Заколка

      «Сила — поистине тяжёлое бремя. Хотя бы потому, что ты способен навредить любимым…»       Шизуне осматривала бессознательную Орё, уложенную на одеяло в комнате Аой и Господина. Бледное, скривлённое личико выражало страх, обеспокоенность. Отчасти жалкая, она вызывала лишь сожаление. Ей было хорошо, пока она спала — она ещё не раскаивалась в своём позоре.  — Она жива и практически в порядке — просто это был сильный шок. Я смазала ожоги специальной мазью, так что к утру следующего дня это должно пройти.  — Ты молодец, Шизуне, — Господин наблюдал за происходящим, держа жену в своих объятьях. — Как скоро она придёт в себя?  — Н… не знаю… Господин… — она подняла на него глаза, хотя никак не могла позволить себе этого раньше. — Я понимаю, что это наглость так спрашивать… Откуда у неё эти… ожоги…       Аой было хотела что-то сказать, но Оданна перебил её:  — Так вышло, что она не понимала, что творит.       Вот и всё объяснение. Шизуне вздрогнула, пугаясь, бледнея:  — Я… ясно… Господин, можно я пойду?  — Хорошо, можешь идти. Я оставляю на тебя заботу об Орё. Позови кого-нибудь, пусть её перенесут в свою комнату.       Она тихонько притворила за собой дверь, ещё раз испуганно глянув на Огра. Оданна неспешно провёл Аой на лоджию, закрыл за ними дверь. Казалось, испытывающе глядя на девушку, он ждал каких-то объяснений. На лице читалась тревога. И, не дожидаясь вопроса, она заговорила:  — Зачем ты сказал, будто бы сделал это?! — Аой уставилась в пол. — Это ведь я… Меня должна бояться Тенджинья…       Не ответив на это, Огр взял в свою руку ладонь жены — хрупкая и маленькая, по сравнению с его, с аккуратными ноготками, и тонкими пальчиками, не верилось, что она была способна на подобное:  — Ты можешь зажечь пламя по своему желанию? — и поймав панический взгляд, добавил: — Твоё пламя очень слабенькое, как у свечи, так что не бойся его.       Перевернув руку, она зажмурилась, напряглась, но… Не выходило ничего. Словно она была самым что ни на есть простым человеком. С ужасом, Аой залилась краской:  — Если… Если бы я её убила?! — глаза стали наливаться слезами. — Это меня, меня должны бояться! Я — монстр!  — Аой, успокойся! — он прижал её к себе прежде, чем началась истерика. — Нет ничего страшного в том, что меня обвинят в этом. В конце концов, меня и должны бояться! К тому же… — немного подумав, он закончил: — Если у тебя проявились такие слабые способности, то ты слишком аппетитная и лёгкая мишень для зловредных аякаши, так что стоит скрыть это даже от сотрудников Тенджинья…

