Мир, в котором меня не ждали

      У Наги всё прекрасно! Широкая кровать с балдахином из нескольких слоёв тюля, вуаля, муслина, сатина и бархата, плавно переходящих по цвету от практически белого до тёмно-фиолетового и спадающих красивой волной занимает практически всё пространство комнаты. Плотные шторы закрывают всю стену с окном от пола до потолка, не позволяя проникнуть ни единому лучику света извне. На белую стену напротив кровати направлен проектор, транслирующий развлекательное шоу.       Наги взрывается хохотом и скатывается с края кровати на пол в плен десятка мягких разноцветных подушек и ковра с длинным ворсом. Смех девочек остаётся за спиной на кровати с нежестким матрасом и огромным пуховым одеялом. — Айко-чан, — Наги зовёт, не оборачиваясь, всё ещё слишком поглощенная шоу. — Принесешь нам ещё попкорна? Маюми-чан, спускайся, отсюда смотрится ещё смешнее! — Конечно, — одна подруга слезает с кровати и безропотно идёт к выходу, пока вторая опускается на ближайшую подушку в охапку с одеялом и кутается в него. — Наги-чан, — Айко возвращается с кухни с большой миской, полной воздушной кукурузы. — Судзуне уже закончила с заданием. Может, её позвать к нам?       Наги кладет в рот пригорошню лакомства, довольно жмурится, пережёвывая, и только потом мотает головой «Нет». Айко переводит отчаянный взгляд на Маюми, но Наги шевелит пальцами, и вторая девочка оказывается поглощена одеялом и шоу. Айко всхлипывает и буквально падает на подушки рядом. Она открывает рот и невесело смеётся на очередном глупом пассаже ведущих, вторя задорному хихиканью Маюми.       Наги ещё несколько минут смотрит на подругу, а потом закидывает в рот очередную горсть хлопьев и залезает обратно на кровать. Девчонки остаются сидеть на полу в таких же позах: закутанная в кокон Маюми, и с прямой спиной и неестественной улыбкой Айко.       Наги садится, облокачиваясь на обитое бархатом изголовье кровати, устраивает рядом миску с попкорном и наслаждается всем вместе, начиная от шоу и свисающей сверху на кровать тканью и заканчивая наличием близких подруг на полу у изножья. Домашнее задание сделала Сузуне и скоро приготовит ужин, если настоятельно попросить. Так что у Наги действительно всё прекрасно!

***

      Наги приходит в себя после дня рождения Ямамото несколько дней, пытаясь должным образом переварить случившееся, смириться, свыкнуться, придумать план дальнейших действий. Мимо неё проскальзывают выходные, пробегают несколько встреч с подругами и проскальзывают в боковом зрении яркая шевелюра Кена и странная шапка Чикусы, так и не отмеченные сознанием, как важная часть бытия.       Наги опустошена. Случившаяся встреча вытягивает все соки и желания. Старшая сестра как-то по-особенному отстранена и холодна. Удивительно, но это ранит — Наги казалось, что она привыкла к чужому безразличию и молчанию. Обещанного разговора так и не происходит: сестра больше не появляется в школе, так и не приходит домой; Тсунаёши отводит глаза и извиняется, не отвечая; Ямамото наоборот улыбается и поясняет, если Нами захочет, то сама встречу и организует.       Наги пытается предпринять ещё несколько попыток выйти на связь с сестрой, даже возобновить обеды с Тсунаёши, но натыкается на глухую стену чужой жизни, в которой нет места посторонним. И девочка отступает, потирая потревоженную рану — годы идут, а боль от предательских расставаний всё также сильна.       Наги улыбается и обещает, что больше не позволит никому предать себя. Она сделает всё возможное, чтобы… — Наги-чан, что с тобой? — Маюми, отличница, красавица и просто добрая девочка смотрит встревоженно и не решается притронуться. Наги в ответ смотрит слишком долго, а одноклассница стоит прямо напротив окна. Глаза под воздействием солнца начинают слезиться, и Наги пытается убрать дурацкую влагу: у неё тут принимаются решения вселенского масштаба про друзей, предательство и будущее. — Маюми, ты довела человека до слез? — Айко приседает на корточки с другой стороны от стола Наги и аккуратно приобнимает за плечи, начиная мягко их потирать и шипеть дурацкое «Ч-ш-ш-ш».       Наги хочет вырваться из объятий, оттолкнуть одноклассниц и объяснить, что всё в порядке. Потом замирает. А почему, собственно, она не может плакать? Может конечно! Ей сейчас не настолько больно, плохо и обидно? Так никто не знает об этом, кроме самой Наги.       Плач начинает звучать громче, добавляются всхлипы. Одноклассницы возобновляют суету и пытаются утешать изо всех сил, попеременно то приглашая в гости, то в новое кафе, то ещё куда-то. Наги «съедает» торжествующую улыбку и активнее трёт глаза.       Не открывают одни двери? Рядом уже распахнуты другие. Не чувствуешь? Придумай. Туман она в конце концов или кто? Не себе придумаешь, так другим. Не хотят верить? Заставь. Не дают? Забери.       И Наги плачет так сильно, как только может. Как это делает мама в своих фильмах. Как это делала Нами, когда было страшно. Как плакать хотелось ей самой, когда знала, что никому нет до неё дела. Не чувствуешь сейчас? Вспомни, как было. Не помнишь? Придумай, как это должно быть.       Наги фантазирует и успокаивается. Фантазирует, пока её выводят из класса. Фантазирует, пока ведут до туалета и помогают умыться. Фантазирует, выпивая подаренную коробочку с соком. Эти девочки теперь её новые подруги и члены семьи. Будут ими, хотят того сами или нет. В конце концов Наги — Туман и училась раскрывать свои способности у лучших.       Наги улыбается, и Маюми предлагает сбежать с уроков. Способность к порталам не входит в сферу возможностей Наги, поэтому пробраться в класс и забрать вещи вызывается та же Маюми. Ещё одна улыбка и шевеление пальцами, и на ползущую на коленях девочку не обращают внимание учитель и одноклассники.       Часы за прогулкой пролетают незаметно и очень весело, как это в своё время было с Тсунаёши. Нет, даже лучше, ведь теперь это Наги в центре внимания, принимает решения и предлагает интересные ей варианты, а остальные соглашаются и поддерживают. Теперь главная героиня Нагиса, а не кто-то ещё. — Ой, так ты живёшь здесь? — Маюми с интересом и лёгкой брезгливостью осматривает квартиру. Кухня куплена одна из самых дешёвых, а количество спальных мест было оправданно. Тогда. — Похоже на гостиницу, — Айко издает смешок, а Наги начинает чувствовать поднимающийся и сжигающий изнутри стыд. Наверное, она и правда живёт почти на помойке. — Не-е-ет, — ответ больше похож на блеяние, поэтому девочка прочищает горло, прежде чем продолжить. Не нравится реальность? Придумай нужную. — Я только недавно въехала сюда, вот, хотела спросить вашего совета по поводу ремонта.       Маюми с радостью включается в беседу и помогает перерывать все шкафы практически самостоятельно сортируя всё на кучки «выкинуть» и «оставить». Наги, замерев у стены, смотрит, как жизнь, когда-то казавшаяся прекрасной, складывается в большие мешки и выносится на помойку. Вся посуда, утварь и одежда, полотенца, щетки и не подходящие друг другу шторы и кашпо с цветами. — Это не выбрасывай! — Наги прижимает ладони к груди, не решаясь схватить за руку активную Маюми. Девочка в ответ только хлопает глазами и ставит на место небольшую фарфоровую куклу. — Прости, Наги-чан. Она такая пыльная, я думала она тоже от старых хозяев осталось. Это твоя коллекция фигурок?       Наги невнятно угукает и сама начинает снимать с кроватей постельное бельё и принадлежности. Их, конечно, выкидывать никто не будет, но и в квартире оставить негде. Айко практически всё время уборки сидит в телефоне, ища места, куда можно пристроить ненужные вещи и утварь, время от времени обводя понимающими взглядами квартиру и её хозяйку. Это пока не бесит, но будит воспоминания о других «слишком понимающих».

