Light inside

Рождественское утро началось для Поттера с крика Рона, зовущего друга спуститься вниз. Он конечно был рад празднику, но хотелось поспать немного дольше, чем удавалось во время учёбы. Протерев глаза и надев очки, мальчик быстрыми шагами направился в сторону гостиной Гриффиндора. Как только он спустился, улыбка озарила его лицо. Это первое Рождество, которое он проводит именно с радостным ощущением, а не печалью и грустью. Гостиная была украшена разнообразными гирляндами, игрушками, на стене висели венок и носки, которые впрочем было привычно видеть в такой праздник, по середине комнаты стояла довольно большая ёлка, переливающаяся разными цветами. В доме на Тисовой улице всё было похожим, но кое-что отличалось. В этом месте всё наполнялось магией и радостью, а там он не хотел быть. — Счастливого Рождества! — весело произнёс Уизли, поправив рукой выбившуюся прядь чёлки. Гарри наконец заметил и Лину, без каких-либо действий сидевшую в кресле напротив камина. Она на секунду подняла глаза, улыбнулась и снова принялась читать толстенную книжку, лежащую у неё в руках, чем удивила гриффиндорца. Неужели она и во время праздничных каникул будет учиться? Хотя, чего можно было ожидать, она ведь спит напротив Гермионы. Мало ли как это может влиять на людей. — Лина, тебе не нравится Рождество? — Я просто не особо люблю праздники. Последние несколько лет я их проводила в одиночестве в своей комнате, лишь бы не видеться с другими сиротами. Они не особо меня жаловали, — ухмыльнулась девочка, но не взглянула на друзей, лишь перелистнула страницу, она даже говорила, не отрываясь от чтения. Пока Гарри и Рон что-то задорно обсуждали, она лишь бегала глазами по предложениям, пытаясь хоть что-то понять. Два месяца уходили впустую, она так и не могла найти чего-то, что помогло бы разобраться с её проблемой. Клиффорд не покидало чувство, будто что-то совсем не так, будто в её голове какой-то сбой. Сколько бы книг она не пролистала за это время, ни в одной не было ни одного слова про волшебную амнезию, и уж тем более ничего похожего. Вряд ли же кто-то специально наложил на неё заклинание забвения, так что она сразу же убрала эту идею из списка, который так и не наполнился другими догадками. Лист в дневнике, именуемый «Странная потеря памяти» остался чистым. Заинтересовалась происходящим вокруг она тогда, когда заметила витающую рядом голову Гарри, но не удивилась такому. — Мантия-невидимка? Хороший подарок, — процедила кареглазая и медленно отложила книгу, положив голову на подлокотник. Она встала многим раньше Рона, читала всё утро, но это слишком утомляло. Девочка хотела бы попросить у кого-то помощи, но привыкла справляться одна, поэтому просто продолжила пропадать в библиотеке в свободное время, даже не ходила на игры квиддича, когда там были все остальные. Но поднималась она рано не только из-за поисков ответа. Светловолосая девушка плачет, одной рукой прижимает к груди маленький свёрток, а другой прикрывает рот, лишь бы не издавать лишних звуков. Слышатся отдалённые уверенные шаги, от которых тело блондинки покрывается мурашками, а в её карих глазах застывает ужас и страх. Она безумно боится того, что произойдёт. Девушка на мгновение перестает трястись, укладывает свёрток на обе руки, разглядывая теперь видного во тьме ребёнка, который к тому же не спит, но молчит, большими глазами рассматривая женщину. Зелёный свет наполняет комнату, слышится последний крик. — А ты смотрела свой подарок? — вдруг спросил Рон, чем всё-таки сумел привлечь внимание гриффиндорки, во взгляде которой появилось непонимание, ведь до этого она даже не слышала разговора, думая о реалистичных снах, которые приходили к ней два раза в неделю, как минимум. — Что за бессмыслица? Мне никто ничего не дарил. Кто бы мог? — фыркнула девочка, а на лице отразилась печаль. Да, неприятно, когда все вокруг получают подарки, а ты даже на новом месте остаёшься никому ненужной. — Вот, смотри, — протянул Уизли небольшую коробочку, завернутую в зелёную упаковочную бумагу, после чего девочка удивленно вскинула брови, но радостно улыбнулась. Открыв подарок, она вытащила из него аккуратный серебряный медальон, украшенный небольшими изумрудами. Она заметила тонкую вертикальную линию сбоку и догадалась, что он открывается. Как только Лина увидела изображение женщины внутри, а рядом младенца, украшение выпало из рук, а в её глазах рыжеволосый и брюнет заметили шок. — Кто это? — спросил Гарри, подняв с пола медальон и заглянув внутрь. — Мне нужно идти, — тихо сказала девочка, выхватив из рук друга свой подарок, и бросилась в сторону лестниц. — Странная она сегодня, — прокомментировал поведение девочки Рон, после вернувшись к обсуждению мантии Гарри, а последний всё ещё смотрел на дверь, которая закрылась мгновением раньше.

