Can’t lose you

Летние дни медленно тянулись друг за другом. Волшебники всё так же путешествовали, хотя денег у них оставалось немного, и нужно было возвращаться ко временным подработкам. Альбус стал вести себя более замкнуто, и на все вопросы Гриндевальда отвечал, что всё было в порядке. Он ему не верил. Так продолжалось до самой осени, пока они вернулись домой. А затем Альбус нашёл у себя письмо. Это было в сентябре, одним дождливым утром, когда не хотелось ничего, кроме как не вылезать из тёплой постели, пить горячий чай и носить большие свитера с вязанными носками. Кроме Арианы, мирно спящей в соседней комнате, дома никого не было. Юноша почувствовал, что это было не одно из тех обычных писем, которые ему слал Геллерт. Дрожащими руками он развернул пергамент, на котором было написано несколько строк витиеватым почерком и в конце стояла подпись с Дарами Смерти.

«Дорогой Альбус, Мне хотелось бы попросить прощение. Ты видел во мне друга и доверял мне, как брату, но я твоё доверие предал. В кои-то веки Аберфорт был прав и не зря злился каждый раз, когда я приходил к вам. Мои чувства убивают меня и отравляют мой разум, но твоё счастье для меня важнее. Я желаю тебе удачи с твоей возлюбленной. Надеюсь, что смогу излечиться и увидеть тебя, будучи нормальным. А пока прощай, я не побеспокою тебя более. Искренне твой, Геллерт Гриндевальд»

Альбус медленно отложил письмо на стол и прикрыл лицо ладонями. Горячие слёзы покатились по его щекам, покрытым веснушками. «Поцелованный огнём», так ведь называл его Геллерт? Сердце Альбуса пыталось вырваться из грудной клетки. В один миг он испытал к себе столько отвращения, сколько не испытывал ни к чему другому за всю свою жизнь. То, как он вёл себя эти месяцы, вдруг тяжёлой ношей упало на его плечи. Альбус выпивал, подолгу разговаривал с волшебницами, пытаясь вызвать у Геллерта ревность, бесцеремонно вламывался в их маленькие съемные квартирки по ночам, а утром просил Геллерта избавить его от головной боли. Он корил себя, беззвучно плакал, уткнувшись в ладони и сжимая платок Геллерта, который он всегда носил у себя в кармане. Его отвлёк стук в окно. Альбус, дрожа, повернулся к нему, и увидел знакомого филина – того самого, что приносил им с Геллертом газеты по утрам, а вечером уютно ухал, когда они вдвоём устраивались на небольшом диване за очередной книгой заклинаний. Птица ещё раз настойчиво постучала по стеклу, и Альбус на нетвердых ногах подошёл к окну, чтобы открыть. Филин не принёс письма, вместо этого он закружил по комнате и схватил когтями лежащий на столе пергамент, затем он аккуратно приземлился Альбусу на плечо, и тот, чуть наклонив голову, погладил его. – Ох, Людвиг? Ты ждёшь мой ответ? – шмыгнув носом, тихо спросил Альбус. – Давай я тебя покормлю, у меня как раз есть для тебя лакомство. Альбус достал из своего шкафчика с ингредиентами для зелий еду для филина и покормил птицу. – Ты подождёшь, пока я напишу письмо? Но птица, вместо того, чтобы куда-нибудь приземлиться и ждать ответа, несильно клюнула Альбуса, который принял это за благодарность, после чего, потянув его когтями за рубашку, взлетела, сев на подоконник. Дамблдора вдруг осенило. Людвиг звал его за собой. Альбус, убедившись, что Ариана спит, схватил палочку и последовал за филином.