***

      Поехать и помочь с выбором новой мебели и наполнения квартиры подруги соглашаются в ближайшие выходные. Уже сидя в поезде Айко немного мнется и намекает, что загул по магазинам был рассчитан на Намимори, а не поездку в Токио. Наги пожимает плечами под энергичный щебет Маюми, что в городе приличного мебельного нет, да и посмотреть, что сейчас модно в столице, хочется.       Со станции Наги ведет подруг перекусить. Дверь любимой кофейни открывается с привычным скрипом. В выходные заведение пользуется особенной популярностью, но даже так находится место за столиком у окна.       Пока Маюми рассуждает о меню, рассматривая цветные картинки и выбирая между сладким и сытным, Наги предаётся воспоминаниям давно ушедшей начальной школы. Хоть в школе Токио она и проучилась всего пару лет, хоть и была не замечена матерью, хоть и была на вторых ролях среди своей компании одноклассников, это время вспоминается одним из самых счастливых периодов жизни.       Заказ приносит улыбчивая официантка, которая раньше здесь не работала. Наги благодарит выученной когда-то фишкой именно этого кафе: прикладывает кулак сначала ко лбу, затем опускает его к подбородку. Официантка непонимающе переводит взгляд с Наги на Маюми и Айко. Щёки покрывает румянец стыда, и девочка начинает чувствовать себя так, будто вновь всё испортила. — Хей, давненько вы у нас не были! — девушка с бейджиком управляющей подходит ближе и показывает ответный жест принятия. Вся эта система благодарности и ответа была придумана ради одной глухой посетительницы, которая всегда общалась с помощью жестов. Со временем и другие посетители, увидев общение женщины с официантами, подхватили такой обмен жестами. Сейчас это уже отголосок прошлого: новые посетители и сотрудники не помнят этой традиции и не используют жесты. Управляющая грустно улыбается: она работала официанткой, когда эта система только зарождалась. Она просит Наги повторить свою благодарность, торжественно выдает ответный жест и уходит с радостной улыбкой. Да, хорошее было время.       Маюми с Айко пробуют свои заказы и напитки, пока Наги предаётся воспоминаниям и задумчиво разбивает карамельную шапочку на парфе. Сладость неприятно горчит во рту, а кофе без добавок, должное сгладить сладость десерта, оказывается слишком ванильным и почти хрустит на зубах. — Может пойдём? — Наги отодвигает от себя едва попробованную еду и отставляет напиток. Маюми смотрит на свою пустую тарелку, облизывает ложку с остатками воздушного крема и согласно кивает. Айко забирает стакан с недопитым коктейлем с собой.