***

      Гинджи бесцельно слонялся по гостинице — в свой единственный выходной он чувствовал себя так, будто на нём куча обязанностей, а он ничем не занят. Что-то неприятно щемило изнутри, постоянно напоминая об утренней перепалке. Что-то, чего Лис просто не мог подавить в себе. И все мысли были направлены в это русло, издевательски испытывая.       В уме мелькнуло, что стоит сходить и извиниться. Конечно, он не чувствовал себя виновным, но когда любишь — пойдёшь даже на это, чтобы помириться с любимым существом. Но словно змея, внутренняя гордость сдерживала этот благородный порыв, обвивая шею идеями о том, что Орё сама придёт мириться.       Он не мог сказать, что любил её. Да, звучит глупо — зачем ему тогда на ней жениться? Быть может, был слегка заинтересован, влюблён, но не больше. Пожалуй, она просто склеивала его сердце, а он врал себе, что способен её любить. Звучало по-свински…       И, пожалуй, им стоило бы разойтись. Так, словно ничего и не было между ними. Но он уже пообещал жениться, так что идти на попятную уже не мог. Да и странно было бы это делать — всё равно у него не было выбора. И Аой тоже принадлежала не ему…       А что делать? Лезть в её жизнь? Он понимал, что просто сломает её, как маленькие дети ломают игрушки. К тому же, Госпожа Тенджинья кажется вполне счастливой с Господином. Тем более, ожидая ребёнка…       Аой как раз спускалась по лестнице в момент, когда Лис размышлял об этом. В своём милом, светло-розовом кимоно, она вовсе не казалась такой уж необычайно красивой. Если любить эту девушку, то за внутренний мир. Хотя и внешности Аой могли бы позавидовать многие. Но на это Гинджи было плевать. Плевать стало и на всякие формальности:  — Аой! Здравствуй…       Она натянуто улыбнулась ему навстречу, пытаясь не подавать вида, что всё, что случилось утром — её вина:  — Доброе утро, Гинджи…  — Ты куда-то отправляешься? — он осмотрел её нарядное кимоно. — Тебе очень идёт этот цвет.  — Спасибо и… нет — я никуда не еду. Просто решила прогуляться в саду, пока Господин занят бумагами с Бьякуей.  — В таком случае, можно мне с тобой? — он прижал к голове уши. — Мне совершенно нечем заняться, так что… Я пойму, если ты не захочешь.       Аой уставилась в пол — не могла отказать, но чувство вины грызло её — ведь это она ранила Орё, пусть несильно, но всё же:  — Да, конечно…

***

      Первое, что увидела Орё, когда очнулась, — лицо Касуги. Девочка взволнованно крикнула Шизуне:  — Эй, она очнулась!       Голова снежной женщины немного гудела, а руки чесались. Когда она потянулась к ним, то подошедшая Шизуне её осекла:  — Н… не трогай их — там мазь…       Орё приподнялась с футона, оглядела свою комнату: слабоосвещённая, немного пустынная, она не казалась хозяйке родной. Решив хоть немного поправить причёску, она потянулась к волосам и бросила Касуге:  — Дай зеркало…       Лисичка немного помялась, а потом протянула подруге карманное зеркальце. Кончики белоснежных волос Орё были опалены, так что та перепуганно их рассматривала:  — Это что вообще?! Кто заходил, пока я спала?!  — Ты что, ничего не помнишь? — Касуга села рядом. — Ты ворвалась в комнату Господина и Аой. Не представляю, что ты там устроила, но… Шизуне сказала, что это Господин так…       Мысли путались. До сих пор надеясь, что это был сон, Орё закрыла лицо руками:  — Что я творю…

***

      Сад медленно умирал — листья опадали, трава вяла и жухла. Не было слышно ни птиц, ни стрекочущих насекомых, только шелест листвы под ногами разгонял осеннюю тишь. Аой шла впереди, опустив голову и виновато закусив губу. Гинджи плёлся за ней, ощущая глупое желание взвыть от этого молчания:  — Сегодня неплохая погода… — и тут же осёкся, понимая, что разговоры про погоду уж слишком банально. — Как ты? Ты что-то бледная.  — Ч… чего? — кажется, она прослушала большую часть его слов. — А, н… нет — ничего страшного. Я читала, это нормально.       Перед ними предстал новый Лунный цветок — пустынная постройка, более никем не используемая. Пусть этот ресторан и был оснащён самым лучшим, что Господин смог найти, а начать там работать так никто и не решился:  — Слушай, Аой, может, зайдём туда? Может, там есть что-нибудь перекусить…       Она не ответила ему, только мерно зашагала в нужном направлении. Это здание, красивое, двухэтажное, казалось уж слишком чужим, чтобы начать там работать. Тем не менее, действительно стоило убедиться, что там нет больше никаких продуктов. Да и если Гинджи голоден, она смогла бы отвлечься на готовку — волнение достигало пика, когда он говорил с ней. Чувство вины тяжким грузом лежало на плечах девушки.