И пусть будет так

“прости меня” “кузнечик, ну прости меня, пожалуйста” “скажи, что мне сделать?” “я дура” “редкая дура” “дура-трюфель, дура-бриллиант, дура-аленький цветочек” “на всемирном конкурсе дур я бы заняла второе место. потому что дура” “мне с тобой очень повезло. правда. ты терпишь меня двадцать пять лет. было миллион возможностей и миллион причин послать меня далеко и надолго, но ты этого не сделала. нет второго настолько же преданного мне человека” “конечно, ты имеешь право на стабильные отношения. со мной все через жопу, я знаю. ты наконец-то нашла то, что искала, и я тебя в этом не могу обвинять” “нет, могу, конечно, но не буду” “ну разве что иногда” “ладно, шутки в сторону. светик, ну прости ты меня уже. тебе еще не надоел пиликающий телефон?” “я же не отстану” “А ЧТО ЕСЛИ ТЫ ПОСТАВИЛА НА БЕЗЗВУЧНЫЙ?” “скоро начну звонить. в ход пойдет тяжелая артиллерия” “ну нам же все равно никуда не деться друг от друга. хватит меня воспитывать, я уже осознала, раскаялась, упала ниц, челом бью” “сняла все короны свои” “о боже, как удивительно” “светик?” “сурганова, прием” “давай ты меня простишь, а я тебе желание” “чего хочешь? яхту? самолет? остров? континент? хочешь, я убью соседей, что мешают спать?” “слушай, я еще ни перед кем так не унижалась” “мне просто дико стыдно” “ты меня так поддерживала… а я как обычно” “знаешь, я бы на твоем месте тоже выбрала эллу” “хотя нет, не выбрала бы, кого я обманываю. это надо совсем упороться” “блин, прости :-D” “светик?” “я люблю тебя. очень. “ “всегда” *** – Кто там тебе наяривает? Арбенина? - Элла ставит на стол две чашки зеленого чая и кивает на непрерывно мигающий телефон – он действительно на беззвучном. – Она. – Может, ответишь? А то от ее неуемной энергии скоро во всем Всеволожске пробки выбьет. – Не хочу, – Света обхватывает чашку обеими руками и словно специально не смотрит на экран – ничего такого, что ей хотелось бы сейчас знать, там точно нет. – Почему? Вы снова поссорились? Ты поэтому мне позвонила? – Я позвонила тебе, – ядовито, – потому что ты моя жена. В следующий раз не звонить? – Ладно, ладно, не заводись. Я просто хочу знать общую температуру по палате. Все-таки от этого и моя жизнь зависит. – Заморозки. Ледниковый период. Все мамонты вымерли. Может, хватит меня пытать? – Помиритесь все равно, как будто в первый раз, ха. Даже я уже привыкла, а ты тем более. – Не хочу, – качает головой Света и, кажется, искренне верит в то, что сейчас произносит, – хватит с меня этой чуши. – Малыш, ну кого ты обманываешь? – садится напротив и пытается заглянуть в глаза, но Сурганова упрямо опускает подбородок. – У вас Ледовый впереди. – И что? Я профессионал. Выйду и отработаю. Не впервой, у меня весь 2002 год так прошел. Ничего, никто не умер. – А хочешь, я ей отвечу? Скажу, что Света сегодня не выйдет. Точнее, не выйдет никогда. Хочешь? – Не хочу, – поднимает глаза и смотрит пристально, и чего в этом взгляде только нет – и боль, и смирение, и какая-то отчаянная решимость – вот, сейчас точно смогу, выдержу, справлюсь. Элла кивает и незаметно бросает взгляд на окно – вроде закрыто, почему вдруг так зябко? *** Полумертвая прихожу на модный показ в Париже и думаю о тебе. Даже черные очки нацепила – нефиг меня изучать, обойдутся. Ничего хорошего они там все равно не увидят. Сажусь в частный самолет и думаю о тебе. Хотя какое сажусь – запихивают, как чурку, сама я на ногах стою с трудом. Со мной сопровождающая – вдруг звезда ласты склеит, конечно. Красивая, интересная, с чувством юмора, будто специально подбирали, чтобы подмазать. А я думаю о тебе. Играю Рыбинск. Посвящаю “Короны” попутчице Оксане – не знаю, что на меня нашло, провалилась в очередной раз из раскаянья в злость. Впрочем, какая разница – думаю-то я все равно о тебе. Приезжаю домой. Тут же облепляют Мартемки – улыбаюсь, обнимаю, глажу по головам, выслушиваю поток бесполезных новостей, шепчу ласковые слова. А думаю о тебе. Маюсь бессонницей. Три часа ночи – дети спят, звери спят, город спит. А я шатаюсь по дому как привидение, вливаю в себя жидкости, полезные и не очень, тру воспаленные глаза, бездумно листаю книги, посматриваю на телефон – бессмысленно, конечно, ты так и не ответила ни разу. Видишь, снова думаю о тебе. Засыпаю под утро. Меня хватает только на час – чертов сон, где ты была моя, распутная, жаркая, стонущая, нежная, грубая, терпкая, дразнящая, любимая. Вру, Светик. Прекрасный сон. И как теперь не думать о тебе? Думаю о тебе, думаю о тебе, думаю о тебе. Три дня без перерыва. И к концу третьего наконец-то решаюсь – заказываю билет на Сапсан, потому что больше нет сил. Еще четыре часа, чтобы подумать о тебе.