***

      Като Судзуне присоединяется к компании незаметно: сначала просит ручку, потом рассказать о садоводческом клубе Айко, ходить вместе до остановки, прогуляться под одним зонтом во время дождя, сидеть рядом во время перемены мест в классе, вместе обедать.       У Судзуне чистая кожа, длинные ресницы и аккуратный ротик, а длинные волосы всегда завязаны в красивые прически. У Судзуне отличные оценки, много знакомых из старших классов и отличная репутация как среди одноклассников, так и учителей. Маюми никогда не против новых знакомств, Айко следует за Маюми, а Наги не видит особых препятствий на увеличение штата друзей. Вот только Судзуне немного не про это. — Наги-чан, нам немного в другую сторону, — Судзуне пожимает плечами в извиняющимся жесте, но Наги буквально чувствует фальшь в чужих действиях. — Пошли, девочки.       Утром на обычном месте перед школой никого ее оказывается. Девочки уже стоят в классе возле парты Судзуне и слушают рассказ о новом уходовом креме. На приход Наги Маюми машет рукой в знак приветствия, а Айко отводит понимающий взгляд. «Иди сюда, Наги-чан. Мы сегодня решили прийти пораньше, ты разве не получила моё сообщение?». Наги неловко улыбается и на ходу проверяет телефон на входящие — там пусто.       Не проходит и месяца, как «её» друзья больше общаются с Судзуне. Наги провожает взглядом девочек, идущих на обед в кафетерий, и приступает к своему бенто. Раньше подруги тоже предпочитали брать обеды с собой. А вот Судзуне не готовит.       Опять. Очередная сучья девчонка хочет забрать полюбившуюся жизнь и друзей. Наги растеряна и сбита с толку единственным вопросом «За что?». Почему это происходит только с ней? Почему не компания других одноклассниц?       Не нравится? Создай свою реальность!       Наги закрывает бенто и спускается следом за подругами в кафетерий. Следом будет урок литературы, и Наги не собирается отвечать заданный стих. Поэтому учитель, идущий навстречу, удостаивается сгустка Тумана в лицо и убежденности, что стихотворение уже отвечено. Наги сворачивает на лестницу, когда не пожилой ещё мужчина ставит наивысшую оценку в журнал напротив её фамилии. Действительно, зачем мучиться с домашними заданиями, если всё можно решить гораздо проще?

***

— Я знаю, кто ты, — оставшись наедине Судзуне улыбается победно, и Наги на мгновение становится страшно: об омерте и последствиях её нарушения много рассказывал Мукуро. — Но я такая же.       Судзуне улыбается уже не так самоуверенно, скорее даже робко. Наги успокаивается одной своей частью, напрягается другой и осматривает собеседницу внимательнее. Молчание затягивается, поэтому приходится откашляться и начать строить разговор, откинув мысленные терзания. — К чему ты ведешь? — Мы могли бы стать подругами, — Судзуне улыбается чуть увереннее. Наги склоняет голову к плечу, прося продолжать. — Зачем нужны эти глупые, ничего не смыслящие девчонки? Они никто перед нашей силой.       Наги улыбается и всё ещё молчит, ожидая окончания предложения. «Они» никто, а «мы» всё. Это звучит весьма однозначно даже для такого наивного профана, как Нагиса. Маюми и Айко были не плохими девочками: в меру доверчивыми, в меру глупыми, в меру интересными и скучными, но они были тёплыми. На фоне холодной и скользкой Судзуне, которая ловко манипулирует людьми и жонглирует словами, простые и наивные подруги ощущаются родными и приятными восприятию. — А ещё ты ведь научишь меня пользоваться нашей силой? — Судзуне заканчивает, и Наги окончательно расслабляется. Финальная точка прозвучала, истинная цель озвучена и других нет.       О том, кто такие Пламенные, об их редкости и распределении большинства по кланам, семьям и их аналогам давным давно рассказал репетитор Тсунаёши и дополнила сестра. Сейчас Наги осталось до конца всё прояснить. — Что ты уже умеешь? — губы сами собой расползаются в доброй улыбке, дающейся на удивление легко. — Пока ничего, — Наги позволяет себе прикрыть глаза. Подтверждение своих выводов отдаёт облегчением. — Но я уверена, что ты научишь меня проявлять эти способности. Мне сказали, раз я вижу, как они работают, то потом смогу и применять на других.       Конечно, Наги объяснит мелкой дряни, как работает Пламя Тумана. Только вот из умельцев, способных пробудить чужую волю, в городе только Реборн. Так что объяснять придётся на чужом примере.       Наги улыбается предвкушающе, с пальцев срываются синие лепестки Пламени и летят к Судзуне, впитываясь. Чужие глаза стекленеют, и, повинуясь желанию Наги, девочка кланяется.

***

      Судзуне дочь владельца мебельной компании. Мамина радость, папина гордость, принцесса с золотой ложкой во рту, такая же никому не нужная, как и Наги. Сосланная в город, созданный когда-то Первым Вонголой для пламенных людей и их семей. Сосланная в город подальше от родителей, не знающих о существовании Пламени, к двоюродной бабке по её же настоянию.       Старая женщина с зачатками Грозы недоверчиво щурится переступающим порог улыбчивой Наги и безвольной Судзуне. Нагиса с удовольствием цедит чай в комнате «подруги», слушая, как бабка пытается вытянуть у внучки хоть сколько-нибудь правды. Послушная кукла действует в соответствии с заданными условиями и будет уверять всех интересующихся в идеальности происходящего — Наги прекрасно чувствует ментально натянутую нить, ведущую от себя к первой дряни в своём окружении, которой Наги смогла дать отпор.

