Ко мне подошла Норра, плюхнулась рядом и лежит. Я её обняла за шею и, не успокаиваясь, хныкаю. Тут сзади подошел Нортренд и уселся рядом, обнял меня своими лапами и прижал к себе. Я, открыв глаза, увидела, что и гром плюхнулся рядом, лег так сказать и вокруг меня образовался своеобразный кружок. Тут я слышу голос Норры: — Ну, успокойся, видишь, уже зажило! — Я, всхлипывая, говорю, это не из-за вас, это, это… я осеклась и Нортренд говорит мне на ухо, тихо, ласково так: — Расскажи, прошу! Я сказала: — Ладно, сейчас. Вытирая слезы, я начала: — Короче, косячить я начала еще до своего рождения. Мне это мама рассказала год назад: Мама была мною беременна и сидела в самолете, в лихие девяностые её депортировали из страны под названием Германия. Её самолет уже взлетал и тут она увидела отца, он несся на машине за мамой и, не уследив, врезался в столб, машина через минуту загорелась, а мама увидела, что у неё полыхает синем пламенем живот, и все видели. Мама, заорала и самолет остановили. Мама выскочила из самолета и понеслась к машине, а там уже всё, нет живых, отец погиб от удара и сгорел. Родилась я уже с чёрным шрамом на руке, это был первый. Где-то лет в 6 мне уже мама перевязывала руки, ничего не объясняя, но помню слова бабушки «это бесполезно», ты же знаешь, и мама с бабушкой постоянно ругались. Одна отдушина была, брат мне 6, ему было 16 лет, он везде брал меня с собой, он был помешен на мотоциклах, но и на драки ходил тоже. Однажды пошел он на драку со своей компанией, я побежала за ним, останавливала его, но он меня не слушал и все время говорил, идти домой. До этого дня мне снился сон, что не нужно ему туда, рано! Я плелась за ним до самого поля, где его какой-то урод ударил ножом в спину, когда он отвлекся на меня и упал. Я к нему, пыталась вытащить рану, но не получалось. Толи силы не хватило, толи не знаю, но, падая рядом с ним, я чувствовала, что у меня болит печень, так и отключилась рядом с братом. Очнулась после сна и узнала, что в коме провалялась 4 месяца от полученных ранений в район печени, но она «рана» зажила и я проснулась. Врачи говорили, что это чудо. Мне в это не верилось, и появился еще один шрам. Потом походы к брату на кладбище и т.д. Моя мама, из-за потери сына что-то у нее в голове произошло, и она его, попросту, забыла, а я нет. Поэтому люблю мотоциклы, квадры и историческое фехтование. Отдою дань его памяти, так сказать. С одноклассниками вообще получилось так, что мы ехали в клуб Ворон и в нас врезался КАМАЗ, летевший по встречной полосе. Родители, которые были впереди, погибли мгновенно, а ребята, сидевшие рядом со мной, были ещё живы, я потянулась к ним руками, и мне стало больно на столько, как будто мне все кости сломали. И я выкрикнула: -Ну, хоть в этот раз, пожалуйста! — И провалилась во тьму. Проснулась я через пять месяцев от того же сна, что снился мне постоянно, и опять чудо, просто заснула. На мне не было ни царапины, только машина была зажата так, что её разрезали и вытащили 4 трупа, и одну живую меня. И опять кладбище, и два черных шрама. Я тогда сказала себе, больше ни к кому не прикоснусь никогда! Тогда мне было лет 13 или 14, плохо это помню. Ходила как в тумане. Потом этот лагерь, встреча с Нортрендом, а вытащила я ранение и порезала себя сама для того, что бы снова в кому не впасть, чувствовала, что уже время было на исходе. Закончив, я подняла голову. Смотрю на них всех, а они плачут, и конь, и олень, и Нортренд сжимает мою руку. — Ребята, вы чего? Нортренд обнял меня так крепко, что у меня аж кости затрещали, и он тихо произнес: — Я