Мямля

      День Рождения — тот весёлый праздник, который так ждут дети, ведь ещё чуток, и они уже совсем как взрослые.        Донхёк дня рождения ждал, но в то же время боялся, что родители опять пригласят семейство Со, как по обычаю и происходило. И если против мистера и миссис Со он ничего не имел (они всегда приносили крутые подарки), то вот подарка Джона он очень остерегался, ибо на своё пятнадцатилетие получил алюминиевую банку с тараканами. Не особо оценив такой подарок, Хёк, игнорируя правило «дарёное не дарят», под конец своего дня ссыпает всех тараканов в карман толстовки Джона. Что происходило дальше доподлинно не известно, но каждый раз, как Донхёк по воле судьбы встречал Джона, то ловил на себе взгляды полные не то, что презрения, а отвращения. Но Хёк впервые в жизни отомстил, используя не самые гуманные методы, а Джон получил по заслугам.

***

      Теперь уже семнадцатилетний Донхёк встречает гостей, и пусть он волнуется, он героическими усилиями встречает всех членов семьи Со с улыбкой, что при виде Джона, правда, искажается, но всё так же остаётся наигранно добродушной. Джон никак не реагирует на лицо именинника, смотря тому куда-то в лоб, и, чеканя заученное на многие года вперёд поздравление, отдаёт подарок. Хёк благодарит старшего, слабо кланяясь и принимая коробку средних размеров.

***

       Последним пришедшим гостем оказывается Тэиль, который впервые приглашён на этот праздник, несмотря на то, что дружит он с Донхёком уже два года (просто подросток не хотел подвергать лучшего друга опасности в лице Джона), и если быть честным, только ему Хёк действительно рад на этом празднике. Он вообще не хотел праздновать свой день рождения, ведь это удел детишек, но его мама, кажется, не услышала. Или сочла его той самой детишкой. В любом случае, Донхёк в подробности вдаваться не стал, грустно принимая всё как есть. Мама сказала — сын сделал.       Джонни не спешит знакомиться с Тэилем, впрочем, Донхёку всё равно, главное, что родители оценили плохо говорящего по-английски хёна, который «ничем таким» не занимался, а значит был идеальным другом для их сына. Тэиль первый проявляет инициативу: уверенным шагом подходит к американцу, протягивая руку и представляясь. Джон оказывается не таким уж и мудлом и пожимает руку корейца, называясь в ответ и говоря, что рад знакомству. У Донхёка мозг от такого доброжелательного Джона ломается, поэтому он решает в срочном порядке устроить Тэилю экскурсию по дому. Тот отрывается от изучения узора на салфетках, который он нашёл крайне занимательным, но всё же ничего против не имеет. Заранее в шутку спросив, где лучшее место для пряток, и, получив ответ «в библиотеке под столом», Тэиль смеётся, взъерошивая младшему волосы, действительно радуясь, что наткнулся тогда на этого мальчика. А вот сидящий в углу Джон, который прожигал взглядом Тэиля, кажется, так не думал.

***

      Прошёл год, а Донхёк по-прежнему не любит праздновать свой День Рождения. В списке гостей всё как обычно: семья Со и Тэиль. Лучший друг умудряется прийти раньше всех. Неужели он теперь истинный дед, который встаёт в пять утра и ходит на митинги? Хёк надеялся, что нет. Вместе они накрывают на стол, а затем идут встречать подошедших Со. — А где Джон? — сразу после приветствия выдаёт Хёк, не замечая причины своего душевного геморроя. — Он приболел, — с ноткой грусти ответила миссис Со, но, прищурив и без того узкие глаза, заметила на столе бутылку шампанского, поэтому медлить с вручением подарка не стала, — А это тебе, — она отдала красиво завернутую коробку Донхёку и, расцеловав того в обе щёки, поспешила на кухню.       Без отягощающего присутствия Джона Хёку и дышится легче. Вообще-то, Джон до Донхёка уже год с лишним не докапывался, но сам Хёк лишь думает, что старший просто долго рожает очередную гадость. Очень долго. Вероятно, выращивает...

