Light inside

Июнь принёс отличную погоду, которой студенты, к сожалению, не смогли в полной мере насладиться. Хогвартс наполнился тишиной, занятия официально закончились, а до начала экзаменов оставалось ничтожно мало времени. В гостиной Гриффиндора витали напряжение и волнение, никто не решался нарушить молчание, боясь попасть под горячую руку Перси, готовившегося к важнейшей сдаче в конце седьмого курса, или Гермионы и Лины, зубривших целых двенадцать дисциплин. Гарри и Рона также привело в ужас расписание девушек, у которых на день приходилось по два экзамена на одно и то же время. Впрочем, они это никак не прокомментировали, лишь отмахнулись от вопросов друзей, сказав, что никакой ошибки нет. В последний выходной отличница попыталась на пару часов отложить книги и расслабиться, но столкнулась с проблемой — она не нашла в спальне Клиффорд, которую планировала позвать на завтрак. Шатенка вмиг догадалась, что искать соседку нужно в библиотеке, и направилась на четвёртый этаж школы. Конечно, брюнетка сидела в одиночестве за столом в читальном зале. Она перебирала газеты, журналы и альбомы, чем очень удивила подругу. Грейнджер не понимала, зачем Лине понадобилось рыться в куче бумаг в семь часов утра в воскресенье. Подойдя ближе к колдунье, Гермиона заметила, что лицо Лины неописуемо бледное, а волосы довольно крупными растрепанными прядями выбились из пучка. — Доброе утро, Лина. Ты что, вообще не ложилась? — с упрёком произнесла Грейнджер. Аполлинария подпрыгнула на стуле и резко повернулась к обратившейся к ней маглорождённой, устремив на ту взгляд, в котором читалось замешательство. Посвятив поискам информации больше шести часов, она настолько устала, что с трудом могла определить, кто перед ней стоит. Клиффорд дрожащими пальцами отодвинула от себя блокнот и потёрла виски, стараясь не зацикливаться на кошмарной головной боли. — Мерлин, тебе необходимо поспать, — выдохнула Геримона, усевшись рядом с ней. Гермиона замерла, а её брови медленно поползли вверх, когда она нашла странность. Во всех газетах и журналах, лежащих перед ней, было неоднократно обведено одно и то же имя — Сириус Блэк. — Что ты делаешь? — изумлённо прошептала шатенка, просматривая заголовки и фотографии и не решаясь дотронуться до них, чтобы не вызвать гнева подруги. — Я изучаю дело Сириуса, — взяв перо в руки, пояснила Аполлинария, продолжая смотреть на записи. — Всё неоднозначно, я полна сомнений. Может быть, обвинения ложны, а Блэк не убийца? Но этому нет никаких подтверждений. Наверное, я что-то упускаю. А без весомых доказательств я не смогу заявиться к Гарри и объявить, что его крёстный невиновен. — Ты делаешь это для Поттера? Мне кажется, он будет тронут, когда узнает. — Никому не говори, Герми. Я ищу то, что облегчило бы Гарри жизнь, но пока всё, что у меня есть — незначительные мелочи и догадки. С февраля я каждые выходные просматриваю то, что связано с Сириусом, архивы школьных годов. Я столько времени на поиски убила впустую! Грейнджер обняла Лину и запустила пальцы в угольно-чёрные волосы, а та опустила голову ей на грудь и отчаянно выдохнула. Клиффорд и правда запуталась. В её жизни всё смешалось: проблемы со сном, кошмары, ушедшие на второй план относительно недавно, отношения с окружающими, изнурительная учёба. Как в этом хаосе её посетила идея закопаться в проблемы ещё глубже — пусть даже и с самыми чистыми намерениями? Объяснялось это довольно просто: Аполлинария безмерно любила Поттера, и ей было невыносимо больно наблюдать за его страданиями. Однако она и не представляла, что столкнётся с подобным количеством несостыковок. Первое, что её беспокоило, — отсутствие расследования как такового. Авроры опросили свидетелей, после чего дело сразу же закрыли, а Блэка отправили в Азкабан. Вторым пунктом в списке волнующих моментов стала информация, которую она узнала от Хагрида. Тот поведал, что Сириус лично приехал к Поттерам, когда те пали от руки Волан-де-Морта, и сразу же отправился на поиски Петтигрю. Будь Блэк виновен, в данном поступке не было бы никакого смысла — побег выглядел гораздо логичнее. Третий пункт касался вопроса об останках Питера. В малоизвестном журнале опубликовали краткое интервью очевидца, где тот упомянул интересную подробность рокового дня — от Петтигрю остался только палец. Мужчина мог превратиться в