***

      Жизнь сейчас прекрасна в этой своей настроенности под желания и возможности Наги. Краски играют в квартире, на совместных прогулках с Маюми и Айко, в школе и даже в волосах послушной Судзуне, делающей домашнее задание, уборку по дому и прочие не нравящиеся Наги дела. — Я тебе завидую, Наги-чан, — жалуется Маюми, облизывая только что купленное Наги мороженое. — Родители тебе столько денег дают на карманные расходы. Мне моих хватает только на пару журналов и обеды. — Поддерживаю, — Айко салютует лимонадом. — В смысле, спасибо за угощения, это очень приятно и все дела. Но надеюсь, у тебя не бывает проблем из-за растрат. Ты вроде с карточки платишь, там разве нет лимитов?       Наги отшучивается, переводя тему, и до конца прогулки судорожно пытается вспомнить, а правда, откуда на карте берутся деньги? И сколько их там? Нет, понятно, что в случае чего, можно будет начать брать деньги у Судзуне, но Наги претит становится этим типичным хулиганом-вымогателем из аниме. Поэтому про имеющиеся в распоряжении деньги лучше бы было узнать заранее.       Карточки Наги в руки отдала старшая сестра с напутствием ни в чём себе не отказывать. Но недавно закончился ремонт в квартире, и Нагиса и правда ни в чём себе не отказывала и деньги не считала, заказывая дизайнерскую мебель и лучшую бригаду сборщиков в том же салоне, доплачивая за срочность изготовления и установки. Она и сейчас не вспомнит, во сколько в итоге всё обошлось, но Маюми сидящая рядом и помогающая с выбором смотрела крайне потрясенно, глядя на итоговую сумму в чеке, Айко только качала головой.       Наги, конечно, ни о чём не жалеет, но не хотелось бы в какой-то раз не смочь оплатить угощение для девочек. Это будет очень обидно и стыдно. Кто может знать о карте и количестве денег на ней? Старшая сестра!       Есть, конечно, огромная проблема для встречи: ссора на дне рождении Ямамото Такеши — Наги до сих пор злится, что сестра с ней не поговорила нормально, но готова простить — и сам Ямамото Такеши.

