Я ползу сквозь

Меня зовут Чайна, я та девочка, которая вчера проглотила себя в портовом управлении, штат Нью-Йорк. Меня зовут Чайна, я та девочка, которая сегодня утром вывернулась обратно на правую сторону на кухне, прямо на глазах у родителей. Мои сестры поехали к тете. Шейн все еще спит на полу моей комнаты. – Мама сказала, что ты сожгла ту обезьянку, – говорит папа. – Да, прости. – Я понимаю, что мы почти не видимся. – Да, я помню, что тебе надо работать, – отвечаю я. – Правда, прости за обезьянку. Она мне очень нравилась. Спасибо, что купил ее. – Я правда хотел бы приезжать почаще. Мне нужно больше знать о твоей жизни. – Все нормально. У мамы все схвачено. Я смотрю на маму. Она натягивает на лицо обеспокоенное выражение. Меня зовут Чайна, и у меня в спальне спит мой парень, но никто, кроме меня, об этом не знает. Родители, кажется, решили, что я сбежала из дома из-за обезьянки. Я звоню Лансдейл, потому что она точно знает, что делать. Лансдейл отлично умеет пользоваться огнетушителем даже без инструкции. – Это Чайна? – спрашивает она в трубку, как будто меня месяц не было. – Да. – Похоже, у нас были неправильные ответы, – произносит она. Я отвечаю, что мне плевать на ответы: – У меня тут Шейн. Еще спит в моей спальне. И родители дома. – У меня осталось шестнадцать лишних ответов! – сокрушается Лансдейл. – Шестнадцать! – Что мне делать? – спрашиваю я. – Не пользуйся больше теми ответами. – Вообще-то, я про Шейна. – А, – отмахивается она. – Просто не выпускай его из комнаты. Закрой дверь. – А если ему приспичит в туалет? – Ну, в окно сходит, тоже мне проблема. Меня зовут Чайна, и я сижу на полу спальни рядом с плачущим Шейном. Родители внизу готовят поздний обед и пританцовывают под кубинскую музыку. Они не слышат, как я прошу Шейна не выходить из комнаты. Как я советую ему помочиться в окно. Он уже не ящерица. Мы это обсудили. .ьтакывирп ежу ароП .имагон хревв тунревереп тедуб адгесв риМ Шейну нужно покурить. Он говорит, что может покурить в окно. У меня звонит телефон. Лансдейл. – Он что, правда писает в твое окно? Я кошусь на Шейна: он писает в мое окно. – Ну да. – Его все соседи увидят, – говорит она. – Лучше было выбрать боковое окошко. – Ладно, учту. – Вчера я говорила с Кеннетом. – Это тот парень из Лос-Анджелеса? – Это мужчина из куста. Он дал мне неправильные ответы. – А. – Он сказал, что Станци и Густав скоро вернутся домой. – Его зовут Кеннет? – Да. – Почему мне никто не сказал? – Я думала, ты знаешь. Он теперь что, курит в окно? Ну серьезно, кто-нибудь позвонит твоей маме и наябедничает. Я прошу Шейна подвинуться и закрываю окно. Увидев в трех домах от нас Лансдейл, я машу рукой. Она сидит на крыльце, а на подоконнике остывают два киша. – Милый фартук, – замечаю я. – А еще Кеннет сказал, что уже хватит, – добавляет Лансдейл. – Ты про Фуэнтеовехуну? – Да. У нас были неправильные ответы. Это уже неважно. – Шейн хочет познакомиться с моими родителями, – говорю я. – Пусть знакомится. – Но… – А что тебе терять? – спрашивает она. – Пусть знакомится. Но заставь его сначала сжевать мятную жвачку. И руки помыть. Курить при первом знакомстве всегда плохо.