кровавое месиво целиком, но чтобы тело разлетелось на маленькие кусочки, а часть плоти осталась в целости? О таком Лина не слышала. Также Гарри рассказал, что недавно видел имя убитого двенадцать лет назад волшебника на Карте Мародеров. Клиффорд поспешила устроить допрос Люпину, и тот обмолвился, что сам терялся в догадках, ведь карта никогда не ошибалась. Список в старом блокноте закончился одним словом: «Близость». Гриффиндорка отыскала колдографии Джеймса и Сириуса, на которых присутствовали и Ремус с Питером. У друзей была особая связь — она поняла это, едва посмотрев на смеющихся Блэка и Поттера. Лучший друг не пошёл бы на столь ужасное предательство. А вот Питер казался Лине попросту жалким. Слабейшее звено в компании. Подобные ему личности не способны к самостоятельности, они следуют за сильными, каким и был Тёмный Лорд. Теперь юная волшебница задалась вопросом: мог ли Петтигрю, в теории, остаться жив, но продолжать скрываться? У неё возникала лишь одна зацепка — Люпин. Вдруг лучшие друзья решили поддержать его во время превращений в оборотня? Любознательным юношам, какими, судя по описанию Дамблдора, являлись мародеры, могла прийти в голову мысль об анимагии. Дикое предположение, но оно объясняло и побег Сириуса из Азкабана, и исчезновение Питера. Лина совершенно запуталась. У неё были только теории и никаких фактов, что удручало её. Ведь это дело единственное, что помогло бы Гарри вернуться в нормальное состояние.

***

Гриффиндорки едва притронулись к завтраку, оживлённо обсуждая находки Аполлинарии. Гермиона то и дело восклицала, а после прикрывала рот ладонями, оглядываясь на несколько десятков студентов, сидящих неподалёку от них. Окружающие не обращали особого внимания на их беседу, поэтому девушки тихонько продолжали обсуждать дело Блэка. Грейнджер не удивилась тому, что преподаватель Защиты от тёмных искусств — оборотень, как оказалось, она уже догадалась. Однако предположение, что Петтигрю жив, её заставило сомневаться. Лишь один из находившихся в Большом зале волшебников наблюдал за ними — Малфой. В последнее время стоило Клиффорд появиться в зоне видимости, он ощущал нарастающее внутри него чувство блаженства, которое затем мгновенно сменялось раздражением. Драко приводила в ступор мысль, что присутствие Лины было способно превращать его из надменного наследника древнего чистокровного рода в обычного парня, с обожанием смотрящего на однокурсницу. Он понятия не имел, с чем связана данная реакция, поскольку малейшие догадки о симпатии безжалостно давил, не давая им оформиться. Слизеринец не влюбился бы в гриффиндорку, особенно такой, как Малфой. Парень отвернулся от брюнетки и заметил копну рыжих волос, с усилием подавив желание поморщиться. Только он так и не понял, зачем сдержался. Когда Клиффорд увидела в дверях Большого зала Поттера и Уизли, она шепнула соседке, что стоит прекратить разговор. Парни были на удивление бодрыми, они быстро оказались рядом с подругами и сели за стол напротив. — Доброе утро, Лина, — бросил Рон, улыбнувшись, а после, переведя взгляд на Грейнджер, спросил уже не так жизнерадостно. — Как спалось с мыслью, что твой кот — убийца? — Рон, ты мой друг, — в голосе Аполлин проскользнули нотки грусти, поскольку она устала слушать перепалки лучших друзей, — но и Гермиона тоже. Если ты будешь вечно её упрекать, я перестану общаться с тобой. Как ты не понимаешь, что подобное отношение ранит? Она заботится о вас, а вы всё воспринимаете в штыки. Твоя крыса могла убежать. Я, например, отпускаю Арию на поиски еды ежедневно, но она возвращается. — Во-первых, ты можешь её обратно позвать, — запротестовал Уизли, нахмурившись. — А, во-вторых, мне жилось спокойнее, когда я думал, что твоя змея постоянно лежит у тебя в кармане. — И мне тоже, — поддержала Гермиона, принимаясь с опасением озираться по сторонам. — Соседкам лучше не говори, — захохотал Поттер, прижавшись лбом к плечу Лины, и у той в ответ дрогнули уголки губ. — Она спит после перекуса, — успокоила Клиффорд Грейнджер и Уизли. — А нам стоило бы вернуться к подготовке! Завтра первые экзамены. Рон и Гарри одновременно закатили глаза, а девушки посмотрели на них с нескрываемым укором, синхронно покачав головой. Гриффиндорцы громко засмеялись и занялись завтраком, пообещав, что через час они сядут за повторение предметов в библиотеке.