***

      Ямамото Такеши неспешно проходит по коридору рядом с классом второгодок. Наги вскакивает из-за парты и бежит в сторону двери, на ходу отговариваясь от подруг важными делами и чуть не сбив одноклассника, входящего в кабинет. Вспыхивает разумная мысль, что Ямамото на втором этаже нечего делать — третьегодкам отдан третий этаж школы, и выпускнику просто незачем спускаться ниже. Но здравая идея гаснет, стоит увидеть удаляющуюся широкую спину, сворачивающую на лестницу. Наги догоняет парня только на последнем пролёте перед выходом на всю ту же крышу и замирает, когда он оборачивается.       Наги смотрит на него исподлобья и понимает, что безумно злится на Ямамото. Он её почти бесит этой уверенностью в себе, своей правоте и силе. Он будто не боится её, не боится того, что она может сделать. Или он просто этого не знает? Но как такое возможно, если они все пламенные, если обладают своими способностями, если общались с Мукуро. Нет, он стоит и правда не боится, ни во что её не ставит, не воспринимает всерьёз. Наги почти трясёт. — Ты что-то хотела? — Ямамото надоедает играть в гляделки, и он разрывает тишину, сбивая все мысли. Карие глаза смотрят отстранённо и незаинтересованно. Стоять здесь с ней парню скучно — на крыше его уже должно быть ждёт старшая, более интересная, сестра Химекава. Наги сжимает зубы и растягивает губы в скромной улыбке. — Да, я всё же хотела бы поговорить с Нами, — строит заискивающее выражение, как перед учителями, и вытягивается на носочки, пытаясь сделать вид, что заглядывает парню за спину и пытается разглядеть сестру через закрытую дверь. — Она ведь на крыше? — Угу, — Ямамото согласно кивает и, больше ничего не спрашивая, разворачивается к Наги спиной — какая беспечность! — чтобы открыть дверь на крышу выуженным из кармана ключом. — Проходи.       Крыша встречает ярким полуденным солнцем — редким явлением для конца осени — и сидящей на расстеленном пледе Тсунами, разбирающей маленькие коробочки с разными фруктами, сладостями и готовыми блюдами, чуть в стороне стоит ноутбук с поставленным на паузу видео. — Ты вовремя, — Нами всё ещё сидит спиной, но в голосе слышна улыбка и предвкушение. — Я как раз всё разложила и нашла момент, где мы утром остан…       Сестра разворачивается и радостное выражение с лица буквально сползает. Она переводит непонимающий взгляд с Наги на вошедшего вслед за ней на крышу Ямамото. Тот в пару фраз объясняет ситуацию и, обогнув Наги присаживается на самый край пледа на колени, сложив кулаки на бёдра, и якобы умильно склонив голову к плечу: «Dalle una chance». Язык Наги незнаком, но Тсунами смотрит на парня как в своё время смотрела на живущего с ними Кена, ляпнувшего максимально невозможную на её взгляд глупость. — В данном случае уместнее было бы не «chance», а «possibilità», — Нами долго выдыхает и тянется закрыть крышку ноутбука. Ямамото улыбается, поднимается на ноги и, сбросив обувь, заползает на плед почти вплотную к Нами и пододвигает к себе поближе коробочку с суши.       Наги не особо представляет куда себя деть. Идея поговорить с сестрой во время обеда больше не кажется такой уж удачной — она явно не вовремя и не к месту. На пледе не хватит места, чтобы расположиться с комфортом, а садится на голую крышу девушка брезгует, как и подкладывать для этого свой пиджак, да и заболеть в очередной раз не хочется. Можно было бы попросить куртку Ямамото, но тот успел накинуть её на плечи поёжившейся от холодного порыва ветра Нами и забирать обратно явно не будет. Ситуацию исправляет сестра, в очередной раз тяжело вздохнув, вытащив из воздуха плед поменьше и протянув его Наги.       Разговор не клеится, даже его начало — младшая Химекава не знает с чего начать. Спрашивать про элементарную погоду язык не поворачивается — она и так знает, что Тсунами любит нежится на солнышке и не любит уже прошедшую духоту. Уточнять про учёбу у вечной отличницы Нами? Увольте, гордость хорошистки с противным голосом матери и так закрыта на хлипкий замок. — Ты уже долго не появлялась дома. Где ты живёшь? — Наги смотрит в свою тарелку, выделенную старшей сестрой, и медленно пережёвывает кусочек моти. — Я сняла другую квартиру, — с негромким сюрпом клубничное молоко поднимается по трубочке. — В новых домах, таких белых. Помнишь, мы рядом с ними пару раз гуляли? — Наги только согласно кивает, не особо помня ни дома, ни совместные прогулки. Всё это стерлось из памяти, как ненужная шелуха, Наги не возьмётся сказать, в какой сезон это было. Но первый контакт налажен, и это придаёт уверенности. — Ты про дома рядом с парком, да? — почти робко уточняет, даже не пытаясь вспомнить, тыча почти наугад. — Там ещё рядом сакура цвела и был магазинчик со сладостями. — Нет, — Тсунами долго молчит, поджав губы, прежде чем продолжить. — Я про те, что возле реки. Но это не важно. Что ты хотела? — О чём ты, сестрёнка? — при всей своей предвзятости, Наги считает, что многое унаследовала от матери. И в первую очередь её актёрский талант. Поэтому она чуть приподнимает вверх внутренние уголки бровей, раскрывает пошире глаза и говорит с лёгким придыханием непонимающего человека, заподозренного в нелицеприятных вещах. — Я о твоём поиске меня и предлоге для встречи. Стоп, — Нами вскидывает вверх руку, не позволяя сказать хоть слово, открывшей рот Наги. — Если такой твоей игре верят учителя, не значит, что поверю я. А теперь серьёзно, что ты хотела? — Не хочешь вернуться домой? — Наги, прячет растерянность и досаду, от того, что игру раскусили, мешкает ещё пару мгновений, но потом всё же выпаливает вопрос, поднимает глаза и с надеждой смотрит на Тснунами, болтающей пакетик с клубничным молоком из стороны в сторону. — Нет, — она пожимает плечами и смотрит на небо, по которому плывут редкие облака. — Мне нравится моё нынешнее место жительства, — старшая сестра опускает взгляд, и впервые с начала встречи он теплеет, — но ты можешь жить дома сколько хочешь. Аренду я перевожу ежемесячно, срок договора истечёт только через три года. Потом, кстати, можно будет продлить. Так что живи спокойно.       