***

— Кто это? Это же вы подарили! Кто это? — громко закричала Клиффорд, как только оказалась в кабинете директора, а тот лишь улыбнулся, увидев шокированное лицо девочки. Аполлинария была не просто расстроенной и удивлённой, а словно ситуация окончательно выбила её из колеи, что было не в духе малышки. Её глаза слезились, но это было сложно заметить, она научилась сдерживаться за всё время в приюте, её волосы растрепались и не были собраны в хвост, так что теперь можно было увидеть их длину — они падали ниже поясницы, её тело тряслось от нетерпения. Но Альбус снисходительно смотрел на неё, не спешил отвечать, дав время гриффиндорке успокоиться. — Ты же и сама поняла. Разве не эту женщину ты видела в кошмарах, о которых рассказывала мне? Лина замерла, присев на стул, слегка тряся головой, не желая принимать слова директора всерьёз. Она не хотела верить в то, что ошибалась — брюнетка всё своё детство думала, что самая обычная девочка, без талантов и особенностей. Но если та женщина умерла от магии, значит… — Моя мама была волшебницей? Получается, что я не маглорождённая, а полукровка? — наконец произнесла вслух гриффиндорка, даже не поднимая глаза на директора. — Да, и я знал её. Этот медальон нашли у неё дома, когда она… — Дамблдор не желал произносить это слово, ему не хотелось давить на больное место. — Умерла, — безэмоционально продолжила ученица, ведь она и так каждую ночь видела эту смерть. — А кто мой отец и где он? Теперь уже Дамблдор потерял дар речи, не зная, что ответить Лине, которая настойчиво смотрела на него, ожидая хоть каких-то слов от собеседника, но тот продолжал молчать. Лицо пожилого человека слегка осело в тот же момент, а глаза наполнились сожалением, которое сразу же заметила Клиффорд. Директор встал со своего кресла и подошёл к фениксу, рассматривая птицу и надеясь, что хоть какая-то правильная мысль придёт в его голову. Но он лишь опустил взгляд и тяжело вздохнул, решив, что всё же лучше сказать правду. — Он погиб, но перед этим отнёс тебя в приют. Аполлинария улыбнулась, ведь ожидала как раз таки похожего ответа, хотя сердце слегка кольнуло от понимания, что родной человек предпочёл отказаться от неё. — Можно мне лимонные дольки? Я бы не отказалась от чая, — весело воскликнула Лина, после чего Альбус расслабился. Он и не надеялся, что девочка так легко это примет.