***

      Джон каждый вечер проводит в парке, ибо нет занятия лучше, чем чтение на свежем воздухе. Никто и ничто не отвлекает от твоего занятия. Кричащих детей в этом парке нет, ибо нет и детских площадок, но тогда возникает вопрос: что здесь делает Донхёк. Джонни жмурится, затем открывая глаза и ещё раз всматриваясь в тёмную макушку вдали. Да, это точно он. Рядом с ним идёт Тэиль, или как его там. Скучного дружка Хёка Джон определил по светлым волосам. Теперь книга Джону вообще не интересна, её он использует в качестве прикрытия.       Джонни следит за парочкой, которая медленно, но верно движется в его сторону. Слежка — такой глупой вещью, Джон, пожалуй никогда не занимался. Донхёк с Тэилем подошли достаточно близко, чтобы юный шпион мог разглядеть каждую деталь на лицах парней. Вдруг Тэиль резко останавливается, а за ним тормозит и Донхёк, недоумевая. И если со зрением у Джона все отлично, то слухом Господь его явно обделил. Так и не услышав причину остановки, Джонни становится зрителем очень возмущающей его картины: Тэиль, взяв Донхёка за руку, утягивает младшего с тропы в кусты, в то время Хёк смущённо следует за ним, явно о чем-то задумавшись.

***

Когда мать поднимается к Джонни в комнату, узнать, собрался он или нет, парень включает режим актёра, тут же начиная зачитывать матери список несуществующих симптомов, которые появились у него в такой неподходящий день и так кстати. Уж очень он хотел остаться дома и не идти на глупый праздник к глупому Донхёку. Мать верит каждому его слову, тут же загоняя сына в постель и говоря высыпаться. Джон кивает матери, слёзно прощаясь с ней и прося передать имениннику самые лестные пожелания от его имени, но стоит той покинуть комнату, сразу же встаёт с кровати. Прямо сейчас он чувствует себя крайне хреново, но эти мучения ни разу не физические, а душевные. Нет, он прекрасно знает, что Донхёк и Тэиль — друзья. Просто, мать его, друзья. Но кто знает, чем там эти друзья надумают заниматься? Слепая ревность (а парень начинает осознавать, что это именно она) не даёт Джонни спокойно находиться рядом с этими двумя.       Не вытерпев и отыскав в ящике конверт, бумагу и ручку, Джонни наспех пишет два заветных слова и засовывает бумажку в конверт. Родители, судя по звукам, дом уже успели покинуть, но Джон всё равно не торопится, дожидаясь вечера. Завидуя своей же выдержке, он натягивает на себя кофту с капюшоном и, покинув дом через дверь на кухне, дворами следует к нужному дому. И хорошо, что дворами, — ведь шёл бы он по главной дороге, непременно бы наткнулся на своих же родителей, которые уже возвращались. Вновь включив режим шпиона, Джонни пробирается на задний двор, всматриваясь в окно комнаты Донхёка и понимая, что там пусто. Вдруг слышится звук открывающейся входной двери и голоса. Джон затаился на заднем дворе дома, всё же видя впоследствии две макушки, одну из которых он хотел бы присвоить (жаль, закон не позволяет), а вторую придушить, чтобы не ходила вместе с первой. Когда голоса ребят смолкают, Джон выбирается из засады и, пройдя к крыльцу, оставляет там конверт. Со некоторое время так и стоит возле крыльца, но потом замечает возвращающегося Донхёка. На улице уже темно и Джонни не понимает, кто отпускает младшего на улицу одного. Мало ли что. И Джона не волнует, что этому ребёнку уже восемнадцать лет. Но как бы там ни было, Джон вновь занимает свою позицию на заднем дворе дома, затем крайне безбожно начиная следить за Хёком уже через окна. Мелкий вместо того, чтобы заняться открыванием подарков, помогает матери убрать со стола и вымыть посуду. Мысленно парень присваивает Донхёку титул лучшего человека, проклиная, затем глядя на время и решая, что пора домой. Вернувшись, он, как может, оправдывается перед матерью, а затем резко переводит стрелки, спрашивая, передала ли та поздравления. Донхёк, закончив с посудой, поднимается в свою комнату, первым делом открывая таинственный конверт и доставая оттуда бумажку, на которой красуются всего лишь два слова «Happy Birthday». А где-то на другом конце улицы Джонни проклинает себя за то, что влюбился в эту мямлю...