отомщу за твоего брата! Я его тоже обняла за шею и, оторвавшись от него, вытерла рукой ему слезы с глаз. Они странные, на жидкое серебро похожи. И отвечаю ему: — Разберемся! — с натянутой улыбкой сказала я и поцеловала его в щеку. Норра, успокоившись немного, ответила: — Это были не ошибки. Волчица не права, это были жертвы! Ты, странница, каждый раз приносила себя в жертву, это не разумно, но похвально, ты готова была отдать жизнь другим. А тот, кто живет в тебе, не давал тебе умереть и не даст, пока твой цикл не кончится или пока ты не дашь потомство. От твоего потомства пойдет следующие поколение, туда он и переедет. Почему именно так, я не знаю. — Всхлипнула она и повесила голову, думала о чем-то. — Так это никогда не кончится? — уже всхлипнула я. Нортренд отпустил меня, наклонился и, лизнув меня в мокрую щеку, сказал: — Всё когда-нибудь заканчивается! Ни кто не вечен! Тут конь встал и подошел ко мне вплотную и, как бы жалея, толкал меня головой и лизнул пару раз. Я, немного улыбнувшись, сказала им всем: — Хватит меня лизать. Норра, подумав, сказала Нортренду: — Да, ты прав, ни что не вечно, и мы все не исключение. И после своих слов, как-то подняла меня рогами, как я сама не поняла, и положила на спину коня. Я в ахере вытираю слезы и мне, вдруг, стало так хорошо и боль ушла, выговорилась видимо. И она говорит мне в приказном тоне: — Ты тут для чего? Сопли распускать?! Давай учись ездить без ничего, быстро! — Да, мЭм! Есть, Мэм! В этот момент я вцепилась в гриву коня и он, резко отскочив в сторону, зашагал по кругу, я чуть не слетела, блин. Так вцепилась я в него ногами и хожу по кругу вместе с ним. И, думаю, меня эта резкость вдруг развеселила, сама не пойму почему. И думаю о том сне. Я увидел коня, поздоровался с ним и, убрав все не нужное, влез в это не удобное седло, у нас получше будет. Да, мы с Дашшей действительно перышки для него. И поехали на ту полянку, которую, я заприметил, перед тем как грохнуть тех уродов. Дашша держалась молодцом, мотает на ус, подумалось мне. Мы остановились, я этого белого оленя не видел раньше. Слез с коня, снял Дашшу, и только она к нему направилась, я её остановил просто на автомате. Она сказала, что все хорошо. Потом её руки светились ярким пламенем и через меня и куда-то вверх пошло её пламя, в этот раз маска не заглючила, а просто вырубилась. Еле успел поймать особь. Слушаю её, ну сожгла бы, мне все равно, лишь бы она была в порядке, подумалось мне и мы с ней немного поговорили. Когда она меня назвала бесстрашным, я аж загордился, приятно было. Дальше разговаривали с этой Норрой, странное имя, ну да ладно. Я с ней был согласен обломать тому козлу рога, но Дашша вмешалась. Ладно, как скажет, так и будет, убью любого за неё. Потом Норра попросила её поранить, ну ладно, я не сильно резанул ножом по её ноге выше мышц. И тут картина: Дашша гоняется за белым оленем и устала видимо. Я подошел к Норре и последнюю мазь вмазал в её ногу. Надо будет пополнить запас на корабле, подумалось мне. Я обернулся и увидел, что Дашша плачет навзрыд, да что с ней не так? Подошел к ней, и тут у меня так сердце защемило, будто в тиски зажали и держат, а её руки были, как и у всех уманов, за исключением зеленого шрама. Я уселся позади нее и прижал её к себе, и что-то меня дернуло, больно в сердце кольнуло иглами, и я, на выдохе, сам не знаю почему, спросил: — Расскажи, прошу! Она, немного успокоившись, да и я вместе с ней, начала свою историю. Я не то, что удивился, нет, не охренел, мне просто было не по себе. Я такого никогда не слышал, может быть по этому. Она