Light inside

Пока преподаватель трансфигурации старалась объяснить новую тему ученикам, они не могли сосредоточиться и сконцентрировать своё внимание на предмете, лежащем перед ними. Все мысли уносились к Тайной комнате и Наследнику Слизерина. Четвёрка второкурсников, сидевших на последних партах, не была исключением. Брюнет и рыжий тихо дискутировали о том, кто может быть потомком создателя змеиного факультета, а шатенка и черноволосая кое-как записывали слова профессора Макгонагалл, но это удавалось им очень сложно. После слов Рона, что Лину после дня открытия дуэльного клуба некоторые считают Наследницей Слизерина, Гарри подозрительно глянул на подругу, сидевшую рядом с Гермионой. Он бы никогда не поверил, что она открыла Тайную комнату, но взгляд упал на карман мантии, в котором время от времени шевелилась змея. Лина повсюду носила медянку, почти никогда не оставляла ту одну в комнате девочек (соседки чуть ли не умоляли девочку с янтарными глазами забирать её с собой, да и она против не была). Многие уже даже перестали обращать внимание на змею, находившуюся так близко к ним. Да и что может сделать существо, умещающееся на ладони? Однако после происшествия с Малфоем и неожиданно появившейся змеёй, которую девочка заставила остановиться, всем сразу были ясны две вещи: Лина змееуст, а также она не маглорождённая, а полукровка. В ряд чистокровных её никто не записывал из-за того, что Министерство подсчитывает каждого ребёнка, рождённого в магическом мире, а обладательница необычайных янтарных глаз в него не входила. Но ученица с каждым днём словно потихоньку теряла часть своей жизненной энергии, в большей степени это проявилось после нападения на Колина Криви, который по пятам ходил за ней. Лина тепло относилась к нему, считала одним из своих друзей, а после этого происшествия она вовсе переменилась. Поттер не знал о некоторых её делах, поэтому и понятия не имел, что было в голове гриффиндорки в данный момент. Он стал скучать по её громкому беззаботному смеху, он даже не понимает, что происходит. Почему она такая грустная и молчаливая? На прошлом курсе, когда был короткий период подобного отношения ко всему со стороны Лины, всё было совсем плохо. Именно поэтому Гарри стал присматривать за девочкой, но находил её только за чтением и записями в дневнике, запутываясь сильнее. Мальчик с круглыми очками не может понять, что происходит с Клиффорд. Как только преподаватель отпустил студентов, Лина подскочила с места и жестом попросила друзей пойти вслед за ней, что они и сделали. Она быстрым шагом вела их в туалет Плаксы Миртл — единственное место, где можно было спокойно обсудить всё, что только пожелаешь, не боясь, что кто-то подслушает конфиденциальную информацию. Оказавшись на месте, брюнетка села на неизвестно откуда взявшийся стул, закинула ногу на ногу и медленно начала объяснять, что же такое важное она поняла во время урока. — Ваш с Роном поход к Малфою дал лишь один вывод — мы с рыжиком были правы. Поэтому я начала думать о связи. Драко сказал, что комнату открывали пятьдесят лет назад. Я нашла сведения о 1943 году, когда из-за несчастного случая погибла девочка, даже больше скажу, она в данный момент где-то в школе. Ту студентку звали Миртл Уоррен. — Плакса Миртл, — замерли ученики, а Гермиона на секунду надула губы от досады, что это всё нашла не она. — К сожалению, она сейчас не появляется на людях, не знаю почему. Сколько бы я не приходила сюда, её я ни разу не застала. Но есть ещё кое-что. В тот же год один ученик был исключен — Рубеус Хагрид. Его направляли на разбирательства в Министерстве, хотя причина указана не была. В итоге ему сломали палочку, а Дамблдор разрешил ему остаться. — Сколько ты спишь, Лина? — мягко спросила Грейнджер, взглянув на синяки под глазами девочки. Гриффиндорка лишь ухмыльнулась, предпочитая не отвечать на заданный вопрос. Очень мало, Гермиона, очень мало.

