Мямля

      Марк — самая большая заноза в заднице Читтапона, но стоит признать, что без этой занозы и жизнь не так весела, и таец откровенно скучает на работе, когда в конце зала не сидит тёмная макушка с озорным блеском в глазах. Конечно, парню надоели каждодневные признания и приглашения на свидание. Точнее, они ему дико льстят, но уважающий себя парень должен долго ломаться перед тем, как соглашаться на свиданку, чем Тэн, собственно, и занимается.       Сегодня Марка в кафе не было, не появился он и по окончанию смены тайца. Немного взгрустнув да натянув шарф на подбородок, Читтапон отправляется домой один, не выслушивая никаких глупых историй и комплиментов в свою сторону. Да, без американца вообще не то.       Вспомни солнце — вот и лучик. Когда таец идёт по парку, то видит на лавочке знакомую макушку, сгорбившуюся в три погибели и ковырявшую промёрзшую землю мыском кроссовка. — Марк? — Тэн не замечает никакой реакции на обращение, но прекрасно знает, что был услышан. Таец садится рядом, не обращая внимания на леденящий зад холод, исходящий от лавки. Читтапон не готов мириться с игнором, — Что у тебя произошло?       Марк с максимально трагичным видом поднимает взгляд на парня, отрываясь от раскопок. Пару секунд он вглядывается в чужое лицо, что выглядит слишком серьёзным и сосредоточенным. Таец волнуется за него? Пусть лучше волнуется за свои нервы, ибо Марк приближается к нему вплотную, впечатывая в спинку лавочки, незамедлительно целуя. Губы у того сухие и потрескавшиеся, но от того более желанные. Читтапон не теряется, замёрзшей рукой зарываясь в волосы младшего, что уже успел залезть рукой тому под пальто и сейчас поглаживал бедро тайца. — Пойдешь со мной на свидание? — спрашивает Марк, на секунду отлипая от обожаемого парня. — Пойду, — отвечает Читтапон, чувствуя себя последним педофилом на земле, хоть он и не сильно старше парня напротив. — Эй, дети, время видели? А ну живо домой, — Марк с Тэном оборачиваются, замечая непонятного дедка, что устрашающе размахивал клюкой, надвигаясь на них. Никто не желал попасть под раздачу, поэтому парни быстро вскочили, стремясь быстрее покинуть парк.

***

— Джехён, можешь не пялиться так, пожалуйста? — спрашивает Чону, смущённо глядя на стену перед собой.        Парень, приехав в штаты, полюбил йогу. Для него вошло в привычку каждый день уделять этому занятию примерно полчаса, но прямо сейчас он хочет забросить это дело, ибо развалившийся на диване Джей прожигал его взглядом 19+, по нему было видно, как он мечтает разложить гибкого Чону прямо на полу. А вот сам Чону раскладываться на полу не хочет, он, вообще-то, самый милый и скромный, не для такого его мать рожала. — Прости, малыш, но я уже говорил, что не могу не любоваться тобой, — ласково отвечает парень. — Если ты чем-то и любуешься, так это моим задом! Хватит, — Чону теряет равновесие и заваливается на бок, путаясь в своих же конечностях. — Твоя задница — это тоже ты, — Джей поднимается с дивана, чтобы распутать любимого, что от него как от огня шарахается, — Да успокойся ты. — А что, кроме задницы у меня ничего красивого нет? — недовольно бурчит кореец, всё же распутываясь и поднимаясь на ноги, потирая ушибленный бок. — Ох, ты ж мой король драмы, — Чон обнимает парня, но тот обиженно отталкивает его, — Ну и чего ты как девчонка обижаешься? Ты же прекрасно знаешь, что я не за зад тебя люблю, — Джехён следит за тем, как Чону, всё ещё недовольный, собирает волосы в хвост. — Просто не пялься так больше, пожалуйста. Это смущает.       Джехён кивает, даже на кухню уходит, но через пару минут заглядывает в комнату, замечая сидящего на шпагате Чону, который с крайне болезненным лицом вцепился в подушку, стоически терпя боль, но когда он замечает парня, что вновь откровенно пялится на его зад, то пуляет этой самой подушкой тому в лицо и не промахивается. — Ну милый, — ноет Джей, подползая к парню и возвращая тому подушку, однако парень хватается за его руку, болезненно сжимая. — Хоть бы не так сильно палился, — шипит Чону, следя за тем, как вторая рука Джехёна устраивается на его талии, надавливая на поясницу и заставляя полностью сесть на шпагат, — Твою мать, — он готов разреветься прямо тут, ибо это чертовски больно, но в то же время он благодарен Джею, хоть ему хочется врезать. — Не надо мою мать, лучше меня, — шутливо отвечает Джехён, замечая болезненную ухмылку на лице парня. — А давай, — отвечает Чону, веселясь с выражения лица Джея. — Чтоб тебя, Чону, — Чон вытаскивает парня из шпагата, усаживая на свои бёдра и не замечая особого сопротивления. Чону сам проявляет инициативу, скромно целуя парня, что успел пристроить руки на его заднице. — Грёбаный извращуга, — тихо шепчет Ким, прижимаясь лицом к груди Джехёна, когда тот проникает рукой под бельё младшего, не успевая ничего предпринять, так как кто-то принимается агрессивно названивать в дверной звонок. — Потом продолжим, — Джехён встаёт, и, коротко поцеловав Чону в лоб, идёт открывать дверь.

