Запах глянца

Жизнь начала играть новыми красками. Только вот у кого-то это стал цвет кофе, белых кружек и жёлтой папки с примерами, а у кого-то – цвет зелёной бутылки, неонового клубного освещения и коньяка. Чимин с Чонгуком будто поменялись местами, решив опробовать миры друг друга. Чимин послушал друга и перестал пить и заниматься хакерством, направляя свои мозги в нужное русло, а работа в кофейне просто доставляла ему удовольствие. Там он расслаблял совой мозг, да и дома его отношения с братом наладились: оба Пака стали чаше улыбаться. А вот Чонгук наоборот больше не мог появляться дома: стены давили, а чувства душили. Теперь смотря на Тэхёна, он будто получал нож в сердце. Хоть Чимин и сказал, что у Чонгука есть шанс, но всё же это не простой парень, к которому подошёл, сказал, он отказал, ты поубивался, а потом восстановился, забыв его с концами. Это человек, который практически растил тебя, это твой дядя, с которым у вас одна кровь. Так же спустя много лет ему вновь стали сниться кошмары. Одно утешало: он больше не кричал во сне, и Тэхён не прибегал к нему на всех парах, чтобы лечь рядом. Чону от этого только больнее. Чонгук просто как-то решил зайти в клуб без Чимина, и его это всё затянуло. Он преставал чувствовать отчаяние настолько сильно, а сны после пьянки не снились. Тэхён места себе не находил от поведения младшего, его будто подменили: он больше не читал книг и уже очень долгое время не говорил с Тэхёном, будто сторонясь. Тэ не понимал, как ему подступиться, но блокировать Чону карточку и орать он не хотел: младший должен понять всё сам. Но любому терпению приходит конец. Ведь Тэхён каждое утро слышит хлопок входной двери и отвратный запах перегара, пробегаясь по всем комнатам, раскрывая окна и оставляя младшему таблетку аспирина. После этого он просто со всех ног бежал в свою комнату обнимать кота и заливать шелковые подушки слезами: ему тоже больно. На улице майская тёплая ночь, романтика, а пьяный ни во что Чонгук плетётся домой со счастливой улыбкой, ведь он снова отлично погулял и сегодня выпил явно больше обычного. Единственное, что в нём не поменялось: рубашки и туфли – это он ни на что на свете не променяет. Снова громкий хлопок дверью и попытка снять с себя туфли, но она не увенчалась успехом, поэтому его пьяный мозг решил, что и так сойдёт. Он поднимается на второй этаж, но в бреду промахивается дверью и заходит в комнату Тэхёна, где Ким спал после очень тяжёлого рабочего дня. У него самого не хватило сил переодеться, и он так и уснул: в брюках, рубашке и дорогих украшениях. Чонгук рухнул на кровать рядом с Тэ, от чего старший проснулся. Чон начинает вертеться в кровати, что-то бормоча, и именно в этот момент терпение Тэхёна лопнуло. Он решил сделать то, что пообещал никогда не делать в своём доме, он надевает маску сурового тирана, которого боится вся модная индустрия Кореи и мира. Гнев играет в его жилах, но он сделает всё по-своему. Сначала он с равнодушным видом снимет с Чонгука ботинки и завтра он за это заставит его мыть полы. Дальше он роняет Чонгука с кровати, но вспоминает, что это ему в привычку, от чего всплывают воспоминания, и сердце больно щемит. Он больно бьёт ладонью по спине, от чего младший просыпается. – Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, – в его голосе сталь, он не собирается становиться мягче от воспоминаний и любви, хотя слёзы просятся наружу. Он закидывает Чонгука к себе на плечо и, стиснув зубы, доходит до ванной комнаты. Тело Чонгука летит в большую белую ванну, от чего лицо Гука морщиться: значит, не спит. Чонгук смотрит на Тэхёна пустыми глазами, не понимая, что происходит. Всё с той же холодной маской, Ким выкручивает кран на холодную воду и направляет струю душа в младшего. Тот оживился быстро, начал прикрываться от струи. Через пять минут такой пытки его разум проясняется, он начинает нормально просить Тэхёна остановиться, и тот внимает просьбе. Беспристрастно поглядев на младшего, он произнёс: – Нет, надо ещё, – он включает душ, упиваясь данной картиной, – для профилактики. Уже полностью протрезвев, Чонгук выскакивает из ванны, вырывая душ из рук Тэ, прожигая его злобным взглядом. – Трезв, как стёклышко, – сквозь зубы выговаривает Чон. Не единого мускула не дрогнуло на лице Тэхёна, а сердце пропустило пару ударов. Чонгук никогда так злобно на него не смотрел. Ким спокойно берёт младшего за руку, ведя в комнату Чона. Они остановились возле шкафа, и, присев на прикроватный столик, Тэхён сказал приказным тоном: – Переодевайся, – от такого уже нестабильно сердце Чона. Тэхён никогда таким с ним не был, перед ним будто фарфоровая кукла, что вселяет дикий ужас одним взглядом. – Тэ… Может, просто поговорим? – Чонгук пытался. – Мне разговаривать с мокрой болонкой? – всё также равнодушно и глядя в родные глаза. – Может, тогда выйдешь? – с нажимом говорит Чонгук, ему ой как не нравиться эта игра и даже говорить с Тэ он не хочет. – Ты будешь говорить, что мне делать в моём доме? Раздевайся, пожалей рубашку от Chanel, на ней вышивка ручная, – спокойствию Кима можно только позавидовать, а Чонгук краснеет до кончиков ушей, но, отвернувшись к шкафу, начинает снимать с себя прилипающую к телу рубашку. Тэхён себя переоценил. Вид мускулистой спины младшего сводит с ума, и старший готов позорно выбежать из комнаты, но он держится, продолжая прожигать спину младшего глазами-айсбергами, но стоит Чонгуку снять штаны – Тэхён ломается