Я ползу сквозь

На столе записка: «Ушли спать. Разогрей ужин из морозилки. Не забудь выключить свет». На часах всего четыре, так что я иду в «Чики-бар» и нахожу их за столиком в углу. Увидев меня, они прячутся под столом. Залезают в банки формальдегида и становятся лягушками. Я беру банки и несу домой. Приезжает наш семейный терапевт. Он все еще похож на Сидни из «M*A*S*H», и я знаю, что он способен спасти лягушек, сидящих на стойке для завтрака. Мы садимся в кружок: я, мама-в-банке, доктор M*A*S*H и папа-в-банке. – Они просто мертвые лягушки в формальдегиде! – начинаю я. – Вообще-то, я сижу прямо перед тобой, – возмущается мама. – И я точно не мертвая лягушка! Папа молчит. – Почему ты так говоришь _____? – спрашивает врач. – Станци, – поправляю я. – Меня зовут Станци. – Хорошо, Станци, так почему ты назвала родителей мертвыми лягушками? Они же сидят рядом с тобой и все слышат. – Они отказываются разговаривать о Рути, – начинаю я. – Таскают меня по школам, где случалась массовая стрельба, и называют это семейным отдыхом. Доктор M*A*S*H смотрит на родителей, ожидая подтверждения. Они кивают, но, кажется, не понимают, как их способ отдыхать может показаться жутким. – Я постоянно говорю о Рути! – возражает мама. – Никогда ни о чем другом не говорю! – Ни разу не слышала, чтобы ты о ней говорила. – Потому что ты не слушаешь, – подключается папа. – Мы постоянно о ней говорим! – Это правда? – спрашивает доктор M*A*S*H. – Нет. Он смотрит на меня, как будто я насекомое и сама ищу проблемы на свою голову. – Они весь день пьют в «Чики-баре». А потом всю ночь. Они оставляют мне записки: «Ушли спать. Разогрей ужин из морозилки. Не забудь выключить свет». – Это правда? – спрашивает он родителей. – Мы никогда в жизни не оставляли таких записок! – отвечают они. Я подхожу к шкафчику, открываю среднее отделение и достаю сотни и сотни записок. На всех написано: «Ушли спать. Разогрей ужин из морозилки. Не забудь выключить свет». Одни написаны на чистой бумаге, другие – на обороте писем из рассылок, третьи – на стикерах. Я достаю записки и раскладываю их на кухонном столе. – Это ваш почерк? – спрашивает доктор. – Да, – отвечает мама. – Как вы думаете, Станци могла написать их все сама? – Нет, – отвечает папа. – Вы правда все время разговариваете о Рут, как сказали минуту назад? – Нет, – признается мама. – Если бы мне пришлось о ней говорить, я бы кончила в психушке. – Пожалуй, да, – соглашается папа. Я по-прежнему стою на коленях и достаю из шкафчика записки. В его заднем стенке дыра. Я ползу сквозь нее. Я оказываюсь в кусте опасного мужчины. Он сидит голышом и пьет чай с Патрисией. – Зачем мы столько летели, а потом все равно вернулись? – спрашиваю я. – Ты сама знаешь, почему, – отвечает Патрисия. – Потому что вы влюблены и вас нужно было спасать? – Меня не нужно было спасать. – Я бы все равно сюда вернулась. Рано или поздно. – Я мог бы взять вертолет Густава и слетать сам, – вставляет мужчина из куста. – Но не взяли. – Не взял. – Вы заставили лететь туда нас. – Я никого не заставлял, – возражает он и предлагает мне овсяное печенье. – Любовь – забавная штука, правда? – замечает Патрисия. Раздается стрекот. Я сижу, жую печенье и думаю, могу ли я стать Констанцей Моцарт, может ли Густав стать Вольфгангом и будем ли мы однажды сидеть в кусте голышом и пить чай. Сегодня утром мы целовались на траве у него во дворе. За прудиком растут чудесные вечнозеленые растения. – Думаю, вполне возможно, – произносит Патрисия. – Все возможно, – добавляет мужчина из куста. Я прошу дать мне печенья для Густава, который как раз сажает невидимый вертолет там, где мы утром целовались, и они дают мне три штуки. Я выхожу из куста и иду по улице, чтобы посмотреть, как он сажает вертолет там же, где посадил две недели назад. Тогда я была голым замороженным младенцем и появлялась на свет. Теперь я Станци, я не снимаю лабораторного халата и ползаю сквозь всякие дыры. Густав выпрыгивает из невидимой кабины, я подхожу к нему и угощаю его печенье. – Она зачла мне вертолет! – говорит Густав. – Она его увидела? – Нет. – Но все равно зачла? – На высший балл! Сегодня люди верят в красный вертолет. А что будет завтра?