***

На следующий день третьекурсники сдавали первые экзамены — Нумерологию и Трансфигурацию. Профессор Вектор попросил написать эссе про известное магическое число «семь», что для Гермионы и Лины не составило труда — они пару раз перечитывали статью ученой Бриджит Венлок. С заданием Макгонагалл — превратить черепаху в чайник — девушки тоже справились, хотя и не так идеально, как планировали. У шатенки возникли проблемы с носиком, а брюнетка жаловалась на ручку, что остальные студенты восприняли достаточно остро, поскольку немногие закончили преображение. Во второй половине дня ученики приступили к Древним рунам и Заклинаниям. Третий экзамен вымотал отличниц — преподаватель раздал всем по отрывку текста, написанного рунами, который нужно было перевести, что они едва успели сделать. Зато Веселящие чары вернули их в форму, особенно после инцидента с взволнованным Поттером и заливающимся истерическим смехом Уизли. Во вторник им предстояли экзамены по Уходу за волшебными существами, Зельеварение и Астрономия. Впрочем, и с этим четвёрка гриффиндорцев справилась. Хагрид из-за случая с Малфоем и Линой дал простейшее задание — уход за флоббер-червями, к которых для успешной сдачи не надо было даже прикасаться. Герми и Ли приготовили чуть ли не лучшие Морочащие закваски, а вот Рон и Гарри так и не смогли сгустить зелье, но не отчаивались, несмотря на то, что Снейп и правда являлся очень строгим преподавателем. Дисциплина профессора Синистры оказалась одной из самых интересных для сдачи. Ученики должны были обозначить на карте любое созвездие, отметив названия звезд и установив их размеры при помощи телескопа. Когда наступил третий день экзаменов, девушки ощущали чрезмерную усталость. Позади остались уже семь сданных предметов, тогда как у остальных — лишь пять. Сочинение по средневековой охоте на ведьм привидению Биннсу они написали прекрасно, а потом показали отличный результат по содержанию Паффопода, защищая Травологию. Измотанные, ученицы направились на ужин, но практически отключились за столом в Большом зале, где их и нашли Рон и Гарри. Парней, разбудивших гриффиндорок, ждало настоящее потрясение, поскольку их первыми словами стали: «Нужно идти на ЗОТИ? Мы проспали?» — Защита от тёмных искусств завтра, — выдохнул Поттер, потирая виски, ноющие от боли. — Но вы вымотались, вам необходимо вернуться в спальни! — попытался убедить подруг Уизли, заботливо коснувшись плеча Грейнджер. — Нет, у нас всё под контролем! — возразили студентки, однако в их голосах звучала усталость. Гриффиндорки всё же согласились отправиться спать и пообещали не выходить из комнаты до самого рассвета. Так что наутро и Лина, и Гермиона выглядели полными сил и решимости. Четверг начался потрясающей полосой препятствий с волшебными тварями, устроенной Люпином, от чего все загорелись энтузиазмом. В отличие от довольно скучных предыдущих экзаменов, этот заставлял погрузиться в предмет с головой. Четвёрка отлично прошла Гриндилоу, Красных колпаков и Болотных фонариков, однако с боггартом, притаившимся в дупле старого дуба, не все из них справились хорошо. К счастью, Рон и Гарри прекрасно сумели поддержать девушек и помочь им прийти в себя. У Грейнджер едва не началась истерика, когда перед ней предстала Минерва Макгонагалл, говорящая, что девушка провалила экзамены. Клиффорд же закончила сдачу с белым от ужаса лицом, но никто так и не смог выяснить, что именно она увидела. Лина молча