в этот момент для меня стала не просто воином, а героиней, нет легендой. Самоотверженно отдать свою жизнь во благо других, не каждый из нас на это способен, а она это делала 4 раза и впустую, видно то, что умерло уже вернуть нельзя. Услышав про брата, у меня руки затряслись и я схватился за её руку и отчетливо увидел морду того урода, который убил её брата, и мне хотелось выпустить ему кишки, такая ярость проснулась, что я сам офигел. Дальше вообще жесть была. Мне её не жаль, нет, она поступала правильно и это вовсе не ошибки были, это было, что-то, что мне понять сложно, пока что. Потом я почуял, что, попросту говоря, плачу. Я плачу, да ну нафи, г я же никогда не плакал. Ладно, обнял я Дашшу на столько крепко, что б ни сломать кости, и сказал своё желание, отмстить за её брата. Бить со спины, это низко. Она меня поцеловала, блин, умел бы краснеть, как она, покраснел бы, но ответил ей и лизнул её. Она, в свою очередь, вытерла мои слезы и рассматривала их, да и я ни прочь был, никогда их не видел. Потом Норра сказала, что это не ошибки были, а жертвы и про ни что не вечно мы тоже говорили. Да, это действительно так, нас могут грохнуть на охоте, а уманы умирают от старости, но пока я живу, я не позволю Дашше умереть. Отдам все, но не позволю этой занозе умереть! Следом Норра подняла рогами Дашшу, усадила на коня и они отошли в сторону, а мы продолжили сидеть и смотреть на неё. И тут Норра продолжила: — Ты же мне шептал, что это не любовь, а я вижу обратное! — Это не любовь! И, вообще, отвали от меня с такими вопросами! А то прибью! — А я тебя затопчу. Ну что, убьем друг друга?! Усмехнулась она. — Честно, не знаю я, что это. Мы, яуты, не любим. Есть самка, есть потомство и все! Но почему-то, когда я думаю о ней как о самке, у меня болит сердце, да так, что дышать тяжело! Может это любовь? Или я просто всегда должен быть рядом, ни как самец, а просто быть и защищать её. Может это и есть любовь. Я запутался. — Любовь! Мой друг, это как ветер, его не видно и не поймаешь, как бы ты ни старался. Если она к тебе пришла, то больше не отпустит. Перенесет тебя, твою душу в вечность и будет с тобой веками. Порой понять её сложно, но можно. Любовь это дар всех богов мира, твоего и моего. Вы можете любить, но открещиваетесь от этого, поэтому ты и запутался. — До меня, кажется, начинает доходить. Но, даже если и так, как мне ей об этом сказать-то? Как признаться, я не знаю? — Иногда, мой друг, слова лишние, а иногда нет. Делай так, как тебе подсказывают твое сердце и душа, и все получится! Тем более вы теперь связанны, можно сказать, душами и общей болью, хотя нет, даже твою боль она берет на себя, молодец, но глупо. И кто из вас еще кого опекает?! — Как сделать так, что бы она не чувствовала мою боль? — Ни как, такая уж у неё доля в этом мире. Старайся не сдохнуть, а то ты жив останешься, а она нет. — Я без неё жить не смогу! — Вот это и есть любовь, в самом ярком её проявлении! — Ой! Да пошла ты знаешь куда?! — Куда? Укажи место, где меня еще не было! Она засмеялась и я вместе с ней. — Ладно, пойду, подучу её, а то вон гляди, 8 раз падает, без седла ей сложно. Усмехнулся я и пошел к Дашше, думая над словами Норры. Она осталась сидеть там. Подхожу и вижу: Даша пытается залезть на стоячего коня, но не допрыгивает. Я подхожу сзади и подбрасываю её она перелетела и опять мордой в пол, я ржу. Она вскакивает и говорит: — Ну, ты и сволочь! — Упс, силу не рассчитал! Я в голосину заржал. Она на меня зарычала, смешно блин. И, с горем пополам, зацепилась за гриву коня и ползти пытается, я подошел сзади