Малая

— Яна! Яна, постойте! — услышала девушка голос за своей спиной и остановилась. К ней навстречу спешил врач-онколог, наблюдающий Артема и сердце сжалось в нехорошем предчувствии.  — Да? — Яна старалась выглядеть невозмутимой, но получалось плохо. Мужчина встал рядом и серьёзно посмотрел на девушку, то и дело перекладывая снимки из одной руки в другую.  — Что там? — не выдержала девушка гнетущего молчания.  — Опухоль доброкачественная и это очень хорошо, нооо… — онколог замялся, а от его протяжного «но», не предвещающего ничего хорошего зазвенело в ушах. — Давайте я вам лучше покажу, — мужчина отвел Яну за локоть на небольшой диванчик, разложил снимки и взял один из них, — опухоль находится в затылочной части и пусть медленно, но она растет. Поля головного мозга 17, 18, 19 отвечают за зрение. Поле 18 образование уже полностью поглотило и у вашего мужа нарушено восприятие. 19 поле задето лишь частично, но теперь опухоль растет в сторону 17 поля. Медлить с операцией нельзя, опухоль слишком больших размеров, она уже сдавила мозжечок и образовался отек.  — Так в чем же дело? — внимательно выслушав врача, спросила Яна. — Оперируйте, если нет препятствий. Или весь вопрос в деньгах? Но я, кажется, никогда не медлила с оплатой чеков.  — Что вы, деньги тут ни при чем! Вот только… — очередное «но» давило на и без того натянутые до предела нервы. — Мне до сих пор непонятно чем питается опухоль, сосуд, от которого она паразитирует, не найден. Последствия операции никому неизвестны. К тому же, как я говорил, повреждается 17 поле и есть большая доля вероятности, что после хирургического вмешательства ваш муж полностью потеряет зрение.  — Этого можно как-то избежать? — Яна сама удивилась отсутствию истерических ноток в голосе. Нет, не потому, что ей было всё равно. Она безумно переживала за Артема и готова была отдать всё, что имела, лишь бы он вновь был полностью здоров, с радостью поменяла бы свое здоровье на его. Но Яна была эмоционально опустошена, внутри образовался вакуум. Девушка просто приняла то, что просто и легко как раньше уже никогда не будет.  — Наши хирурги сделают всё для того, чтобы свести потери к минимуму. Но вы же понимаете, что мы не можем ничего обещать. А я всё же настаиваю на срочном удалении, несмотря на риски. Организм Артема уже обессилел, у него нет сил бороться дальше. И если операция не будет проведена, вряд ли он долго протянет. Смерть наступит как минимум от истощения, ваш муж отказывается от еды и даже внутривенное питание слабо помогает. Мой совет — пожалейте его. Да, возможно, он ослепнет. Но Артем хотя бы избавится от постоянно преследующих его чудовищных болей и будет жив. Яна смотрела на бумаги, протягиваемые ей онкологом и медлила. Простит ли Артем ей такое решение? Возможно, такая жизнь ему не будет нужна, а она ею нагло распоряжается и лишь обречет на бездумное существование. Имеет ли она на это право? Быстрый росчерк ручкой по бумаге, чтобы не передумать. Яна подписала согласие на операцию. Врач кивнул и отошёл, пропуская девушку в палату.  — Привет, — тихо и хрипло поздоровался с ней муж. Яна натянула улыбку, пытаясь скрыть за маской свои настоящие эмоции. Устроившись рядом с Артемом, она ободряюще сжала его холодную руку и, глубоко вдохнув, приготовилась много рассказывать. В последние визиты говорила в основном Яна, чтобы хоть чем-то занять мужчину, ему говорить было тяжело и делал он это только по необходимости.  — Варька вчера учудила, — улыбаясь, начала девушка, — притащила с улицы какого-то щенка. Папа был недоволен, но пса оставил, твоя дочь умеет уговаривать. А ещё она очень скучает по тебе. Целыми днями ходит и вздыхает, где же папа, прямо бредит вашей встречей. Правда она помнит, как ты обещал ей котенка, — Яна улыбнулась ещё шире, видя, как уголки губ Артема слабо вздернулись вверх. — Но ничего, скоро вы будете вместе. Все мы будем вместе.  — Скоро ли? — выдавил из себя мужчина.  — Скорее, чем ты думаешь. Сейчас в коридоре меня перехватил твой онколог и сказал, что опухоль доброкачественная, тебя можно оперировать. Завтра вечером эта тварь наконец-то будет отдельно от тебя. Конечно, реабилитацию никто не отменял, но я уверена, что ты быстро придёшь в себя, — она умолчала о том, что всё может пройти не так гладко и радужно. Яна решила, что нечего попусту тревожить мужа. Если этому случиться, никто не сможет помешать и Артем узнает уже по факту. А если нет, то зачем зря наводить панику?  — А помнишь, — ласковый голос нарушил тишину, — мне 9, а тебе 19. Ты весь день готовился к какой-то гулянке, а я испортила все твои планы, придя из школы и нагло заявив, что в школе задали сделать поделку в стиле «Прощай осень». И ты остался дома, мы весь вечер клеили дурацких картонных птичек. Артем улыбнулся, а его рука дрогнула, сжимая ладонь Яны.  — Мне 15, тебе 25, — продолжила она, видя положительные эмоции, — одноклассник решил проводить меня до дома, а на прощание у подъезда всего лишь поцеловал в щечку. А потом ему пришлось убегать от тебя, обещающего оторвать всё, до чего дотянешься. Мне 16, тебе 26. Моя единственная белая блузка порвалась прямо в день линейки и мне пришлось идти в твоей рубашке. Мне 17, накануне последнего звонка ты первый раз ведёшь меня в ночной клуб. И мне так понравилось, что я не хотела уходить всю ночь, а на следующий день проспала и ты подошёл к школе даже раньше меня. Потом выпускной, все со своими вторыми половинками, а я с тобой, даже не подозревающая, что через несколько месяцев выйду за тебя замуж, — Яна засмеялась, потонувшая в воспоминаниях и на миг выпавшая из жестокой реальности, — но это лучшее сопровождение, которое только могло быть. Весь вечер ты говорил мне, какая я красивая, потрясающая и прочие эпитеты, а потом тащил пьяную до машины. А потом эта ночь… Она принесла лучшее, что есть в нашей жизни. Нашу Вареньку, нашу ягодку, — теперь девушка шептала, вкладывая в свои слова всю ласку, нежность и любовь, что испытывала к своей маленькой непоседливой девочке.  — Когда ты была беременна, на первом сроке ты постоянно гнала меня из дома, — хмыкнул Артем, присоединяясь к архивным воспоминаниям.  — А кто же виноват, что у кого-то из ваших сотрудниц были такие неприятные духи? Меня и так тошнило круглыми сутками, а от них ещё сильнее. Кстати, я помню, как ты тоннами носил домой яблоки, потому что это было единственное, что не отталкивал мой мучимый токсикозом организм.  — Мы же месяц одними только яблоками питались, уже мне хотелось блевать от них, — пробубнил мужчина. Они вспомнили всё. Как Артем каждый день бредил дочкой. Как Варя начинала активно толкаться, стоило Артему едва открыть рот и что-то сказать. Как он впервые увидел дочь, такую крошечную и недовольно морщившую носик. А затем на выписке медсестра полчаса уговаривала Артема взять Варю на руки, но тот упорно отказывался, боясь сделать больно маленькому человечку. Но всё же взял. Яна всё пыталась выпытать, где муж смог найти её любимые пионы в апреле, но тот лишь молчал, загадочно улыбаясь. Тут же Яне вспомнился Олег, держащийся на выписке чуть в стороне ото всех, погруженный в свои мысли. Хорошее настроение улетучилось также неожиданно, как и появилось. Девушке не давало покоя то, почему Олег так резко решил уехать. Куда он уехал? Он же даже не оставил адреса, а номер телефона весьма ожидаемо сменил. Что с ним, как он там?  — Пойду я, наверное, — глухо проговорила Яна, — тебе отдыхать надо, а я заболтала тебя совсем. Артем хотел что-то возразить, но не стал, видя подавленное состояние жены, появившееся буквально за секунду, и просто отпустил её руку. По дороге назад Яна свернула в противоположную от дома сторону. Пока у неё есть свободный час (в кои-то веки) перед второй сменой, она хотела заехать к отцу и повидать дочь, по которой так сильно скучала. Девушка была крайне недовольна таким положением дел, она считала, что ребёнок должен жить с матерью, но как же выкроить для неё хоть кусочек времени? Свой день Яна начинала с 5 утра и, отработав первую смену до 2, имела лишь небольшое окно в два часа, за которое надо было успеть съездить в больницу к Артему, а потом заняться хоть какими-то делами по дому, чтобы не зарасти в грязи и не умереть с голоду. Потом приходилось бегом нестись на вторую смену и лишь в первом часу ночи Яна без сил падала на постель. Она успокаивала себя тем, что скоро всё это закончится. Что Артем выздоровеет и тратить такие огромные суммы на лекарства и содержание в больнице не придётся, тогда станет чуть проще и можно будет забрать Варю домой.  — Мама! — радостно закричала девочка, стоило Яне переступить порог дома.  — Моя маленькая, — подхватила её на руки мать и прижалась губами к темненькой макушке. Вдыхая родной запах, становилось легче. В такие моменты дочь была необходима Яне. Когда казалось, что впереди ничего светлого и хорошего не предвидится, девушка понимала, что светлое и хорошее уже рядом — Варя. Только ради неё не стоило опускать руки и идти вперёд. Яна сидела на диване рядом с дочерью, жующей персик, перебирала её волосы и думала о том, что жизнь Вари будет точно лучше её. У неё есть два любящих родителя, которые ради девочки вылезут из кожи вон. Скоро Варя пойдёт в школу и точно будет самой лучшей, по другому и быть не может. Папа будет помогать ей с уроками, а мама с творческими заданиями. Вместе они будут встречать свою малышку со школы, а она будет рассказывать, как прошёл её день. Потом она поступит в институт, получит образование, найдёт работу, а чуть позже — выйдет замуж за хорошего человека, чем-то похожего по характеру на отца. И будет счастлива с ним. Её жизнь будет непременно счастливой и ограждена от любых трудностей, уж родители, хлебнувшие этого сполна, смогут обеспечить это Варе.  — Солнышко, — ласково проговорил отец, присаживаясь рядом и обнимая Яну за плечи. Погруженная в свои мысли, она неосознанно положила голову ему на плечо и прижалась всем телом. Виктор был удивлен: дочь никогда не была слишком тактильна к нему и лишний раз даже не обнимала отца. Винить её за это нельзя, когда он смог найти её, Яна была уже взрослым человеком, а он для неё — чужим и было непонятно, примет ли она его когда-нибудь как папу.  — Всё просто ужасно, — выдохнула девушка, сама не ожидая от себя такого откровения. Она быстро посмотрела влево: Варя была поглощена мультфильмом и не слышала страданий матери.  — Ты взяла на себя непосильную ношу, Яна, — серьёзно произнес отец, — ты всего лишь молодая девушка, ты не можешь тащить всё на себе.  — И что ты мне предлагаешь? Бросить Артема? Я не могу. Он не бросил меня, когда я была маленькой и росла как черте-что, маменьке плевать было. Разве я теперь имею на это право?  — Ты сама придумала это, я не говорил тебе бросать его. Но позволь помочь тебе хоть кому-то.  — Не у каждого хватит сил, — она тяжело сглотнула, — Олег, переживший и не такой кошмар, сдался. Но он ничем не обязан мне, так что…  — Погоди, — перебил её Виктор, — а что Олег?  — Он уехал, папа, — глаза непроизвольно наполнились слезами, а голос понизился до шепота, — он оставил меня. Он оборвал последние нити, связывающие нас. А без него у меня больше нет сил. Я больше не могу, папа. Я не могу. Дочь уткнулась ему в плечо, тонкая футболка моментально пропиталась слезами. Яна старательно сдерживала себя, но не будь тут Вари — она бы разрыдалась в голос. Виктор растерянно гладил её по волосам, не зная, как успокоить. Мужчина вдруг впервые задал себе вопрос: а зачем он влез в жизнь Яны? С чего решил, что ей так будет лучше? Почему-то казалось, что любовь Олега тянет её на дно и является преградой между ней и Артемом, которого девушка буквально боготворила. А как выяснилось, именно Олег и не дал ей оказаться на этом самом дне.  — Он вернётся, вот увидишь, — неуверенно проговорил отец.  — Не вернётся, я знаю. Он если что решил, так его танком не сдвинешь. А я теперь одна, совсем одна. У Артема нет сил даже встать с кровати, а Олег устал от этих непоняток. А я так не могу! — вскричала Яна. — Кто-то из них всегда был рядом со мной, оказывал поддержку. Мне очень трудно приспосабливаться к жизни без этого!  — Мамочка, — Варя приткнулась к матери и Яна поняла, что дочь видела и слышала весь этот концерт. Быстро утерев слезы, девушка натянула улыбку и прижала девочку к себе ещё сильнее.  — Всё хорошо. Завтра я заберу тебя к себе, ягодка, — слегка покачиваясь, она успокаивалась. — А совсем скоро мне больше не придётся отдавать тебя дедушке, осталось потерпеть ещё чуть-чуть. Папа почти выздоровел и вот-вот будет дома.  — Папа? — прошептала малышка, не веря в происходящее, и её глаза загорелись.  — Да. Я тоже по нему безумно скучаю, а он по нам ещё сильнее. Но скоро мы будем вместе. Яна взглянула на часы и поняла, что ей пора уходить. Попрощавшись с дочерью и отцом, она покинула дом. Вспомнив Артема, у неё в голове была только единственная мысль: только бы операция прошла хорошо. Только бы у него не отняли зрение и он смог ещё не раз увидеть дочь, о которой так мечтал. Вдруг Яна вытащила из кармана телефон и, позвонив начальнику, предупредила, что, помимо выходных, она не сможет выйти за день до них, то есть сегодня, и два дня после. Тот пригрозил вычесть из зарплаты сумму за эти дни, но девушка знала, что он был довольно добр к своим сотрудникам. Девушка села в машину и, вдавливая педаль газа в пол, понеслась на кладбище. Быстро отыскав могилу, где, как она когда-то думала, что похоронили Артема, девушка застыла перед одиночным крестом и была благодарна за то, что установить памятник они ещё не успели.  — Я не знаю, кого мы здесь похоронили, — проговорила Яна, — но, прости, это не твоё имя. А я не хочу, чтобы на твоем месте оказался мой муж. Девушка сорвала с креста табличку с именем Артема и датами и сломала её пополам об колено, а затем сорвала с венков все ленты, где были напечатаны его инициалы. Вдруг на душе стало легче и появилась твердая уверенность в том, что всё будет хорошо. По дороге в церковь Яна вспоминала о том, как первый год после смерти Артема Олег постоянно возил её туда, но сам не заходил. Мужчина рассказывал, что после смерти единственной дочери тоже пытался искать утешения в церкви, но не нашёл. К сожалению, именно поэтому за этим последовали наркотики. На следующий день Яна забрала Варю, но девочка, видя состояние мамы, занялась игрушками в своей комнате и пыталась не тревожить её. А Яна весь день была как на иголках. На вечер была назначена операция по удалению, исход который был неизвестен даже хирургам. Девушка молилась, чтобы не произошло ничего страшного и не представляла, как пережить ночь, потому что спать явно не придётся. Утром, ближе к семи утра, настойчиво зазвонил телефон. Яна поспешила выйти из спальни, чтобы не разбудить сопящую под боком Варю, она снова взяла девочку спать с собой.  — Яна Викторовна?  — Да, — голос после долгого молчания был сиплым. Яна узнала онколога.  — Операция прошла успешнее, чем могла бы. При удалении опухоли хирурги были осторожны и не повредили ни один сосуд.  — А что со зрением? — осторожно спросила девушка.  — Не знаю, — признался врач. — Артем ещё не отошёл от наркоза и… Если желаете, вы можете быть рядом с ним в этот момент.  — Да… Да, конечно. Яна с сожалением пошла будить дочь, чтобы отвести к Галине Васильевне. Взять девочку с собой она не могла, вид окутанного трубками отца явно не для детской психики. Понимая, что после бессонной ночи вести автомобиль она не сможет, Яна решила добираться до больницы пешком. Поежившись от утренней прохлады, девушка скрестила руки на груди в надежде согреться. Больничный коридоры встретили её равнодушной белизной. Поднимаясь на нужный этаж, Яна столкнулась с незнакомым ей врачом, который тоже направлялся в палату к Артему. Наверное, один из хирургов. Онколог был уже там. Девушка тихо вошла и встала сбоку. По бледности муж мог запросто соперничать с бумагой, и, без сомнения, победил бы в этом соревновании, а синие пятна на теле и лице выделялись ещё больше. Было непонятно, пришёл он в себя или ещё нет. Его глаза были закрыты, но сползающая на них повязка нервировала и он постоянно двигал бровями, стараясь убрать её.  — Он в сознании? — шепотом спросила Яна.  — Практически, — ответил врач, — но от наркоза не до конца отошёл, не совсем понимает, что происходит. Девушке не терпелось узнать, сохранилось ли зрение после операции.  — Артем, — онколог похлопал его по руке, призывая открыть глаза.  — М, — промычал что-то невразумительное мужчина.  — Артем, — повторила Яна, стараясь вложить в голос всю теплоту, что имелась у неё в душе. Веки задрожали и через пару минут он, открыл глаза и слабо заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Сердце забилось чаще. Получалось у него или нет? Или перед глазами застыла вечная темнота?  — Свет… — выдавил из себя Артем, — давит. Врач тут же подошел к выключателю и приглушил электричество, а Яна рухнула на стул. Облегчение накрыло со страшной силой. Случилось то, чего она так ждала. Артем сможет выздороветь. Мучениям пришёл конец.