смотрела в одну точку, вспоминая, как перед ней появилось её отражение — но на несколько лет старше, в образе Пожирательницы Смерти, сопровождаемую Волан-де-Мортом. Том наклонился над ней и прошептал: «Ты— моя копия, и скоро я докажу тебе это». Весь оставшийся день Аполлинария провела в ступоре от охватившего её кошмара. Люпин, догадывающийся, что привело девушку в подобное состояние, даже хотел настоять на том, чтобы ей перенесли сдачу на следующий день. Однако она отрицательно замотала головой и вместе с друзьями продолжила испытания. Следом Гермиона и Лина сдавали Магловедение. Они довольно быстро написали краткое изложение традиций и жизни британских маглов, после чего Клиффорд последовала с Роном и Гарри на Прорицание. Поттер, как и Уизли, вышел из кабинета, сказав, что наврал, но Лина, хоть и заметила, что он поведал не всё, не горела желанием расспрашивать его, так как шла следующей. Аполлинария боялась провалиться, ведь лгать она совершенно не умела. К её удивлению, врать не пришлось. Стоило ей прикоснуться к хрустальному шару, перед ней появилась картина: мрачный полуразваленный дом, огромная змея зеленовато-коричневого оттенка, яркая вспышка изумрудного цвета. Обратив внимание на навернувшиеся на глаза студентки слёзы, профессор Трелони поверила в правдивость её слов и поставила «превосходно». На этой странной и загадочной ноте и закончилась экзаменационная неделя.

***

Аполлинария с огромным трудом открыла глаза, в которые бил яркий солнечный свет. В ушах у неё стоял надоедающий звон, а виски болезненно покалывало. Повернувшись, она огляделась и поняла, что находится в Больничном крыле, а рядом на койках лежат Рон, Гарри и Гермиона. В голове стремительно всплывали разрозненные моменты вчерашнего вечера, смешивающиеся между собой: посещение Хагрида, найденная Короста, извинения Уизли перед Грейнджер, непринуждённые разговоры, столкновение с псом, в итоге оказавшимся анимагом Сириусом Блэком, появление Люпина и Снейпа… Отрывки вновь и вновь возникали перед Линой. — Стойте, прошу вас, — вымолвила брюнетка, выйдя вперёд и повернувшись спиной к Сириусу, этим показывая доверие к беглецу. — Давай выслушаем его. Вдруг он не виноват… Лина не успела закончить фразу, Избранный оскалился и посмотрел на подругу так, будто та его предала. — Как ты можешь предлагать такое? — воскликнул он. — Ты не представляешь, что я чувствую! Он сдал моих родителей Волан-де-Морту, Ли. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Выслушал человека, который лишил меня матери и отца? Слова Гарри были пропитаны безнадежностью и болью, но на лице читалась злость и гнев. Звук собственного голоса оглушал девушку, она была не в состоянии до конца понять, как очутилась в школе. Хотелось опять окунуться в глубокий сон, однако любопытство сдавливало горло. Она напряглась, стараясь вспомнить каждую мелочь вчерашнего дня. — Вы говорите о Петтигрю? — загорелась Лина, подходя вплотную к волшебникам и с нетерпением глядя на них. — Всё дело в анимагии? Ваши друзья решили вас поддержать, поэтому связались с ней, да? Девушка медленно поднялась с кровати, прижав ладонь к ноющей ключице. Любое движение отдавало резкой болью в теле, а всё вокруг словно плыло, но она не понимала, чем было вызвано подобное состояние. Крайний день экзаменов выдался и впрямь чересчур насыщенным. Появившийся в самый неподходящий момент профессор Снейп заставил находившихся в Визжащей хижине волшебников