Climax

Сначала тошнит Канкуро. Его рвет вспененной жижей, потому что так резко бросать таблетки без последствий нельзя. Потом рвет Итачи — коньяком, виски и бог знает чем еще. Это не красиво. Это не прикольно. Канкуро чувствует себя виноватым. Он держит волосы Итачи, пока тот блюет, и понимает, что выпустил из бутылки вовсе не джинна, а джин без тоника. Итачи действительно больше не может остановиться. Сначала они просто выпивали вместе. Канкуро отшучивался, что заскучал по своей юности с пивасом в семь утра. Итачи не смеялся, но подливал. Это казалось расслаблением. Потом Итачи стал пить один. Приходил с работы сразу навеселе — пока Итачи продолжал работать, писал пьяно-злые статьи, всех это устраивало, всем было плевать, под чем он, если это не мешает выполнять свои обязанности. Продолжал пить глубоко в ночь. Это смущало Канкуро. Внимания ему уже почти не доставалось. Потом Итачи перестал просыхать. Пил с самого утра, пока не отключится. Если блевал — вставал, чистил зубы и продолжал пить. Канкуро впервые чувствовал себя по-настоящему беспомощным. В очередной раз, когда Итачи отключился на кухне, Канкуро взял его телефон, приложил палец Итачи к экрану — тот даже не почувствовал, и нашел в списке контактов Саске. Набрал. Ответили на седьмом гудке. — Да? — Саске… — голос Канкуро застрял в глотке. — Это ты?! Почему ты звонишь мне с телефона моего брата?! — Саске начал заводиться, но слабый голос Канкуро продолжил: — Помоги. — Что?! — Итачи не останавливается. — Ты о чем вообще?! — голос Саске остается взвинченным. — Он пьет. И не просыхает. Я не знаю, как это остановить. Саске на том конце соединения молчит целую минуту, потом выдает: — Я приеду. Скидывает вызов. Через полчаса он уже в квартире. Канкуро несмело разводит руками. Саске морщится. Его тоже колет вина. — Глупый старший брат, — выдыхает он. Младший Учиха пытается растормошить Итачи, тот пьяно отбивается, мажет мимо. Потом резко встает, забирает свой телефон со стола, покачиваясь, быстрым шагом идет в коридор, накидывает куртку, обувается и исчезает в ночи. Так, как недавно исчез сам Саске. В квартире повисает тяжелая тишина. Канкуро и Саске молчат в общей беспомощности. — Я приеду завтра, — говорит Саске и тоже выходит за дверь. Когда в квартире не остается никого, кроме него, Канкуро медленно опускается на колени, и плачет — не за себя. Навзрыд. Совсем некрасиво. Он размазывает слезы по щекам и кусает себя за кулак, не в силах остановиться. Он понимает, что остался той же мразью, которой стал в момент измены, только стал еще хуже: он спровоцировал Итачи уйти в запой. Да, конечно, он не приставлял бутылку к его губам, но он стал катализатором. Итачи убивает себя в прямом эфире. Утром они встречаются в пустой квартире. Итачи так и не вернулся. — Что делать будем? — спрашивает Саске, глядя в никуда.