и чуть приподнял, она вроде уселась. Я, не переставая смеется, говорю ей: — Держись за него ногами, как я и показывал, поняла? Она мне кивнула, ну шагайте и они зашагали. Сделала круг вокруг меня, я приказываю: — Переходи в рысь! Особь чуть поджала колени и двигалась в шаг коню, молодец, учится. И так три круга, подколоть её что ли. И говорю: — Переходи в кейнтер! И конь перешел. Особь чуть не ляпнулась, но удержалась и двигает спиной, как я ей показывал, молодец, ничего не скажешь. Я говорю коню: — Делай круг шире! И переходи в галоп! Тут у Дашши глаза на лоб полезли. Ну всё, грохнется, подумалось мне. А нет, конь перешёл в галоп, а Дашша уцепилась руками в гриву, встала на коленки и двигала спиной так же, как во время кентера, но только чуть быстрее. И так 5 кругов. На поворотах она чуть ни падала, но держалась. Молодец, даже я такого не ожидал. Тут конь несётся на меня, я ей кричу: «ТОРМОЗИ», но поздно. Он резко тормозит всеми 4-мя ногами и склоняет голову, а Дашша летит на меня, ловлю. Пролетев вместе с ней метра 2 по земле, лежим. Она на мне и ржет в голос: — Это тебе, что бы ты ни зазнавался! Смеёмся вместе, реально повеселило. Смотрим, конь подходит к Норре и шагает, будто показывая, вот это я сделал, а ты лошара! Мы опять не удержались и засмеялись. Я встаю, а Дашша ляпунулась с меня, и я опять сверху, да ёё маёё! Она смотрит так серьезно, как будто что-то хочет сказать, потом, покраснев, сваливает от меня, да так шустро, что я обалдел. Ладно, говорю ей: — Пошли, покажу кое-что, — и двинулся к озеру, а она за мной. Я подошел к озеру, оно не глубокое, но мне в некоторых местах нужно плавать, не достану до дна. Начинаю демонстративно снимать оружие и наплечники, кладу их рядом с ногами Дашши. Та вылупилась на меня и трясется. Странно, чего это она. Я, сняв все, зашел по пояс и нырнул. Вынырнул, смотрю, Дашша по пояс в воде, и идет глубже, а эти двое сзади подталкивают её, махая головами. Интересно, почему она не разделась. Ладно, приколюсь малость. Нырнул. Вынырнув перед ней, схватил её в охапку и под воду. Вырвалась и выползла на берег, я за ней. Сидит и трясется. Я ей: — Ты чего? — Я плавать не умею, Дибил! Я обалдел. Да, повалялись, посмеялись. Прикольно. Чувствую прилив сил, кажется, мы поймали за хвост позитивчик. Тут он встает и на до мной туша. Я хихикнула, и как из-под него смылилась, сама не поняла. Потом он повел меня к озеру и мне стало страшно. Я же плавать не умею, да ептр! Он раздевался как-то ну уж очень медленно. «Стриптиз» опять, ну ладно. Смотрю, он кладёт свои доспехи у моих ног. Я просто сняла кроссовки с носками и стою как вкопанная, страх выше меня. Он нырнул, его не было минуту. И тут сзади подходит Норра и говорит: — Иди за ним, а то вдруг утонет! Что-то меня дернуло и я пошла в воду, не раздеваясь. Я зашла в воду по пояс и этот вынырнул. Схватил меня и под воду. Я сама опять не поняла, как выбралась на берег. Обняла колени ног и опустила туда голову, кричу ему: — Я плавать не умею, Дибил! И трясусь. — Ну иди, научу! Я, офигев, поднимаю голову, смотрю на Грома и Норру, а они сволочи, смеясь, башками показывают иди, типа. Ладно, суки сговорились, ну была не была. Выхожу на берег, снимаю мокрую майку, остаюсь в борцовке, снимаю джинсы, а там под ними у меня трусики-шортики под цвет борцовки, как знала и надела. Сбросив шмотки, пошла к Нортренду в воду, страшно, пиздец! А он смотрит на меня и глазами уже сожрал, сука! Кстати, водичка не холодная, а теплая какая-то. Странно, может от солнца нагревается. Зашла я по грудь, дальше земли не чую и стою, и он