Мямля

      Донхёк пугливо отскакивает от Джонни, из-за чего руки старшего остаются бесхозно висеть в воздухе на уровне карманов хёковой толстовки. — Ишь какой резвый, — Тэиль деловито усаживается на скамейку, закидывая ногу на ногу, — Я, конечно, не слепой, но всё равно хочу услышать объяснения увиденному. — Ты не знаешь, почему люди обнимаются? — встревает в разговор Со. — Джон… — Донхёку крайне неловко, хоть в этой ситуации абсолютно точно нет ничего такого!!!!! Он садится рядом с другом, не зная, с чего начать (будто ему есть о чём рассказать, помимо того, что у него с Джо мутки). — Ладно, — смиловался Мун, видя замешательство друга, — То есть, теперь вы встречаетесь? — Мы встречаемся? — переспрашивает Джон у Донхёка всё с той же идиотской улыбкой. — Дурак, — отвечает тому Хёк. — Кто так обзывается, тот сам так называется, — Джонни за руки стягивает младшего со скамейки, загребая в объятия. — Ну хватит с вас, — Тэиль «спешит» другу на помощь, медленно поднимаясь со скамейки; Донхёк сейчас задохнётся: от возмущения и от слишком крепких объятий.

***

      Донхёку очень льстило то, что за его внимание петушатся аж два человека, конечно, не очень хорошо, что это его друг и… парень? От этих мыслей вновь становится неловко, поэтому Хёк лишь быстрее шагает по площади: с неё разгоняют народ, чтобы установить фейерверки. Позади о чём-то бурчат Джон и Тэиль. — Да я тебе отвечаю, по-корейски тебя бы звали Бабо («дурак»), — с крайне умным видом говорил Тэиль. — Кого ты надурить пытаешься? Сам дурак, — отвечал Джон. — Ты корейский знаешь? — Шок-сенсация, кореец знает корейский! — восклицает Со, от души добавляя что-то ещё на корейском, но Донхёку не удается разобрать этот бубнёж. Младший находит свободную скамейку, с которой вроде бы неплохой обзор на небо над площадью, и разваливается на ней, категорически отказываясь садиться нормально и уступать старшим место. — Он щекотки боится, — выдает друга с потрохами Тэиль с наипротивнейшей улыбкой, которую тут же подхватывает Джон. Хёк понимает, что дела плохи, поэтому вскакивает со скамейки и отбегает на безопасное расстояние, жаль только, что мысленно. На деле эти два шакала перехватили Донхёка на полпути к успеху. — Куда собрался? Донхёк лишь обиженно сопел и брыкался, хваля всех богов на свете за то, что через толстую куртку он не чувствует щекотки. — Хотели сесть? Садитесь, — всё-таки ему удаётся вырваться. — Даже не думай обижаться на такое, — сказал Тэиль, нагло плюхаясь на чужое место. — Зачем обижаться, когда можно мстить? — в голове младшего уже возник злобный план, но воплотить его не даёт свист взмывающего в небо фейерверка с последующим грохотом. Хёк нервно оборачивается, ничего не замечая, но в следующую секунду раздаётся хлопок и в небе вновь разрывается пучок света, освещая всё вокруг. Кто-то тянет Донхёка за край куртки, усаживая на скамейку. Тот недовольно хмурится, но позволяет Тэилю приобнять себя и повеселиться с ревнующего Джона. — Я опять хочу есть, — резко вспоминает младший, пряча замерзшие руки в карманы. Джон вспоминает, за чем их застал Тэиль и норовит вновь залезть руками в чужие карманы, на что получает отворот-поворот. — Тебе есть после шести нельзя, — язвит Со, тыкая замерзшим пальцем в чужую щёку.       Донхёк вновь обиженно пыхтит, отворачиваясь от старшего.

***

      Тэиль оставляет их на развилке, выбирая направление в сторону хёковского дома. Младший тоже хочет пойти за ним, ибо всё ещё в обиде на старшего за щёки. — Донхёк, стой, — владелец имени оборачивается, недовольно смотря на старшего. — Чего тебе? — Ну хорош обижаться, ты ж моя сладенькая булочка, иди сюда. — Фу, Джонни, ты когда таким сопливым стал? — Хёк предпочитает постоять в сторонке. — Да как же тебе угодить-то? — наигранно возмущается Джон, — То не так, это не так. Может, опять пмс? — Лучше будь сопливым, — выдаёт Донхёк, смотря на протянутую руку. Не долго думая, он достаёт из кармана фантик и вручает его Джону, разворачиваясь и стремительно уходя от офигевшего старшего, который надеялся на прогулку за ручку, а не обёртку от конфеты.