***

Очередной вечер Клиффорд провела за воспоминаниями, уткнувшись в пустой дневник собственного отца. В душе скребло от ощущения неуверенности, словно она упускает какую-то деталь. Она уже довольно долго выискивала информацию о нём, но не все пазлы складывались в картину. Сперва гриффиндорка изучала разнообразные газеты, пытаясь отыскать хоть какое-то упоминание о Томе Реддле. Так она нашла газету о смерти магла и его семьи Литтл-Хэнглтон летом 1943 года, сразу же поняв, что это был отец владельца дневника. После девочка принялась за перепись чистокровных волшебников, чтобы найти там хоть какую-то связь, и это удалось ей без особых усилий. В той деревушке жили Мраксы, являвшиеся змееустами, а отца Меропы звали Марволо. Девушка умерла 1926, вполне возможно что после родов, а происшествия в школе были в том же 1943. Малышка очень удивилась этому сходству, уже начиная предполагать самые худшие варианты. Наследником Слизерина мог быть и её собственный отец. А что, если это он открыл комнату? Он был на пятом курсе, ведь в школу был зачислен почти в двенадцать лет. Но из-за юного возраста Клиффорд сразу же откинула эту мысль дальше. Не способен подросток на убийство, особенно такой приятный и вежливый, каким она его видела. Не мог. Но и в этом успешном исследовании своей родословной была несостыковка. Она видела имя и фразу, написанные в дневнике юноши, когда она спрашивала его о кольце, что потом принадлежало ей. «I am Lord Voldemort» и «Tom Marvolo Riddle». Но сам факт этого очень напрягал, ведь Темный лорд появился куда позже. Первое упоминание о главе Пожирателей смерти, как и о них самих, было только в пятидесятых годах, а она видела воспоминания сороковых. Руки гриффиндорки сами по себе вывели на пергаменте эти имена, после чего около пятнадцати минут смотрела на них, пытаясь выявить хоть какую-то связь, но голова была пуста, что не странно. Без нормального сна и питания очень сложно ясно мыслить, особенно если это сочетается с постоянными тренировками по квиддичу и усердным обучением. Но вдруг Лина заметила некое сходство — буквы повторялись. Она стала выводить фразу заново, но теперь зачёркивая буквы имени её отца. И, когда она закончила, лишних не было. Перо выпало из рук, а листок она в ту же секунду бросила в камин, но скорее от шока, нежели от желания. Уже через секунду она от ужаса замерла, смотря в одну точку. Клиффорд не знала точно, сколько она уже сидела перед камином, стеклянными глазами рассматривая, как тлеет бумага, которая мгновениями ранее перевернула её жизнь. Девочка заставила себя встать лишь тогда, когда услышала тихие шаги со стороны спален. Поднявшись с дивана, она рванула куда глаза смотрели, девочка даже не понимала, куда именно идёт, ноги сами несли её всё дальше в глубь замка, где в темноте она могла бы скрыть отчаяние в глазах и слёзы, стекающие с щёк. Лина не хотела верить в происходящее, она хотела, чтобы это всё оказалось кошмарным сном, а не реальностью.

Он мой отец. Он. Мой. Отец.