Пока Наги справляется с лёгкими облегчением и досадой, обдумывает сказанное и дожёвывает моти, которые спустя почти год у Тсунами, наконец, начали получаться вкусно. Сестру отвлекает от разговора Ямамото, предлагающий разделить пополам последнюю торо-суши, к которой они потянулись палочками одновременно. Завязывается странная беседа и небольшой почти игривый спор, отдающий чем-то домашним и привычным только для них двоих.       Наги сжимает палочки с такой силой, что на тонких пальцах остаются красные следы, и жалеет, что у неё лишь Туман, а не сметающий всё на своём пути Ураган — Ямамото хочется испепелить, стереть в порошок, вырвать из мироздания. Несносный бейсболист вырос между Наги и старшей сестрой как непреодолимый барьер: он её отвлекает, забирает слишком много её времени, ошивается рядом и ведёт себя, будто Нами — его собственность.       Это он забрал старшую сестру из дома. Он единственный знал, где она была прошлой зимой, и он же не дал встретиться ни тогда, ни летом. Наличие между ними связи соулмейтов это не оправдывает, ведь соулмейт самой Наги… — Это потому, что ты променяла меня на парня? — слова вырываются сами собой, пока мысли ещё не сформировались. Наверное, надо бы заткнуть рот, извиниться, взять себя в руки и уйти, но застарелая обида рвётся наружу неостановимым цунами. — Выбрала его, а не младшую сестру? Конечно, маленькую девочку же не страшно оставить одну выживать в большом городе без денег, связей и защиты. — Что, прости? — Нами смотрит удивлённо, но пока ещё спокойно, хотя голос становится выше и громче. — Но это ты первая сбежала из дома к парню. Ты первая бросила меня, не удосужившись ни разу проведать! — Нами выдыхает и усаживается обратно на плед, с которого привстала. — Связей и знакомств у тебя предостаточно, а защита, если что-то случится, понадобится от тебя. А что касается денег, то их на твой счёт ежемесячно переводят родители в двойном объёме. Так что, если не надумаешь покупать яхты и платиновые подвески, тебе хватит до конца обучения в университете, или куда ты надумаешь поступать.       Вертящиеся на языке возражения по поводу Мукуро застревают в горле, так и не произнесённые. Очень хочется начать отстаивать свои права, выговаривать касательно чужих претензий, и, возможно, перевернуть всё с ног на голову, выставляя себя жертвой и обеляя в своих же глазах. Но тема денег слишком щепетильна и актуальна, чтобы от неё отойти. — В смысле «деньги от родителей»? Что ты имеешь ввиду под «двойным объёмом»? Тебе тоже переводят деньги? — невысказанным так и остаётся «и как они вообще на это пошли?». — Когда мы полтора года назад с Джейсоном оформляли мне эмансипацию и решали прочие правовые вопросы, параллельно решили заглянуть в банк. Как бы ты не относилась к маме и её новому мужу: они оформили для каждой из нас счёт и сейф, куда ежемесячно капала круглая сумма в категорию «на чёрный день». Сейчас оба счёта переоформлены на тебя, и только ты имеешь к ним доступ. Транзакции уходят автоматически, а суммы достаточно незначительны, чтобы их потеря была заметна в сравнении с ежемесячным доходом. Собственно, на эти же деньги ты и живёшь, если продолжаешь пользоваться карточкой, которую я тебе дала. — А как?.. — Зайди в любое отделение банка, обслуживающего твою карточку. — А какие?.. — Она оформлена на новые документы, — сестра предвосхищает все вопросы, и это отдает чем-то далеким из детства, когда можно было прийти к старшей с любым вопросом и проблемой по школьной программе. — На что живёшь ты? — Наги пытается в уме посчитать количество денег в её распоряжении, но как хоть сколько-нибудь заботливая сестра уточняет почти не интересующий её вопрос. — У меня свои источники дохода, — Тсунами отмахивается и заинтересовано выбирает что бы положить в рот. — Какие? Может, я тоже хочу присоединиться, — у Наги нет сейчас острой потребности в деньгах — как оказывается, эта потребность вообще не появится в ближайшие годы — но раз этот способ есть у старшей сестры, Нагиса не против им тоже воспользоваться или просто иметь ввиду. — Нет, тебе это не нужно, — сестра дожевывает онигири. — Во-первых, ты слишком маленькая. А во-вторых, эти варианты слишком сложные и муторные для тебя. Тех денег, что доступны тебе сейчас, достаточно. В-третьих, если честно, у меня и так слишком много всего в голове, чтобы ещё и тебя в курс дела вводить, — она разводит руками и поджимает губы. — Извини.       Наги чувствует, как к горлу подкатывает ком, а к глазам подступают слёзы. Пора бы действительно успокоиться, но обида, копившаяся на протяжении почти всей жизни, на мать переплетается с обидой на сестру и выплескивается через край словами. Горечь переполняет и вот перед глазами сидят не удивлённо расширившая глаза Тсунами и беспристрастный Ямамото, а разочарованно смотрящая мама под руку с высокомерно кривящимся соулмейтом. Но Нагиса же хорошая, она делает, всё, что возможно. Старается соответствовать и стать такой, как надо. Очень старается, правда. — Ты спишь с мужчинами за деньги, поэтому не хочешь говорить? — Нагиса старается, чтобы голос звучал не так обиженно, а в глазах не было видно слёз.       