***

      По колледжу распространяется грипп, от которого слегла половина студентов. Директор принимает решение устроить карантин, на неделю отправляя учеников по домам. Донхёка всё устраивает, ему, конечно, жаль заболевших, но он сам-то здоров. В голове проскакивает мысль приехать к родителям на эту неделю, и он уже собирается позвонить им, как вдруг дисплей телефона загорается, оповещая о входящем вызове. — Привет, Донхёк, у вас в общаге есть чё поесть? — Привет, есть, — растерянно отвечает парень Джону, что, судя по звукам, сейчас за рулём. — Разогрей мне что-нибудь, пожалуйста, умираю с голоду, — парень отключается, оставляя Хёка наедине с вопросом «что только что произошло?».       Ли оставляет свои ненаглядные учебники и спускается на кухню, стараясь не сильно греметь посудой. Он прожигает взглядом крутящиеся в микроволновке куриные крылышки, когда дверь дома открывается и на пороге появляется Джон, стряхивая с плеч капли воды. Когда это на улице успел пойти дождь? Донхёк выключает пищащую микроволновку, доставая оттуда тарелку с едой и ставя на стол. — А ты чего приехал? — интересуется он у Джонни, когда тот подходит к младшему. — За тобой, — Со плюхается на стул, прося Донхёка сесть рядом. — Чего? — недоумевает младший, поправляя старшему чёлку; тот был слишком сильно занят курицей, не обращая внимание на лезущие в глаза волосы. — У вас тут все больные, не хочу, чтобы и ты заразился, — с набитым ртом отвечает Джонни.       Донхёк не может сдержать довольную улыбку — старший заботится о нём, эта мысль невероятно льстила парню. — А Юта? — А у него сестра замуж выходит, он уехал на эту неделю в Японию. — Ну… я не знаю, — Ли немного смущает эта ситуация. — Не ломайся, ты в любом случае не останешься здесь, я не позволю тебе заболеть, — размахивая куриным крылом говорит Джон, с крайне серьёзным видом, смотря на Хёка взглядом «только попробуй мне перечить». — О, наконец-то ты свалишь, — с дивана хрипит только что проснувшийся Джехён, — Бро, срочно забирай его отсюда, это он только с тобой такой миленький, знал бы ты, какая он для нас заноза в заднице… — А чё он? — интересуется Джон, не обращая внимания на изменившееся лицо Хёка. — Да проходу не даёт, дерзит направо и налево… — Джонни, доедай быстрее, поможешь собрать мне вещи, — довольно мило просит младший. — И ещё он перебивает меня, совершенно не уважает старших, — недовольно бурчит Джей.       Джон усмехается, и, вытерев руки салфеткой, встаёт из-за стола, ставя тарелку в мойку. — Джей, помой посуду, по-братски, — Со следит за озлобленным лицом друга, которому слишком лень вставать с дивана.