замолчать и уставиться на него. Не растерялась лишь Аполлинария, которая с умоляющим выражением лица приблизилась к нему и попросила дать им объясниться. Что повергло всех в шок — Северус сделал это. Он и сам не осознал, почему опустил палочку, заметив янтарные глаза девушки, но подумал, что с каждой секундой всё лучше понимает, за что Дамблдор так сильно любит эту студентку. А последовавшее за этим превращение домашней крысы в коротышку с мышиным цветом волос и изнурённым видом окончательно шокировало присутствующих. Послышались тихие хрипы, а значит Гарри и Гермиона начали приходить в себя. Студентка, двигаясь через силу, подошла к Поттеру, села рядом с ним и сжала ледяную ладонь друга, обратив внимание на царапины на скулах. — Ты спал в одной постели с тридцатилетним мужчиной, — прыснула от смеха Клиффорд, а все, помимо Блэка, который едва заметно ухмыльнулся, посмотрели на неё с укором. — Что? — Не время для шуток, Лина, — грозно зарычала Гермиона. — Хорошо, сделаю полезную вещь. Манери ин туо корпоре*! — закричала девушка, направив палочку на Питера. — Это заклинание лишит его возможности обращаться в себя. Вычитала в книге об анимагии, купленной Дамблдором заграницей. В том, чтобы быть приёмной дочерью директора, есть огромные плюсы. Избранный неторопливо открыл глаза, мгновенно подскочил и опустил взгляд на плечо девушки, высматривая раны. Наткнувшись на глубокие параллельные порезы на оголённой ключице, парень побледнел ещё сильнее и нерешительно дотронулся до руки Лины. — Сильно болит? — тихо спросил мальчик-который-выжил, на что подруга отрицательно качнула головой и крепко обняла Поттера. Действия подростков разозлили оборотня, стоявшего перед ними, поэтому тот бросился на них. Лина выскочила вперед — и в тот же миг отлетела на несколько метров от сильного удара изменившегося под влиянием полной луны Люпина. Ученица попыталась встать с земли, но ей помог подняться Северус, на предплечье которого она смогла опереться. Из ран брызнула кровь, но Клиффорд упорно игнорировала ранение — её беспокоила лишь безопасность друзей. Гриффиндорцы не сразу заметили, как к ним подсела Гермиона. Грейнджер устало взглянула на Лину и Гарри и сжала их ладони в знак поддержки. — Вы не представляете, как я рада, что всё закончилось, — оживилась Лина, облегчённо выдохнув. — А я в восторге, что у вас были маховики времени, — громко засмеялся Поттер, обратив внимание на спящего Уизли. — Мы бы и без них справились, если бы Петтигрю не умудрился выхватить у меня палочку. Клиффорд с трудом тащила на себе раненого анимагом Рона, сдерживая стоны от боли, вызванной порезами на плече. Северус же вёл прикованного к себе Питера, поникшего настолько, что он выглядел вдвое старше своих лет. Не успела Лина понять, что произошло, как её палочка, ранее торчащая из кармана мантии, оказалась в руках Петтигрю. — Ли, ты же в итоге заперла его, — поддержала охотницу Грейнджер, а уголки её губ дрогнули. — А вы спасли себя от дементоров. Вы молодцы! — Знаешь, благодаря тебе Питер не сбежал, и Сириуса точно оправдают, — в глазах Поттера читалось счастье, которое она так давно желала увидеть. Аполлинария была счастлива. Гриффиндорцы изловили предателя, которого позже, скорее всего, доставят в Азкабан, крёстный отец Гарри будет оправдан, а тот получит возможность перебраться к нему. Одним словом — этот год в Хогвартсе был наилучшим, и закончился он не просто хорошо, а потрясающе.

