Заколка

      «Если ты будешь просто читать книги — умным не станешь. Умным ты станешь лишь тогда, когда начнёшь понимать их смысл».       Белёсый, густой туман покрывал собой всё пространство — видимость составляла не больше полуметра. То, по чему она шла, Аой не в силах была разглядеть — она даже не видела своих ступней. Словно в молоке, она перемещалась в этом пространстве, не находя выхода.       При всём при этом девушка не испытывала ни страха, ни тревоги — какая-то расслабленность и лёгкость двигала ею. Тень улыбки озаряла бледное личико, а безмятежное лицо сияло от непонятного света, исходящего из её души.       Как-то незаметно облака тумана становились всё жиже, расширяя кругозор Цубаки. Наконец, она смогла увидеть свои ноги и то, на чём стоит: это оказался коричневый паркет. Тот самый, который она видела в Тенджинья. С чего бы ему тут быть?       Постепенно паркет перешёл в травяной ковёр, который, на удивление, не мялся под ногами. Аой немного ускорила шаг, как бы торопясь куда-то. Краем глаза она заметила кусок террасы, но он мгновенно остался позади, растворившись в тумане. Перед глазами был Лунный цветок…       Нерешительно помявшись у порога, она вошла внутрь — всё было так же, как и прежде. Словно бы ничего не произошло, и она просто пришла на работу. Туман остался за дверьми, а из окон лился тёплый свет.       Где-то поблизости шуршала вода. Не трудно было догадаться, что кто-то забыл выключить кран, так что Цубаки незамедлительно выключила воду, попутно заметив несколько тарелок в раковине.       «Видно, тут кто-то готовил… Ну, я, конечно, не против, но мог бы и прибрать за собой!» — Аой!       Он стоял на пороге Лунного цветка, в своём чёрном кимоно, накидке с красно-золотистыми деталями и тем самым добродушным выражением лица, к которому она успела привыкнуть. В его руке была корзина, из которой он сразу же достал рыбину:  — Аой, я тут решил помочь тебе… Ты не против, если я присоединюсь?  — К… конечно, Господин…       Огр спокойно прошёл в кухню с таким видом, будто ничего не произошло. Конечно, удивление Аой можно было понять, но она всеми силами сдерживала его. Лучи солнца падали на бледное, как мел, лицо Ёкая и на такие тёмные, контрастные коже, волосы.       Положив рыбу на стол, Хозяин снова обратился к Аой:  — Думаю, сначала нужно её почистить.       Ничего не произошло… Имеется ввиду, всё было настолько тихо и уютно, будто не бывало всего прежнего кошмара, а это просто приснилось ей. Что ж, раз теперь всё хорошо, то теперь можно посвятить всю себя готовке! Тем более, что вдвоём веселее:  — Для начала стоит её помыть!       Улыбка заиграла на лицах. Всё было как в сказке — уют, согласие, Лунный цветок и Господин рядом. Разве ей нужно было что-то ещё? Пламя в глазах с фиолетовой радужкой разгоралось всё сильнее. — Гос…  — Аой! — он слегка наигранно улыбнулся и положил свою руку ей на плечо. — Ищи меня в четвёртом угольном доме!       После Ёкай потянулся к её шее и коснулся амулета, отчего тот загорелся, но уже совсем не обжигал, а излучал приятное тепло. А дальше — провал…

***

— Акацуки, как я уже сказал, вся гостиница остаётся на тебя. Я надеюсь, что ты не подведёшь.       Строгий бухгалтер и юный хозяин прощались с Тенджинья. До их отлёта оставалось не более получаса, а последние приготовления только завершились. Длинная лодка с развевающимся, красным парусом была готова к отплытию и ждала своего часа, но Гинджи медлил:  — Бьякуя, мы можем задержаться хоть на час?  — Гинджи, это не обсуждается! Ты же и сам всё понимаешь — в такой ситуации мы просто не можем медлить!  — Да, я понимаю, но… У меня есть незаконченное дело, так что я скоро вернусь! — воскликнул он, выдавая волнение своим голосом. — Я постараюсь не задерживаться.