***

Девочка безмолвно сидела в позе лотоса, совсем не обращая внимания на тихие шаги позади себя. Брюнетка только держала в руке прядь волос, смотря в зеркало, словно там было что-то завораживающее. На лице нет эмоций, как и во взгляде, однако тонкое тело дрожало от волнения. Гарри не смел даже позвать Лину по имени, настолько странно она смотрелась со стороны. В отражении старого и странного зеркала была только первокурсница, но вот она видела другое. Рядом с ней стояла пара: справа находилась молодая женщина, чьи светлые волосы переливались золотом при лунном свете, лицо её было гладким и бледным, как и следовало волшебнице, но прямая осанка, присущая подобным ей, куда-то пропала, плечи опустились, а в карих глазах застыл некий страх, слева стоял привлекательный мужчина, но по его аристократичному лицу с тонкими чертами и впалыми щеками нельзя было понять, что он многим старше девушки, спина которого, в отличии от волшебницы, держалась ровно. Глаза парня были совсем пустыми, без каких-либо эмоций и чувств. Лина не понимала почему, но казалось, что она знает этих двух, хоть они и держались отстранённо. Она чувствовала тепло и радость, смотря в зеркало. — Лина, что ты здесь делаешь? — всё же произнёс мальчик, сев рядом, но замер, ведь позади него, судя по отражению, появились те, чью фотографию он держал при себе всю свою жизнь. — Мама? Папа? — Гарри? — удивилась девочка. — Извини, я не слышала тебя. Я не могу отойти от этого зеркала уже месяц, я прихожу почти каждый вечер, пусть даже на минуты, лишь бы посмотреть. Я не понимаю до конца, что именно вижу, но кажется, что это моя семья. Девочка конечно же промолчала, не сказала, что эти золотистые волосы и карие глаза мучают её ночами, как впрочем и бледная кожа мужчины, обладающего волосами цвета воронова пера. Только приходят они в разных снах. Она показывает собственную смерть, а он стоит в заброшенном мрачном доме и держит в руках кольцо, которое даже сейчас находится у Лины в тумбочке. Это кольцо — единственная вещь, всю жизнь бывшая с ней. В приюте сказали, что в свёртке оно было приложено рядом с запиской, указывающей назвать её «Аполлинария». Сразу ясно, что родители её были чокнутыми, если мягко сказать. А что до украшения, так она его лишь единожды надела, но оно слишком большое для её маленьких тонких пальцев. Будь она совсем немного постарше, может и могла бы носить. Но нужно ли ей его надевать, если ей снятся кошмары, связанные с её семьей? — Лина, — позвал Гарри девочку, возвращая её из своих страшных мыслей, а она слегка вздрогнула, но после улыбнулась, уже смотря на друга. — Что это за зеркало? — Просто смотри, Поттер, — улыбнулась девочка, подвинувшись, а гриффиндорец сел рядом с однокурсницей, со странным радостным ощущением смотря на отражение. Родители тоже улыбнулись. Ни Гарри, ни Лина не знали, сколько они уже сидели напротив зеркала, словно потеряли счёт времени. Может, они уже вечность здесь? Никто не знал. Она лишь изучала лица своих родителей, стараясь запомнить каждую мелочь, а он мечтал, чтобы мама и папа в реальности стояли сзади него, а не только в отражении. — Вы вернулись, — грустно произнёс стоящий в стороне директор, а уголки его губ слегка приподнялись. — Я вижу, Гарри, что ты тоже открыл для себя прелести зеркала. Думаю, мисс Клиффорд всё тебе объяснит. Что увидит счастливый человек в этом зеркале? Гриффиндорцы поднялись на ноги, мальчик ожидал, что сейчас директор отведёт их в свой кабинет и накажет, а девочка так вообще слегка испугалась. — Он увидит только себя, какой он есть, сэр, — тихо ответила Лина, опустив глаза. — Зеркало показывает самые сокровенные и самые безрассудные желания наших сердец. Мы с Гарри, к примеру, видим родителей. Голос подруги дрожал, а Поттер не понимал причин этому. Чего ей бояться? Разве Дамблдор мог быть злым или несправедливым? Мальчик уже через секунду понял, что наказывать их никто не будет, так в чём же проблема? — Только это зеркало ничего вам не даёт, оно сводит с ума. Поэтому, я снова его перенесу. — Снова? — воскликнул Гарри, а Альбус засмеялся, посмотрев на него. Конечно, он же не знает. — Мисс Клиффорд очень проворна. Она уже в третий раз за месяц его находит, куда бы я его не спрятал. Придётся и мне действовать более хитрее. Прошу вас, больше не пытайтесь искать его. Вам не стоит жить мечтами. И Гарри, проследите за подругой. Она не первую ночь просиживает, рассматривая отражение, которое ей ничего не даёт. — Оно даёт мне их, — тихо произнесла девочка и быстро направилась на выход, а вслед за ней вышел и Поттер, перед этим попрощавшись с Дамблдором.