Сестра вздергивает бровь, а Ямамото закашливается. Нами поднимает руку, чтобы постучать по спине, но парень отмахивается. Нагиса чувствует вкус почти победы и попадания в цель. Ещё одна женщина из семьи сейчас наорет на неё и тем самым подтвердит, что деньги способна получать только от мужчин. Конечно, знать, что средства к существованию обеспечивает ненавистный отчим — ужасно, но Наги готова принять эти деньги в качестве моральной компенсации за полученный ущерб. По крайней мере, она не расплачивается за это телом и совестью, отношениями с беззащитными подопечными. — Я тебя удивлю, — Нами всё-таки берёт слова, голос её на удивление насмешлив. — Но в нашим прекрасном мире полно других возможностей заработать. А вообще я моногамна и сейчас сплю с ним, — кивок в сторону жадно пьющего воду прямо из горла бутылки Ямамото, парень давится. — Тогда откуда? — Наги думает, что смотрит достаточно серьезно и требовательно, чтобы старшая сестра глубоко вздохнула, покачала головой и дала честный ответ. Немного не тот, который ожидает Наги. — Ты, наверное, плохо занималась с учителями и репетиторами и не помнишь, что всегда есть брокеры и букмекеры, — Тсунами смотрит устало и делает ещё одну попытку постучать по спине всё ещё кашляющего Ямамото. Нагису посторонний звук бесит. — Ну и что? Есть они и есть, — она передергивает плечами, никак не способная взять в толк, причем здесь ставки и биржа. Нагиса не очень хороша в математике, но когда дома постоянно поднимается тема, а мать с отчимом обсуждают рост и падение валют, а также котировки, что-то в памяти да откладывается. Другой вопрос, что пользоваться этим никто не учил ни одну из сестер. Уж что ещё, а вздохи Джейсона над тупостью девчонок в вопросе и отсутствие хватки с чуйкой Наги с Нами делили пополам. — А у них есть акции, облигации, ставки и махинации, — старшая сестра смотрит на младшую, как на дуру. Будто за те пару лет, что Тсунами жила в Америке и Англии, в ней пробудились и талант, и хватка, и чуйка. Ага, к четырнадцати годам. И опыт там же набрался, чтобы не только понимать, но и уметь грамотно использовать. А, и везения для ставок там видимо тоже насыпали сполна. Нагиса не верит в это также, как сестра ранее не поверила её игре. — И ты, конечно же, умеешь этим пользоваться, — насмешка в голосе неподдельная, но Нами пропускает её мимо ушей, не обижаясь на тон и не пытаясь доказывать что-то со своей когда-то присущей энергичностью и любовью к своему белому пальто.       Наги, казалось, что она отлично помнит сестру до отъезда. Как они много времени проводили вместе, как старшая защищала от разочарования матери и нападок отчима. Как любила готовить и помогала с уроками. Но Наги почти пятнадцать, и она начинает вспоминать что-то ещё. Воспринимать реальность немного под другим углом. Например о том, как защита Нагисы потом плавно переходила к хвастовству перед матерью успехами Тсунами. Или о том, как старшая сестра старалась положить своё печенье и печенье Нагисы на разные стороны противня, чтобы было сразу ясно, что готовила она, а что готовила сестра. Или о том, как Нами не любила оставаться в стороне от взрослых, проводящих время с Нагисой, бравируя званием старшей сестры, защитницы и главной опоры. Или как, несмотря на протесты, сестра была воодушевлена поездкой в Америку. Как журила за неповиновение матери. Как удостаивалась похвалы Джейсона. Как… — Представь себе, умею, — Нами втягивает через трубочку молочный коктейль, смотря невозможно голубыми и спокойными глазами прямо на Наги. Глазами, которые, как оказывается, раньше смотрели с превосходством, яростью и жалостью. Глазами уникальными для всего окружения. Такими же, как у родного отца. С лица, как у матери. И неважно, что сестры идентичны настолько, что при их желании и небольшом количестве косметики можно перепутать, ведь у старшей белее кожа, аккуратнее нос и рот, тоньше брови и изящнее кисти рук, длиннее ноги и косточки на лодыжках выпирают так особенно. Сидя сейчас на отдельном пледе перед сестрой, Наги чувствует себя гадким утенком рядом с лебедем. Наги считает себя самой красивой, находчивой и, если не умной, то способной среди своих одноклассников, но это не идёт ни в какой сравнение с сестрой или тем более матерью. Они всегда-всегда-всегда оказываются лучше. — Итак, мой источник доходы мы выяснили, про твой я тебе рассказала. Ты хочешь обсудить что-то ещё? — Да, — Нагиса сглатывает и пытается сосредоточиться на вопросе, который можно было бы задать следующим. Спросить всё-таки про учебу или школу? Или лучше рассказать про свой ремонт? А может поднять тему рецептов? Второе моти буквально тает во рту. — Нами, а… — Подожди, пожалуйста, — сестра поворачивается к парню, продолжающему судорожно кашлять остатками воды.       Тупой мальчишка, претендующий на слишком большое внимание Тсунами. Забравший её и мешающий даже просто пообедать вместе и пообщаться. Если бы он не влез, наверное Нагиса так и продолжала бы жить с сестрой, наслаждаться возможностью ничего не делать и проводила время не с украденными у мира девчонками, а с родной сестрой, должной любить просто так, а не по принуждению. Но даже сейчас во время короткого обеда он влезает и отбирает у Нагисы время и внимание сестры.       Наги чувствует, как эмоции ползут по венам огнем Пламени. Чувствует и даже не думает останавливать себя. Парень бесит. Бесит неимоверно. Своей уверенностью в бессмертности, не восприятии Нагисы всерьёз, что украл сестру в единоличное пользование. Наги хочет сделать что-то тёмное, такое же обжигающее и садистское, как горящее в венах Пламя, как оскал Мукуро в его воспоминаниях о последнем дне Эстранео, украдкой подсмотренные во сне. Осталось только спустить крючок. — Да, заткнись ты уже! — Наги швыряет в Ямамото сгусток Пламени и вводит в иллюзию в два счета. Парень, ещё недавно пытающийся стучать себя по груди в попытках избавиться от мешающей преграды, замолкает. Безвольно опускаются руки, а подбородок упирается в грудь. Наги успевает отметить своё мастерство и легкость, с которой удалось наложить иллюзию, заставить уже не самого обычного человека подчиниться, а потом разворачивается к сестре, дергающей руками над парнем и не смотрящей больше ни на кого. — Посмотри! Посмотри же наконец на меня!       