ко мне медленно приближается. — Ты воин и плавать не умеешь, как так? — Не научили, прогуляла я плаванье! — Ладно, научу, только не брыкайся, а то утоплю! — Хорошо, постараюсь. Она плавать не умеет, действительно необычная особь. Я ей сказал, научу. Хм, а стриптиз мне понравился. Её мокрое тело, ух, возбудила, да что такое! Ладно, жду, и она пошла в воду. Зашла по грудь, видимо дальше боится, ладно, мне там по пояс. Подплываю к ней, она вся трусится, говорю ей: — Не бойся, все хорошо. Цепляйся за шею и следи за мной! Она покорно взялась за шею, задела мои рецепторы, но сдержался и оттолкнувшись от земли поплыл по глубже, где ей и мне до дна не достать. Плыву, а жар её тела все нарастает, приятно ничего не скажешь. Доплыл я до глубокого места, резко перевернулся и поймал её в сои руки, она аж ойкнула. Спросил: — Все хорошо? — Ага, но страшно, блин! Тут глубоко. — Посмотрела она вниз — Делай ногами как я и ты останешься наплаву. Она повторяла. Я отпустил руки, а она держалась, но не долго. Я снова взял на в руки: — Помогай себе руками, плавно води ими туда сюда и не напрягайся! — Ладно. Она так и сделала, и я, отпустив её, отплыл к скале. Там был не большой выступ, я на него прыгнул и смотрю на неё, сидя на корточках. Ну давай, инстинкт подскажет, что делать дальше! Меня так же отец плавать учил, смотрю. Вот сука, объяснил азы уплыл, и сидит, падла. Я повернулась к берегу — далеко, как и до Нортренда. И что мне делать-то. Вдруг мне какбудто тело подсказало набрать воздуха по больше и задержать дыхание. Я нырнула. Смотрю в глубь, там рыбки и вода прозрачная такая, что вижу дно. Всё, плыву под водой, шевелю ногами, но плыву же. Ух ты! Классно! Воздух начал давить на легкие и я, выплыв сама не знаю как, увидела перед собой морду Нортренда. он как-то странно стрекотал, я на него, он на меня. Я ему говорю: — Что? — Хороший инстинкт плыть под водой! Тебя не было три минуты! Я обалдела. — Да ну, не может быть. Или может? — Да, это так, скрылась под водой, думал, утонула. Только за тобой, а ты вот она! -Давай руку! Он меня вытянул, прошли по выступу, смотрю на Грома и Норру, а они так башками и машут, иди. Ладно, иду за ним. Тут вижу, пещера не темная, светлая. Сверху свет и водопад не большой, совсем маленький, а вокруг сухо и сыро. Как-то не по себе тут. Тут Нортренд тормазит меня и говорит: — Не против, если я искупаюсь? — А до этого что было? — Плавали! — Ладно, купайся. Я тут постою. — Пошли. Выйди на солнце, погрейся! — Хорошо. Я пошла за ним, стала по пятки в воде и стою как вкопанная, пялюсь на него, солнышко-то пригревает приятно, стою дальше. Он отошёл от меня на добрых пять метров и снял с себя браслеты с рук и ног, снял сетку, как будто, вылез из комбинезона, и снял паховую ткань, я отвернулась. Слышу мурлыканье, поднимаю взгляд на него и застываю, но смотрю: Он стоит под водопадом и моет свои дреды, закрыв при этом глаза, и мотает головой. Смотрю дальше, струя воды стекает по его груди и торсу, как у доброго качка. Я не удержалась и смотрю ниже, а там ничего, в прямом смысле нет полового органа. Как так, подумалось мне, ладно, вообще отвернулась. Думаю, может они не такие как мы, и прячут где-то или он у них в другом месте, тогда зачем ему паховая броня? Из раздумий меня вывело его мурлыканье прямо позади меня. Бляя, я снова влипла! Я только повернуться, но поскальзываюсь. Он ловит и я встаю на обе две, а он, мурлыкая, тащит меня к водопаду. Я, как статуя, плетусь за ним или вместе с ним, не знаю. Короче, мы уже под этим водопадом, он под струей волы, а точнее она нас разделяет. И