***

Весна на территории Хогвартса выглядела по-особенному, всё казалось таким ярким и светлым, что было сложно взять и сесть за уроки, а не наблюдать за тем, как приближалось лето, и всё вокруг оживало. Пение птиц каждое утро будило студентов несколько раньше, чем успевали зайти старосты, а лучи солнца проникали в комнаты и озаряли их, с самого начала дня даря всем хорошее настроение. Как можно было быть загруженным или грустным сложно понять, но Лине удавалось. С инцидента с зеркалом желаний прошло уже много времени, но они с Гарри не поднимали подобную тему, обсуждая предстоящий летний экзамен, игру в квиддич или же философский камень, который охранял Пушок. Последнее вызывало на лице девочки улыбку. Это же в стиле Хагрида — назвать огромную страшную трехглавую собаку Пушком. В очередной раз говоря о причастии Снегга к камню, оба не заметили, как за их спинами появился сам объект их беседы. — Клиффорд, Поттер, вы всё уже сделали? Всё знаете? — апатично прошипел брюнет, а в его глазах проскользнула неприязнь к обоим ученикам. — Нет, профессор, простите, — тихо ответила Лина, виновато глядя на мужчину, после чего тот на секунду застыл. — Нотт к Поттеру, Клиффорд к Малфою. Быстро, — уже более мягким, что было очень странно, голосом произнёс профессор зелий. Слизеринцы, как и Гарри, поморщились, но всё же выполнили указание профессора. Когда Лина села на своё новое место на этот урок, услышала от Малфоя надменное: «грязнокровка», однако просто улыбнулась уголками губ, посмотрев на него, но тут же с лица исчезла радость, когда она взяла в руку перо и стала записывать слова Северуса. Драко не сразу смог продолжить писать, он был крайне удивлён реакцией гриффиндорки. Почему она даже не расстроилась? Пока он смотрел, как тощая маглорождённая с интересом слушала его крестного, успевая при этом заполнять конспект, Малфой лишь мог недоумевать, делая краткие пометки. Блондин не до конца понимал, почему она ни разу даже не сделала обиженное лицо, будто её и не задевали его слова. Слизеринцу это совсем не нравилось — ему удавалось задеть любого ученика их курса, а с ней всё было по-другому. Вдруг он приметил, что руки её еле заметно трясутся, словно она переживает, однако, как только он обратил внимание на пергамент, понял, что дело вовсе не в нервах. Все её аккуратные записи пропадали под растущей лужицей крови, что привело в ужас Малфоя. Только что этого не было, а спустя секунду из её носа не капала, а лилась алая жидкость, наполняя воздух резким металлическим запахом. — Что с тобой? — громко спросил мальчик, дотронувшись до плеча девочки, даже не поморщившись, а ведь она магловская сиротка. Ученики это заметили, но после и сами поняли, почему. Профессор повернулся к гриффиндорке, когда она уже с палочкой в руках что-то шептала себе под нос, но ничего не помогало. В глазах всё темнело, она боялась потерять сознание, но продолжала подбирать заклинания, пока палочка не выпала у неё из рук. Снегг быстро подлетел к студентке, тут же выводя её из кабинета, рыкнув всем тихо сидеть на местах. Гарри подскочил с места, с ужасом наблюдая за подругой, хотел бы выйти за ними, но остановился, услышав: — Поттер, живо сядь на место! А Лина уже даже не смотрела в сторону друзей, перед глазами была пелена, ноги дрожали и не несли её. Последнее, о чём она подумала, прежде чем упасть без сознания, так это: «Я не разобралась».

***

— Ребят, только подумайте, я умудрилась на первом курсе дважды оказаться в больничном крыле. Кто-нибудь ещё верит в моё везение? Я никогда и не верила, так что ожидала подобное. Трое гриффиндорцев молчали, им было не до смеха, но всё же они сделали вид, что это уместно. Никто из них не мог понять, что с девочкой не так. Кровь просто так не льётся, а если так и бывает, то точно не в подобных количествах. Гарри и Гермиона переглянулись, Рон слегка улыбнулся, увидев радостное лицо девочки, а она старалась не двигаться, в руках держала платок, слегка запачканный кровью. На прикроватной тумбочке таких было не меньше дюжины. Малышка хотела бы найти слова, чтобы объясниться, но не могла. Сама она так и не разобралась в происходящем. — Мы принесли тебе Арию. Точнее, Гарри принёс. Я и находиться рядом со змеёй спокойно не могу, хоть она и безвредная, — улыбнулась Гермиона, а Поттер вытянул руку к Лине, с которой в одну секунду сползла на хозяйку медянка. — Я говорила тебе пойти к врачу, чтобы взять зелья, или же к директору. Зачем ты игнорировала мои просьбы? - зашипела Ария, вызвав едва заметный смешок со стороны хозяйки. Гриффиндорка нахмурилась и грустно взглянула на змею, пожав плечами. Она просто не могла иначе, привыкла справляться в одиночестве. Она даже друзьям не могла рассказать о своих проблемах, потому что боялась реакции или же просто не удавалось заставить себя откровенно поговорить с кем-то. Сложно. — Так что с тобой? — беспокойно спросил Поттер, нервно теребя рукав мантии. — Мне сказали, что не знают, чем это вызвано. У меня всё хорошо. Парни подозрительно переглянулись, а Гермиона легла рядом с подругой, приобняв её. Девочку до сих пор трясло от картины, которую они все видели пару часов назад на занятии. Губы Лины растянулись в яркой улыбке, а девочка наконец расслабилась, прижавшись ближе к Грейнджер. Она впервые за время пребывания в Хогвартсе начала считать себя нужной кому-то, не бесполезной и несчастной.