Воздух внезапно заканчивается. Наги пару раз пытается вдохнуть, но ловит ртом ничего. Вокруг неё будто образовался космос, в котором нет ни капли кислорода. Наги пытается двинуться то в одну, то в другую сторону, стремясь найти конец этому пузырю с ничем. В голове помимо воли всплывают воспоминания о больничной койке и боли, появляющейся при каждом вдохе. Она сейчас сама себе напоминает рыбу, выброшенную на берег: сколько бы не открывался рот, не брыкалось тело, в попытках спасти себя и добраться до источника воздуха — всё тщетно. Наги бессильно дергает руками и ногами, чувствуя, как с каждой секундой хуже слушаются конечности, а к лицу приливает краска. Она тянется рукой к горлу, надеясь снять мешающую удавку или что там может быть, но там пусто. Тонкая нить новой иллюзии в воображении дребезжит, готовая порваться из-за отсутствия концентрации. В глазах начинают плясать разноцветные мушки, а до ушей, в которых слышен стук крови, доносится оглушительный кашель Ямамото. Воздух ударяет в губы, и Наги, наконец, удаётся сделать первый вдох. — Шлюха, — Наги выдавливает из себя это слово сквозь хрипы и вдохи, пока по щекам градом катятся отвратительные слезы. Успевшая подняться сама и помочь встать парню, Нами останавливается, спина под рукой Ямамото медленно поднимается и опускается, когда сестра делает глубокий вдох, и разворачивается. — Наги, о чём ты сейчас думаешь? О том, что я не смогу вынести такого оскорбления и пойду объяснять тебе, в чём ты не права и почему твои обвинения беспочвенны? Так я не пойду, я не принимаю это на свой счёт, — в очередной раз хрипит и стонет Ямамото. Нами прерывается, чтобы бросить на него быстрый взгляд и вернуть всё внимание обратно Наги. Неужели нельзя было сделать так сразу? — Знаешь, поначалу я думала, что обязана тебя спасти и вытащить на свет божий, потому что «мы же сестры». Но сейчас я уверена, что из общего у нас с тобой только кровь. Иди дальше своей дорогой, Наги, — Наги чувствует, как хочет всхлипнуть через жадные вдохи. Старшая сестра так давно обращалась к ней по имени. Она скучала по этому. — Я больше к тебе не полезу. О том, что мы эти самые кровные родственники, знает ограниченный круг лиц, но они не из болтливых, не переживай. У меня больше нет желания тратить свои внутренние ресурсы и тащить ещё и тебя с твоими друзьями на себе. Деньги у тебя есть и их более чем достаточно. Отныне мы друг другу никто, однофамильцы. — Прости меня! — изо рта вырываются извинения, которым уже полгода. Они такие старые и закостенелые, что уже не чувствуются. Очередная провокация, чтобы вывести на эмоции из этого оцепенения и спокойствия. Всё что угодно. С таким же успехом можно было бросить под ноги сестре гранату. Авось рванёт и привлечет внимание. — Мне не за что тебя прощать, Химекава-чан. Между нами нет долгов, — сестра всё также безэмоциональна. Точнее не совсем, но то, с какой бережностью одна рука Тсунами лежит на груди Ямамото, пока другая держит его за талию… И она «спит с ним», и он смотрит с таким же превосходством, как было в детстве. Наги чувствует, что краснеет, застигнутая осознанием ранее сказанного. — Тсунами… — Наги задерживается в своём стыде и смущении дольше, чем может себе позволить. Старшая сестра отворачивается и ведет своего парня в сторону выхода с крыши. — Не опаздывай на урок, Химекава-чан, — её перебивают, не давая даже сформулироваться идее о том, что можно сказать дальше. — Мозги учителям, конечно, всегда можно запудрить, но знания проще усваивать сразу, чем потом восполнять пробелы перед экзаменами.       Наги картинно всхлипывает, уже не надеясь ни на что, но всё ещё в попытках переиграть эту встречу и её исход. — А и ещё, — Нами останавливается у распахнутой двери и оборачивается. И в Нагисе на секунду вспыхивает даже не надежда, мечта. Но старшая сестра любит отыгрывать одни и те же действия, любит рушить песочные замки одинаковым взмахом руки. — Будь добра, не приходи больше на крышу: у меня нет ни малейшего желания искать новое место для обеда. В очередной раз. — Я тебя ненавижу!       Железная дверь захлопывается с таким же лязгом от сквозняка, как когда Наги уходила из дома на поиски Мукуро и лучшей жизни. Единственное, что она знает точно — как раньше уже не будет. Беззаботное время обитания за спиной старшей сестры окончательно прошло и вернуть всё как было не получится. Теперь только осталось понять, было ли это время на самом деле.       Наги выдыхает, берёт пакетик сока и медленно ковыряет дырочку острым концом трубочки. Только сейчас удаётся продышаться и привести мысли в порядок. По итогу получается, что вместо того, чтобы помириться, с Тсунами они рассорились окончательно. Это не радует, но позволяет наконец выдохнуть.       Чтож, тем лучше. Теперь у Нагаи Нагисы нет ни матери, ни старшей сестры, ни отца, ни отчима. Кажется, их никогда и не было. Всю свою жизнь она окружена людьми, которым на самом деле нет никакого дела до желаний и стремлений самой девочки. Все всегда строят свою жизнь, наплевав на неё. Ужасные, эгоистичные и самовлюбленные людишки. Почему никто из них не заботится о Наги? Что она делает не так? Почему они бросают её, стоит только начать доверять? Почему стоит только копнуть чуть глубже, и все чужие хорошие порывы на деле оборачиваются гнилостной подоплекой?       Наги поднимается с дурацкого тонкого пледа и швыряет его на то место, где сидела старшая сестра со своим отвратительным и бесячим соулмейтом. У Наги чешутся руки закончить начатое или хотя бы сделать из Ямамото настолько же прекрасного друга, как Судзуне. Парень сестры достаточно красив, спортивен и вкусно готовит, чтобы Наги могла позволить ему жить вместе с ней и Нами в отремонтированной квартире. Может тогда старшая сестра решит вернуться?       Наги смеётся себе под нос и раздумывает над тем, имеет ли смысл к разбросанным баночкам и выпавшим угощениям поверх пледа добавить ещё и сломанный пополам ноутбук. Или его можно просто забрать себе? Нет, для этого есть Судзуне: она купит новый и из лимитированной серии, если хорошо попросить.       Нет близких? Уже есть. Нет дома? Уже создан. Сестра бросила? Наги уверена, что ей не нужен очередной взрослый, который опять будет ей помыкать. Пусть Тсунами провалится со своими мозгами, внешностью, парнями и друзьями. Пусть подавится уверенностью в своей непогрешимости и лидерстве. У Нагисы есть и своё, и она сделает всё, чтобы это было лучше и круче, чем у сестры. К чёрту Тсунами, маму и иже с ними, ведь у Нагисы всё прекрасно, а Судзуне сделает на ужин потрясающий торт!