он затащил меня под водопад, да солнышко греет, но не так. Больше жар исходит от его тела и я, не вольно, прижалась к нему. И в этот момент он опять говорит мне: — Потрогай меня! Умоляю! Я съежилась, раньше просил, а теперь умоляет. Ну ладно, убежать вроде смогу. Я не достала до его морды и он наклонился. Я, зажмурившись, проделала все тоже самое, что было тогда на корабле, и опять там остановилась и затряслась, вспомнив про штык. Он, подождав с минуту, и снова мне: — Потрогай меня ниже! Умоляю! Я сгребла себя в кучу, помня, что я этого не сделаю, он начнет меня трогать. Я сглотнула два кома в горле и все-таки продолжила трогать его там. Слава Богу, там ничего не было, но кожа там ощутимо мягче и я, так сказать, отмазалась. Пощупала его за попу и убрала руки по швам и открыла глаза. И смотрю на него. Он кайфует, и глаза его закрыты, и руки его тоже по швам, только мурлыкает на взрыд. Я, видимо, по дибильному поступила сказала: -Все! Он тут же открыл глаза, и в них плясал какой- то зеленый огонек. Я аж испугалась, но не успела даже дернуться, как он взял меня за плечи и больно приложил к каменной земле. И начал вылизывать моё ухо, потом подобрался к груди, урча как кот. Я обездвижена, и сопротивляться не хотелось, вот же блин. Еле-еле сгребла себя в кучу. Опять посмотрела на него, а у него балдёжная морда, бляяя! Я только открыть рот, как он рывком опять засунул свой язык, и мы начали целовашки, да ептр тыр! Тут чувствую, по левой ноге поднимается, что-то большое, нет огромное! Так как он лежит на мне опять, грубо говоря, от моего колена до живота поднималось что-то типа третьей ноги, и до меня доперло, что это! И, охерев от страха, как могла, стала выталкивать его язык из своего рта, и, с горем пополам, получилось. Он оторвался от меня. И смотрит. Я, не долго думая, выскользнула из-под него опять, свалила и нырнула в озеро. Вынырнув уже ближе к берегу, даже не одеваясь, рванула в лес и слышу за собой громогласный рык. Бля, все мне пиздец! Убежав, села под дерево, отдышаться не могу, и тут ко мне подходит Норра: — Что случилось? Ты как снаряд от туда вылетела! — Яя… нет, он, да ну блин, ржать будешь! — Говори! Настояла она. — И я её выпалила все, что там было и что было до этого! Она засмеялась и говорит: — Он не сделает тебе больно или плохо, он любит тебя! Может так он хотел это показать. — Да показал, жесть блин, я тут посижу, если ты не против, переварю, ок? — Хорошо, посижу с тобой. Да! Что за хрень творится, я потерял контроль над собой в тот момент, когда затащил её под водопад. Мне так хотелось. Что бы она меня потрогала, её тепло сводило меня сума. Не помню, сделал я ей больно или нет?! Её прикосновения такие горячие, такие желанные, ни от одной нашей самки я такого не чувствовал. Да, что со мной не так! Я хотел продолжения и, видимо, завалил её. Дибил! Надеюсь, ей не было больно, и потом, сам не могу объяснить своих действий, но каждое касание моего языка её кожи будоражило, и хотелось ещё и ещё, не останавливаться. Ух! Такого кайфа я ещё не испытывал. Потом поцелуй, ох он, как бы, разбавил мой огонь и зажег его вновь, с новой силой. И я показал ей своё, свой вот же К\жит, заревел я в голос. Я видно её напугал, раз она так молниеносно смылась. Надо бы извиниться и объяснить, что теряю над собой контроль. Одевшись, я нырнул в озеро. Когда вынырнул, на меня Гром смотрел так, будто я её убил. Я ему говорю: — Прости, старина, не удержался! Да напугал и хочу извиниться! Конь сел потом лег рядом со мной и, ржа, что-то мне объяснял я. Все думал как к ней подойти, как расска