Судьба дворянки

Прошла неделя. Лена была готова к тому, что на следующее свидание ее уже пригласят домой, после чего все будет снова именно так, как было и в прошлый раз: шампанское, постель, расставание. Но, к огромному удивлению Лены, и второе свидание прошло примерно так же, как и прошлое. Отмечая все малейшие детали встречи, Лена заметила, что этот тип встреч она видит идеальнейшим вариантом: кавалер и соблюдает рамки приличия, и проводит все свидания на достойном уровне. И третье, и четвертое, и пятое свидание прошло аналогично. Лена была уже полностью влюблена в Вадима и, если бы он снова предложил ей близость, то, не задумываясь, согласилась бы. Родители, безусловно, замечали то, с каким видом ходит их дочь, но решили пока что не вмешиваться в ситуацию. — Пройдет еще неделька-две и Лена сама захочет познакомить нас со своим женихом, — сказала Мария супругу. Константин поддержал эту точку зрения и только наблюдал за счастливым видом дочери, не говоря ничего. В тот день, когда в гости к родителям должны были прийти Лиза с Владимиром, Лена сидела в своей комнате и с нетерпением ждала очередного, шестого письма, в котором бы ее снова пригласили на встречу. Ради этих свиданий с Вадимом Лена была бы готова бросить все: работу, крамолу — лишь бы только Вадим женился на ней. Не став даже выходить к сестре и ее мужу, Лена сидела в своей комнате. Будто в отдалении девушка услышала слова сестры: — Мама, скажи Лене как-нибудь поаккуратнее, что Вадим в карты проиграл большую сумму денег, расплатиться ему было бы слишком дорого, поэтому часть долга ему заменили на желание. А желание это было провести пять свиданий с Леной исключительно вежливо, достойно и в рамках этикета. Кровь закипела в жилах Лены и девушка, уже не слушая то, что Мария пообещала Лизе как-нибудь поосторожнее поговорить со своей средней дочерью, выбежала на улицу. Добежать до дома Вадима для Лены, никогда не любившей уроки гимнастики в гимназии, оказалось сущим пустяком. Девушка не сомневалась, что Вадим сейчас у себя, поэтому бежала, не зная, что именно она ему будет говорить. — Карточный долг, значит! — крикнула Лена, увидев Вадима во дворе, — Дело чести, значит! То развлекался, будто с желтобилетницей, то согласился за часть долга над моими чувствами надругаться! Ненавижу! — Елена Константиновна, покиньте усадьбу, иначе я сейчас позову городового, — спокойно сказал Вадим. — Ненавижу! — еще раз крикнула Лена и, подняв с земли камень, бросила его в голову своему обидчику. Меткостью Лена не могла похвастаться, но камень пролетел возле виска молодого человека и немного оцарапал голову. Сослуживец Вадима, выбежав во двор на шум, увидел, что его сотоварищ борется с Леной и явно пытается ее повалить на землю, но некая растерянность и царапина на виске мешают ему. Против двух подготовленных молодых людей бороться Лене было уже тяжело, поэтому девушка вскоре лежала на земле, со связанными брючным ремнем руками. — Может, в полицию ее сдать? — предложил друг Вадиму, — Это их подведомственность, не наша. А у нас ее снова отпустят. — Начальник не даст, на этот раз не позволит, — сказал Вадим, — А сейчас выходные, лишних глаз нет, можно будет хоть отомстить нормально. — Пожалуйста, без меня, — раздалось в ответ, — На гауптвахте не был, Бог миловал, вот и не хочу туда попадать в первый раз. — Я тоже туда не стремлюсь, — ответил Вадим, — Но, надеюсь, все обойдется. От дома Вадима до отделения Лена шла спокойно, не пытаясь вырваться. Девушка понимала, что от двух молодых людей она не убежит при всем желании, да и бежать ей было некуда. Родители бы явно не стали Лену куда-то прятать, разве что попробовали бы помочь ей, найдя адвоката. — Документы я