Я ползу сквозь

Сегодня я не вижу вертолет Густава, но я видела его во вторник и теперь могу честно сказать, как круто смотрится хвостовой пропеллер. – Это винт, – отвечает Густав. – Чтобы мы могли рулить. Мне хочется спросить, в каком смысле он говорит «мы», но он явно имеет в виду кого-то еще. Женщину, которая достойна стать его женой. Та, которой я пишу открытки. – Знаю, звучит глупо, – замечаю я, – но мне правда очень нравится цвет. Такой яркий! – Черный у них тоже был, но я выбрал красный, – отвечает Густав. – Я рада. Густав улыбается мне и спрашивает: – Ты когда-нибудь снимаешь свой халат? – Не особо. – А почему? – Не знаю, – признаюсь я. – Думаю, примерно потому же, почему ты тогда не снимал снегоступы. – И тебе что, не жарко? – удивляется Густав. На нем футболка и шорты. В гараже, где он работает, совершенно точно слишком жарко, но я слишком стесняюсь, чтобы снять халат, и не отвечаю. Только мотаю головой. – Завтра я закончу мотор и вставлю его в шасси, – говорит Густав. – Думаю, где-то через недельку мы вылетим. – Так скоро? – Да, так скоро. – А почему ты все время говоришь «мы»? – спрашиваю я. У Густава побитый вид: – Ты же летишь со мной, разве нет? Я улыбаюсь. Густав улыбается в ответ. – Ты точно не хочешь взять с собой Лансдейл? – уточняю я. – Она слишком много врет, – отвечает он. – И совершенно бесполезна. – Может, Чайну? – Чайна проглотила сама себя. – Кого-нибудь из твоих приятелей-физиков? – спрашиваю я. – Они точно справятся лучше меня. – Они не верят, – отвечает Густав. Я говорю, что польщена и что мне пора домой. Когда я выхожу на улицу, мой халат уже насквозь мокрый, потому что я переволновалась и в гараже было очень жарко. По пути домой я представляю, как мы полетим и как это вообще возможно, если я вижу вертолет только по вторникам. Интересно, куда мы полетим? И вернемся ли назад? Я погружаюсь в свои мысли и вспоминаю про подозрительный куст, только когда уже прохожу мимо по другой стороне дороги. Мужчина из-за куста зовет меня, я перехожу дорогу и здороваюсь. – Можете сказать, куда Густав полетит на вертолете? – спрашиваю я. Мужчина, похоже, разочарован: – Ты не позволишь ему сделать тебе сюрприз? – Не люблю сюрпризы. – Я все равно не могу тебе сказать. Это его дело. – Вы когда-нибудь любили? – спрашиваю я. – Да. – Это всегда так больно? – А когда тебе бывает больно? – спрашивает он. – Постоянно. – Не уверен, что это любовь. Может, ты больна. – Моя мама – Ястребиный Глаз Пирс, он говорит, что без любви мы просто химические вещества на восемьдесят девять центов, одиноко бродящие по миру. – Наверно, он прав, – отвечает мужчина из-за куста. За откровенность он дает мне мягкую набивную бархатную строчную «ф», но я бросаю ее к его ногам и иду домой, чувствуя себя химическими веществами на восемьдесят девять центов. Сказкой на ночь мне служит двадцать третья серия первого сезона, «Перемирие». Весь госпиталь номер 4077 верит слухам о перемирии, но они оказываются ложью. Я иду спать, отлично понимая, каково им.