***

Вскоре после роковой ночи студенты узнали результаты экзаменов: Рон и Гарри не могли похвастаться Прорицанием и Зельеварением, а Гемриона и Лина, что было совсем не удивительно, благодаря усердию и бессонным ночам, защитили все дисциплины на «превосходно». Конечно, оценки отошли на второй план, когда Поттера разочаровали новостью — ему не разрешалось переезжать к крёстному отцу, пока расследование официально не признает Блэка невиновным и не получит разъяснений, каким образом он сумел покинуть Азкабан. Друзья пытались поддержать юношу, но он всё же собирал чемодан к Дурслям с довольно разочарованным выражением лица, и Клиффорд его прекрасно понимала. Ко всему прочему добавилась весть об увольнении профессора Люпина, повергшая в шок учеников, которые считали его лучшим преподавателем Защиты от тёмных искусств. Учителя не оглашали причину его ухода, однако четвёрка гриффиндорцев понимала, в чём дело. Ремуса терзала совесть из-за того, что он в обличье оборотня причинил вред Аполлинарии, хоть та даже не показала рану в Больничном крыле, чтобы не подводить профессора. Помимо узкого круга людей, никто в Хогвартсе так и не узнал, что Люпин — оборотень. Самым напряжённым оставался директор, которому предстояла непростая беседа с приёмной дочерью. Он несколько дней репетировал речь, пытался подобрать правильные слова и найти способ поддержать её. Когда Дамблдор, наконец, был готов раскрыть тайну Клиффорд, он с совой передал студентке просьбу зайти к нему. Ждал он недолго, стук в дверь прозвучал спустя двадцать минут после отправки письма. — Заходи, Аполлинария, — с ноткой тревоги пробормотал Альбус, садясь за стол. Дверь со скрипом открылась и через секунду напротив него разместилась Лина, счастливо улыбающаяся и абсолютно не готовая к серьёзному разговору. — Вы что-то хотели, сэр? — взволнованно поинтересовалась девушка, ведь она редко видела Дамблдора настолько встревоженным. — Пришло время поговорить с тобой о твоём отце, — начал было старый волшебник, как вдруг заметил перемену в лице гриффиндорки — она нахмурилась и поджала губы. — Не переживайте, я знаю, кто он, — прочитав удивление в глазах собеседника, Лина пояснила. — Вы забыли? Зеркало желаний и дневник сыграли огромную роль в данном открытии. Как следует порывшись в архивах и книгах, я отыскала то, что его связывает с семьей Мракс, и осведомилась о смертях, преследующих его. У меня было время, чтобы смириться с тем, что Волан-де-Морт — мой отец. Но как давно вы поняли? Директор на миг застыл, однако сразу же пришёл в себя, ведь он был готов к тому, что девушка, благодаря логике и сообразительности, могла выяснить правду. Он ухмыльнулся и решил рассказать ту часть, которая точно неизвестна ей. — Твоя мама — её звали Кэтлин Эйвери — наведалась ко мне в полном отчаянии вместе с годовалой девочкой, — произнёс волшебник. — Это она назвала тебя Аполлинарией. Она попросила лишь об одном — чтобы я после того, как Тёмный Лорд убьёт её, нашёл тебя, обеспечил нормальную жизнь до поступления в Хогвартс и скрыл то, чья ты дочь. Понятия не имею, каким образом Мисс Эйвери догадалась о скорой смерти. Это было в середине октября, я думал, что для Волан-де-Морта первостепенной проблемой являлся Гарри, поэтому сначала занимался вопросом Поттеров. Когда я всё же прибыл в дом вечером двадцать пятого октября, я нашёл там её бездыханное тело. Я забрал из её рук амулет, — тот, который сейчас на тебе, — призвал авроров и поклялся самому себе, что найду тебя. Когда я увидел в списках твоё имя, сразу же направился в приют, ужасаясь, что ты провела там десять лет. И я сразу понял, что ты её дочь, по глазам, хотя в остальном ты больше напоминала отца. Клиффорд не сразу пришла в себя, пару мгновений она молча глядела то на кольцо, то на амулет. Она не понимала, как ответить Дамблдору. Директор не хотел рассказом причинить боль третьекурсницы, однако она чувствовала себя отвратительно. Раньше Лина была уверена в том, что родилась нежелательной и отвергнутой собственными родителями. Неужели всю свою сознательную жизнь она была неправа? А ведь именно это самое трудное для неё — признать ошибку. — Почему мама просила о помощи вас? — голос стал ниже и грубее, а во взгляде появилось замешательство. — У неё же была семья. Эйвери, как я знаю, до сих пор живут и здравствуют. — Дело в том, что её брат-близнец являлся Пожирателем Смерти. Благодаря ему Кэтлин и познакомилась с Томом. Когда она поделилась с ним, что Реддл намерен что-то сделать с тобой, он не поверил ей, о чём потом горько пожалел. Эйвери хранил преданность Лорду и думал, что