потом сам заполню, знаю и имя, и адрес, и все про эту идиотку, — сказал Вадим, — Точно не будешь мне помогать? — Точно, — раздалось в ответ. Оставшись наедине с Вадимом, сидя на табуретке с до сих пор связанными руками, Лена молчала. Девушка продолжила молчать и тогда, когда Вадим намотал ей косу на руку и ударил головой об стену, и когда начал избивать руками. Наконец, молодой человек отвел Лену в камеру, развязал ей руки и сказал: — В понедельник оформим тебя, как полагается, а пока что посиди без оформления. Сначала Лена восприняла фразу о том, что сидеть здесь она будет без оформления, с некоторой надеждой. Девушка верила в то, что все обойдется и на этот раз. Однако вскоре стало понятно, что сидение без оформления предполагало собой и отсутствие кормежки, и отсутствие постельного белья и матраса. На железной кровати без матраса сидеть было невозможно, холод пронизывал до костей. Лене, которая всю жизнь ела по расписанию, уже к вечеру стало плохо от голода. Невыносимо хотелось пить. И если проблему с питьем девушка смогла решить, рискнув выпить воды из-под крана, то ни спать на железной кровати, ни как-то поесть Лена не могла. Всю ночь Лена провела, сидя на табурете. Спать сидя тоже было непросто, но девушка умудрилась придремать. Весь день воскресенья прошел так же, за исключением того, что девушке стало еще хуже. Болел желудок, болела голова, но никто не приходил на стук Лены в дверь камеры. Ночь Лена провела с надеждой на то, что хотя бы с утра ее оформят и выдадут белье, матрас и еду. На освобождение девушка уже не надеялась. Лена догадывалась, что Люда, которую уже выписали из больницы, могла ее потерять, что ее совершенно точно потеряли родители, но девушка даже не догадывалась, что родители уже были в жандармерии, но их просто не пропустили к дочери. Чудо не произошло и с утра в понедельник. Никто не пришел в камеру к Лене. Не выдержав, девушка вынула из кармана ножик и провела им по руке. Как выяснилось, за Леной наблюдали в глазок. И, едва жандарм увидел, что девушка позволила себе лишнее, в больницу был уже отправлен соответствующий запрос. Всего через полчаса дверь камеры Лены отворилась и девушка увидела, что к ней пришел Иваныч и какая-то неизвестная девушка. — Елена, я вас для того сюда водил, чтобы вы повторяли ошибки других? — спросил врач свою бывшую напарницу. Лена чуть покраснела и промолчала. — С какой целью вы это сотворили? — спросил Иваныч. — Жить не хотелось, — ответила Лена. — Сейчас-то хоть представляете, что будет? — спросил Иваныч, — Руку на стол, барышня будет держать, я — зашивать. — Георгий Иванович, прошу вас, пожалуйста, заберите меня в больницу… — попросила Лена, — Меня же здесь по самоуправству будут столько держать, сколько захотят… Видите же, я вся в синяках. И неоформленная сижу, без матраса, прилечь не могу. На довольствие не поставили, жрать-то как хочется… — Не будете нудеть — подумаю, — коротко ответил врач. Лена изо всех сил старалась не плакать и усиленно терпела до самого конца. Когда врач наложил ей повязку, девушка коротко спросила: — Я могу надеяться на лучшее? — Можете, — не слишком довольно ответил Иваныч, — Бледная ты сильно что-то, вижу, что тебе плохо. Иваныч встал с табуретки и сказал своей напарнице: — Барышне будет плохо — дадите понюхать нашатырь. А я попробую договориться. Пока Иваныч ходил договариваться, Лена со вздохом сказала девушке: — Дважды сюда ходила, как фельдшер, знала, что так и будет, но в нужный момент об этом не подумала, дура… Собеседница Лены молчала. Шли томительные минуты, наконец, в камеру пришел Иваныч и сказал: — С тебя шоколадные конфеты. Забираю в больницу и договорился, чтобы дело не открывали. Начальник весь