Дрожь решила сработать как никогда сильно, из-за чего тело отказалось работать уже на четвёртом этаже. Рядом был зал трофеев, в который она еле-еле заползла. Как назло, напротив неё находился кубок Тому за заслуги перед школой. Боже, это настолько смешно и иронично, что она готова часами истерично хохотать напротив этой награды. Лина легла на пол, смотря в потолок. Делать ничего не хотелось. До отбоя оставалось не так уж много времени, за окном уже было темно, но идти обратно не было никакого желания. Закрыв глаза, она расслабилась, впитывая в себя прохладу свежего ветра и холодного пола, не обращая ни на что внимания. Если бы этим можно было вытолкать всю новую информацию из головы, она бы это сделала. Но теперь она совсем не понимает, что должна делать. Она — лучшая подруга мальчика, который выжил, она — дочь волшебника, который пытался убить его. Девочка пришла в себя, когда чья-то тёплая рука дотронулась до её шеи. — Клиффорд, ты совсем чокнутая? Я думал, что и на тебя напали, — облегчённо вздохнул слизеринец, когда она открыла глаза, а после упал рядом. — Что ты здесь делаешь? — Просто проходил мимо, — он спокойно пожал плечами, однако голос Малфоя едва дрогнул, выдавая волнение за гриффиндорку, от чего последняя улыбнулась. Неужели мальчик с серебристо-зелёным галстуком переживает за неё? — Тебя совсем не пугают нападения? Почему ты здесь одна? — Все знают, что я полукровка, с того момента, как увидели, что я говорю со змеёй, — без эмоций бросила Лина, скрывая свои глаза, в которых можно было прочесть ужас. — Не забывай, что Слизерин хотел, чтобы в его школе учились лишь чистокровные, то есть под прицел попадают и полукровки, а ты не сильно отличаешься по крови. — По крови? — В остальном ты другая. Я, будь на месте Наследника Слизерина, тронул бы тебя в последнюю очередь, — блондин произнёс эту фразу прежде, чем её смысл успел дойти до его головы, поэтому через пару секунд он осёкся, а на его лице появились едва заметные алые пятна. — Как мило, — засмеялась девочка, что сделал и Драко, стараясь ладонями скрыть своё лицо, хоть и понимал, что собеседница и не заметила бы его смущения в такой поздний час. Слизеринец со странной и подозрительной заботой помог Клиффорд встать и проводил её до портрета Полной Дамы, после чего попрощался и мигом удалился. Но кое-что Лина не заметила в нём. Мальчик всё же смог разглядеть в её глазах ужас, которого прежде он никогда не замечал в них, да и всё подкреплялось дрожью тела и полной дезориентацией. Малфою пришлось несколько раз поворачивать её в другую сторону, что странно. Драко знал путь до их башни куда хуже, но путалась только гриффиндорка. Всю обратную дорогу он только и мог думать об одном: «Что же привело её в подобное состояние?»

***

После ужасного открытия, которое заставило Клиффорд пролежать в кровати трое суток и плакать навзрыд, она всё же удосужилась выйти из комнаты, хоть и не в самом лучшем виде: грязные волосы запутались, на лице нездоровая бледность, а под красными опухшими глазами большие тёмные синяки. Многие гриффиндорцы удивились, увидев подругу в таком состоянии, но никто не допытывал её вопросами, ведь по выражению лица всё понимали — она не ответит ни на один. Даже Вуд молчал, хотя девочка из-за личных причин пропустила тренировки, да и на сегодняшнем матче, как он понял, её не будет. Ему повезло, что у Алисии не было никаких долгов по учебе. Через пару мгновений в окно залетела сова, бросившая в руки Лины посылку, от чего змея, обвивающая тонкое запястье, вздрогнула. Девочка вылезла из кровати только ради этого, так что, раскрыв, она не удивилась от содержимого коробочки. Внутри была бутылка воды и парочка фруктов. Директор присылал ей еду последние три дня, однако до этого у неё не было сил подняться и хоть что-то поесть. Сегодня же девочки чуть ли не силком подняли её и заставили хотя бы сходить на завтрак. Но на дне коробочки девочка заметила маленькую записку, которая не сразу привлекла её внимание. «Я знаю, что ты не встаешь с кровати, игнорируя всех вокруг. Гарри поведал мне, что ты еле выпила стакан воды, которым тебя поила мисс Грейнджер. К сожалению, мне придётся настоять, чтобы ты соизволила зайти в мой кабинет в ближайшее время. P.S. Не хочешь лимонных долек?» Клиффорд бы улыбнулась, будь у неё на это силы, но она лишь прикрыла глаза, глубоко вздохнула и направилась обратно в спальню, чтобы набросить поверх пижамы мантию. Ей всё равно, что кто подумает, ведь в голове на повторе крутилась одна мысль: «Я дочь монстра». Уже открывая дверь в сторону женских комнат, Лина вдруг почувствовала, как на её плечо мягко опустилась чья-то рука. Немного повернув голову, она увидела перед собой чёрные волосы и изумрудные глаза. — Ли, что случилось? — тихо спросил Поттер, а его голос безумно дрожал. Он не привык видеть свою весёлую подругу в подобном состоянии. Каждый раз это означало, что произошло нечто плохое. — Всё отлично, Гарри. Извини, я спешу, — хрипло бросила Клиффорд, а мальчик замер на месте. Она еле смогла выдавить из себя пару фраз, а голос словно не принадлежал гриффиндорке. Он никогда не слышал такой интонации, пропитанной отчаянием и печалью. Пару мгновений он просто смотрел в пустоту, а когда смог придти в себя, Лины уже не было рядом. Поттер совсем ничего не понимает.