***

      Помятая юката неровными складками лежала на футоне, вместе со спящей хозяйкой. Ветерок стал пробираться в помещение через окна, так что Шизуне поднялась, чтобы закрыть окно. Орё сидела тут же, «в стельку» пьяная, но ещё способная мыслить (относительно):  — Шизуне!  — Орё, тише — ты разбудишь Аой! — вкрадчиво сказала девушка. — Мы ведь с таким трудом её успокоили.  — Напомни, из-за чего она так расплакалась?  — Похоже, с нашим Господином что-то произошло…       Серия слабых стуков в дверь прервала диалог. Орё, теряя самообладание, пробурчала:  — Кто там ещё?  — Это Гинджи, — послышалось из-за двери. — Можно войти?       Шизуне отпёрла ему дверь. Лис тут же бросился к Орё, на глазах у ничего непонимающей в данной ситуации Шизуне:  — Орё, послушай, я понимаю твоё состояние. И мне стыдно, что в последнее время я стал вести себя так несносно, но…  — Уйди отсюда — не хочу тебя видеть!       Вот тут уже было непонятно — то ли она так наорала по пьяне, то ли протрезвела от шока. Тем не менее, эффект был один: Аой открыла глаза:  — Гинджи, Орё? Что-то случилось?       И лишь сейчас Лис заметил Цубаки, уже сидящую на футоне и искренне не понимающую происходящего. Он немного замялся:  — Прости, если мы тебя разбудили. Аой, как ты себя чувствуешь?  — Я видела сон… Четвёртый угольный дом… Да, именно так!  — О чём ты? — тут заинтересовалась уже Орё. — Что за сон?       Аой обеспокоенно отвела глаза в сторону:  — Не важно… Гинджи! Вы с Бьякуей отправляетесь на поиски Господина? Если так, то я еду с вами!  — Что? Аой, послушай, ты можешь не волноваться — Господина мы найдём! Тебе совсем не нужно тащиться в такую даль, тем более, что это небезопасно.  — Ах так! — воскликнула она, с неожиданной для себя горячностью. — А оставлять меня одну под крышей с тем, кто сжёг Лунный цветок — безопасно?!       Юный господин, не ожидая подобного ответа, отвернулся в сторону и умолк. Разве он знал, что Цубаки способна говорить вот так? Без стеснения и отбросив приличия? Конечно, девушка тут же осеклась:  — Гинджи… Прости — я слишком несдержана… Я понимаю, что ты печёшься обо мне, и ценю это, но… — глубокий вздох. — Сейчас я обязана поехать с вами. Не могу я сидеть тут сложа руки, пока Господин неизвестно где!       Её голос едва сдерживал волнение. Лис повернулся к ней своими небесными глазами и, широко распахнув их, спросил:  — Ты так переживаешь о нём?  — Гинджи, я обязана поехать…       Пауза неприятно накаляла атмосферу, но Гинджи разрядил обстановку:  — Мы отплываем через полчаса. Аой, поторопись — я буду ждать тебя на борту.

***

      Аой переодевала юкату у себя в комнате. Вещи, предназначенные для путешествия, уже были аккуратно свёрнуты в небольшую сумку и ждали у порога хозяйку. Она одевала сейчас голубую юкату с серебристыми цветами и светло-серым поясом. Неяркая, неброская — то, что, по мнению Цубаки, подходило больше всего.       В волосах блестела всё та же заколка, которую Аой с трепетом заколола недавно, а на груди поблёскивал зелёный медальон. Только в глазах не было того фиолетового огонька… Она, казалось бы, тускнела без него, становясь хрупкой и слабой. — Аой! Ты уезжаешь?       Чиби подбежал к хозяйке и попытался запрыгнуть на её плечо. Она с охотой помогла ему это сделать и вполголоса пробормотала:  — Да… Верно, что-то случилось с Господином. Я поеду за ним.  — Тогда и я! Я тоже с тобой!  — Хорошо! Держи огурчик!       Кроха с удовольствием принялся за никогда не надоедающее ему лакомство, а его хозяйка, поправив его на плече и взяв собранную сумку, вышла из номера.