на нет изошел, возмущался, что его подчиненные устроили. Вадим недельку на гауптвахте посидит, подумает обо всем, остальным здесь все доступно объяснят, в чем они не правы. Думаю, объяснят вперемешку с матом, даже не сомневаюсь. — Спасибо, — прошептала Лена, попыталась встать, но не смогла — сильно кружилась голова. — Раиса, помогите этой дуре подняться, — скомандовал Иваныч. Вскоре из камеры вышли все трое: Иваныч и Раиса, которая поддерживала Лену, готовую в любой момент свалиться на пол. — Я думал, Иваныч опаскудился, своих прикрывает, ан нет, действительно эта идиотка так плоха, — сказал кто-то в коридоре. Лена не обратила на эти слова никакого внимания, единственное, что беспокоило девушку, было то, как она сможет дойти в таком состоянии до больницы. — Поедем на извозчике, — скомандовал Иваныч, — Так ты до вечера не дойдешь. В больнице, улегшись в постель, Лена в полном блаженстве закрыла глаза. «Даже если сейчас подохну, не так страшно будет», — подумала девушка. За то время, пока она лежала в больнице, Лену навестили и родители с Женей, и Лиза, и не раз приходили те, с кем девушка работала в больнице. — На этот раз, Лена, ты тоже будешь говорить, что мы тебя зря простили и все это потому, что ты по наклонной пошла, или поверишь в лучшее? — спросила Мария дочь. — Поверю, мама, — вздохнула Лена. Встреча с Лизой была не слишком приятна, но на ней девушка услышала главное, что ее волновало. — Владимир просил передать, что дело не возбудили, — сказала старшая сестра, — И чтобы ты сделала соответствующие выводы: тебе нельзя больше в жандармерии появляться. Ну разве что как фельдшер, не более того. Еще Владимир просил передать, что если бы ты Вадиму попала в висок, то так просто все бы не обошлось, поехала бы ты в Сибирь на этот раз точно. И была бы у меня судимая сестра. — Все не о том думаете, Елизавета Константиновна, — ответила Лена, — Не о том надо думать, что была бы судимая сестра, а о том, что бедная Лена очутилась бы рядом с ворами и убийцами. — Она бы сама убийцей стала, — сказала Лиза и сменила тему, — Вижу, вас, Елена Константиновна, снова под Гжель кулаками расписали. — Все вы видите, да только ерничать умеете, — выругалась Лена. По просьбе Лены родители купили Иванычу шоколадные конфеты и, как бы Иваныч не говорил, что он сказал это к слову, как шутку, Лена отдала врачу этот набор. — Что, Елена, жениха себе ищите, да все без толку? — спросил однажды врач девушку. — Да, Георгий Иванович, — ответила Лена. — Если готовы бросить свою крамолу, навсегда о ней забыть и больше не связываться с жандармерией, особенно, с Вадимом, то я не против пригласить вас в кофейню, — сказал врач, — Как вы там говорили, а другие это растрепали, идеальное свидание — это сначала в кофейню, потом можно руки потрогать, а вот дальше спешить не надо? Да, согласен с вами, дальше спешить не надо. Лена удивленно посмотрела на врача и ничего не сказала. — Да и, если уж на то пошло, иметь жену, о которой я все знаю, не так уж и плохо, — сказал Иваныч, — Прошлое известно, известно то, что вы многое из своих ошибок не планировали. Да и не буду я вас попрекать прошлым, не волнуйтесь. Сами же прекрасно знаете, мне многое о вас известно. После некоторой паузы врач спросил Лену: — Так вы что, согласны на мое предложение? Бросаете крамолу, глупости, начинаете новый этап своей жизни? — Я согласна сходить с вами в кофейню, — ответила Лена. — Тогда, когда выздоровеете, обязательно сходим туда, — сказал Иваныч. В состоянии полного шока Лена осталась лежать в палате. «Но ведь я и вправду хотела замуж, планировала, как выйду замуж, окончить борьбу», — подумала Лена, — «Поэтому все будет так, как и должно быть: муж, дети, семья».