***

Дамблдор сегодня был совсем потерянным, его взгляд приобретал грусть, как только находил студентку второго курса, которая без сил лежала на диване, не обращая ни на что внимания. Директор за два года очень привязался к этому солнечному ребёнку, поэтому видеть девочку в подобном расположении духа было для него мучительно. На секунду он вдруг даже подумал, что она не просто его ученица, а его дочь. Именно такие чувства ведь должен испытывать родитель, когда видит, как его чадо потухает? Клиффорд не смотрела в сторону Альбуса, лишь думала и думала о том, что он всё прекрасно знает. Он знает, чья кровь течёт в её жилах, кто породил её и кто однажды сможет придти за ней. Удручающие мысли росли в геометрической прогрессии. В какой-то момент в голове брюнетки появилась совсем абсурдная теория: «Он вернётся и убьёт меня». Абсурдом её можно было назвать из-за одной детали — он много раз мог убить её, но так и не сделал этого. Директор тяжело вздохнул и стал рассматривать Лину. Его немного повеселил её внешний вид, ведь чёрная мантия факультета не особо сочеталась с алой пижамой, усеянной изображениями бабочек. На ногах бежевые тапочки, в которых она обычно ходит только в спальне, а волосы она завязала в самый неаккуратный пучок, который только приходилось видеть мужчине. Глаза как-то сами по себе нашли тонкие пальцы Клиффорд, которыми время от времени она постукивала по подлокотнику. Но на указательном Альбус вдруг заметил кольцо, которое прежде носил другой ученик его школы. — Лина, откуда оно у тебя? — настороженно спросил директор, медленно подходя к девочке, наконец поднявшей на него свои янтарные глаза, наполненные подозрительностью и интересом. — С рождения, сэр. А что, оно вам знакомо? — Показалось, видимо, — улыбнулся мужчина, но в его голове теперь засел вопрос: «Почему Том оставил его ей?» Однако Лина уже прекрасно знала, что это кольцо он видит не в первый раз. Директор соврал ей. Снова. — Вы что-то хотели, но молчите уже в течение часа. Если вы не собираетесь ничего мне говорить, то я желаю вернуться обратно в постель. Я не очень хорошо себя чувствую, — устало вздохнув, малышка хотела бы покинуть кабинет директора. — Мисс Грейнджер, — медленно прошептал Дамблдор. — Она в больничном крыле. Клиффорд сначала застыла в проёме, а после спустилась на пол, опираясь на дверной косяк, не веря словам, прозвучавшим мгновением ранее. Слёзы стали медленно наполнять глаза, хотя ещё утром она думала, что их не осталось. Она виновна. Опять.