***

Поттер ухмыльнулся, слушая строгий голос профессора трансфигурации, но не из-за ситуации, в которую они попали этой ночью, а из-за того, что Лина, в отличии от них, вряд ли бы попалась. Им бы с друзьями такой же хитрости и ловкости, но они стоят напротив Макгонагалл благодаря Малфою, вскинувшего брови от слов преподавателя. — Извините, все четверо? Рон и Гермиона переглянулись, сдерживая смешок, но улыбка тут же сошла с их лиц после последующего вопроса женщины. — И, кстати, Поттер, вы случайно не видели мисс Клиффорд? — Нет, профессор. Разве она не в больничном крыле? — серьёзно спросил Гарри. — Она пропала, мы не можем её найти. Директор вечером приходил её проведать, но Аполлинарии не было на месте. Гриффиндорцы застыли на месте, да и Драко вдруг занервничал, но постарался скрыть это от других. Он и сам не понял почему, но ему важно, чтобы с девочкой всё было в порядке, особенно после утреннего инцидента. Перед ним словно до сих пор были её глаза, в которых читался ужас и страх.

***

Мрачная ночь только подкрепляла страх первокурсников, а ветер слегка трепал волосы волшебникам, которые в абсолютном молчании возвращались из Запретного леса, ещё прокручивая в голове всё, что происходило в нём. Гарри и Драко немножко тряслись из-за неизвестного существа, чуть не набросившегося на них, эта ситуация даже заставила их прекратить вечные перепалки. Вдруг Гарри услышал крик Гермионы, поэтому бросился вперёд, а Малфой вальяжной походкой шёл дальше, не обращая внимания на посторонние звуки. Он просто хотел поскорее добраться до своей кровати и лечь спать, чтобы забыть эту ночь. Поттер быстро добрался до друзей, после чего застыл на месте. На земле сидела Клиффорд, которая с непониманием крутила головой в разные стороны. Девочка не плакала, она была в истерике и ужасе. Всё её тело дрожало, а на руках была какая-то светящаяся серебряная субстанция, и Гарри сразу её узнал. — Лина, ты была в лесу? — удивлённо спросил Поттер, помогая подняться девочке с земли, но она не могла успокоиться, продолжая трястись. — Я не знаю, я ничего не помню! Совсем ничего, Гарри! Что происходит? — кричала ученица, даже не пытаясь быть сдержанной. На мгновение она замолчала из-за приступа кашля, который после стал напоминать тошноту. Поттер решился подойти к подруге, но тут же затормозил, увидев, как серебряная жидкость смешалась с алой. Девочка подняла испуганные глаза на друзей, а её тело бросило в жар. Она не понимала, что и почему происходит. Клиффорд не сумела взять себя в руки, поэтому просто побежала в сторону леса, не обращая внимания на крики позади себя. Ей не хотелось, чтобы люди видели её такой жалкой и испуганной, она ведь с факультета храбрости, так почему же так трясёт? Далеко убежать ей не удалось, Лина почувствовала на себе тёплые руки, которые заставили её остановиться. Подняв взгляд, она встретилась с ледяными серыми глазами, а Малфой не улыбался, смотря на руки брюнетки. Клиффорд отпрянула, но сознание словно прояснилось от столкновения со слизеринцем. Ей стало неловко и стыдно за своё поведение. — Извини, — робко прошептала Лина, стараясь не глядеть на однокурсника. — За что? — удивился Драко, всё ещё не пришедший в себя. — За то, что тебе пришлось трогать грязнокровку. Малфой замер из-за её слов, ему стало не по себе от того, что девочка так думала. Может его слова всё-таки задевали Клиффорд?