сестра бредит. Он представить не мог, что есть отцы, способные навредить ребёнку. Да, Том холоден, но он видел, с каким обожанием и одержимостью Волан-де-Морт смотрел на тебя, Аполлинария. Полагаю, у него были на тебя огромные планы. — Получается, у меня есть дядя? Он жив? — Клиффорд слегка напряглась, боясь, что её родство с Тёмным Лордом может быть раскрыто. — Да, но проблема в том, что он последователь Тома, и не уверен, поддержал бы он сейчас его или нет, поэтому не хочу тебя с ним знакомить. Он искал тебя некоторое время, но спустя пару лет отчаялся. Однако, если ты того пожелаешь, я организую встречу с… — Нет! — запротестовала девушка, вскакивая с кресла. — Можем сменить тему? Волшебник медленно кивнул, с пониманием посмотрев на дочь, надеясь, что она не будет зацикливаться на родословной. Лина неторопливо приблизилась к поднявшемуся директору и крепко обняла его, от чего он застыл на месте и на его губах появилась блаженная улыбка. Впервые студентка проявляла доверие и любовь к Альбусу, а ему, каким бы самодостаточным он не был, не хватало семейного тепла. Хоть сначала идея удочерить Аполлинарию казалась слегка безумной и поспешной, сейчас Дамблдор ни капли не жалел о своём решении. Эта девушка приносила в его жизнь больше радости, чем кто-либо. Рядом с ней он чувствовал себя по-настоящему нужным совсем не потому, что был величайшим и влиятельным колдуном. Чтобы получить любовь от неё, ему достаточно просто существовать. — Думаю, что Петтигрю всё же выберется, — печально поделилась Клиффорд, не отдаляясь от обладателя серебристых волос и бороды. — В предсказании Трелони говорилось, скорее всего, о Питере. Она поведала Гарри, что он обретёт свободу и отправится в непростой путь, чтобы воссоединиться с господином, который после восстанет, куда более могущественным, чем был когда-либо. — Однажды она уже выдала одно правдивое пророчество, вполне возможно, что Трелони не ошиблась и в этот раз. Ученица попыталась скрыть панику, вызванную вероятностью скорого возвращения Тёмного Лорда, однако она быстро сошла на нет, стоило ей посмотреть на Дамблдора. Рядом с ним она не боялась. Никогда.

***

Аполлинария так не желала расставаться с друзьями, что в этом году решила вернуться в Лондон вместе с гриффиндорцами на Хогвартс-экспресс, намереваясь позже посетить Косую Аллею. В поезде четвёрка долго обсуждала следующий год: Гарри с неизмеримой радостью повторял, что переедет к Сириусу от Дурслей, Рон не переставал говорить о каникулах, а Гермиона и Лина поделились намерением забросить уроки Прорицания и Магловедения. Крайне удивлены подростки были и появлению крошечной совы с письмом, которую Поттер вручил Уизли заместо его бывшего домашнего питомца, что вызвало со стороны Клиффорд громкий смех. Гарри распечатал конверт и взбодрился — отправителем был Блэк. Он писал, что с ним всё в порядке, в данный момент даёт показания следствию и думает, каким образом не выдать тайну об анимагии, рассказав о побеге из Азкабана. Лина посмеялась и поднялась, захотев купить воды, остальные же отрицательно помотали головой на её вопрос, нужно ли им что-нибудь приобрести. Девушка открыла дверь и стремительно покинула купе, после сразу же врезавшись в студента. Она подняла глаза и от изумления резко отступила на пару шагов назад. Стоявший перед ней Малфой лишь изогнул одну бровь и ухмыльнулся. — Как ты? — поддерживая привычку не здороваться с Клиффорд, протянул Драко. — Благодаря нам оправдали человека, а ещё я превосходно сдала экзамены, — отозвалась ученица, то и дело отводя взгляд от собеседника. — Хороший год. Слизеринец сдержал порыв расхохотаться ей в лицо, снова столкнувшись с барьером, не дающим ему иронизировать, когда рядом появлялась Лина. Этой преградой были её горящие глаза. И его раздражало то, что он не понимал, почему она вызывает в нём подобные чувства. — Да, хороший, — согласился Драко, поправив выбившиеся пряди из уложенных белоснежных волос. — Мне пора, Аполлин. Надеюсь, скоро увидимся. Блондин тут же осёкся, из-за чего Клиффорд пришла к выводу, что он не намеревался произносить сказанное вслух. Парень махнул рукой и направился к однокурсникам, а девушка с алыми щеками вернулась в купе. — Ли, ты как? Где вода? — взволнованно спросила Грейнджер, предлагая той жестом сесть рядом. Лина безмолвно отмахнулась, продолжая думать о Малфое. Ей было не по себе от одной только мысли, что Драко мог ничего не значащей фразой заставить её краснеть. Благодаря юному возрасту она не осознавала, что именно чувствовала к обладателю аристократических кровей и белоснежных прядей.