пластырь с животными

      Шум автомагистрали и плавные мелодии все больше погружали Салли в сладкую дрему и уносили далеко-далеко. Он был уже не здесь, не в стареньком пикапе отца, пропахшем пылью и приторно-сладким лимоном из подвешенного к зеркалу ароматизатора; он был в учебном классе своей прошлой школы в Нью-Джерси. За распахнутым настежь окном шумела листва деревьев, раскачиваемых порывистым ветром. Шел урок математики. Вместо решения элементарных примеров (по типу «найдите неизвестное в уравнении и бла-бла-бла») Салли увлеченно рисовал бумажных человечков, запертых в клеточках тетради. Человечек с большой и почти ровной круглой головой шагал по клеткам, встречая на пути совершенно таких же человечков, как он, но только с головами других форм. Именно потому человечка с круглой головой считали изгоем среди остальных, из-за формы его головы, и потому он был несчастен. Он так и блуждал по пустым клеткам тетради, в поисках такого же, как он, пока… – Салли Фишер! – прогремел голос миссис Грин, скорее походивший на ультразвук высоких частот. Она недовольно нахмурила брови и перестала объяснять очередной пример, так что Салу пришлось отвлечься и поднять взгляд. – Чем это ты занят? Явно не решением примера, верно? – Нет. Извините, миссис Грин, я… – Дурной мальчишка! – перебила его женщина, – Вот если бы рос с матерью, она бы тебя воспитала, как надо! А из-за тебя она умерла. – Простите, что?..       Салли оглянулся по сторонам. Каждое лицо его одноклассников было обращено к нему. Пустые глаза и ни намека хоть на какую-либо эмоцию. Салли стало не по себе, а миссис Грин продолжала: – Это твоя вина, Салли. Ты виноват, что теперь тело твоей матери лежит в земле, как корм для червей. – она недобро усмехнулась. – Все это знают, даже твой отец. Видишь, как он смотрит на тебя иногда? Как на убийцу. Ты убийца, Салли. Он смотрит на тебя и думает «лучше бы ты тогда умер». Салли резко вскочил с места и побежал к выходу. Он чувствовал подступающий к горлу ком чего-то неприятного и понимал, что его сейчас стошнит. Несколько десятков пар пустых глаз молча следили за ним, а после каждое лицо словно бы начало терять очертания, превращаясь в огромные пустые глазницы, синхронно следящие за Салли. «Бессмыслица какая-то».       Салли резко толкнул дверь класса, но она превратилась в рисунок на стене. Его не на шутку охватила паника; миссис Грин монотонно повторяла одно и то же, и как только парень отступил от двери, его сердце резко замерло – он полетел в черноту, образовавшуюся в полу класса.

***

      Вскочил с места Салли резко – в реальности его сердце совершило точно такой же прыжок в пустоту. – Приятель, ты как? – знакомый голос приобрел очертания обеспокоенного Ларри. – Ты так стонал во сне, что я было подумал, что тебе что-то охереть какое хорошее снится. Ларри хотел пошутить и у него это получилось – Сал едва усмехнулся и принял сидячее положение. Оказывается, он уснул прямо так, свернувшись на мягкой обивке сиденья, а Ларри не стал его будить. – Если бы… – послышался еще один невеселый смешок. – Если бы, – продолжил Ларри, вернув сосредоточенный взгляд к дороге, – Тебе снилось что-то настолько хорошее, то в этом бы непременно участвовала Эш. – Отстань, чувак.       Салли почувствовал, как неприятное послевкусие дурного сна постепенно отступает, и расслабился. А еще он почувствовал, как вся его одежда намокла от пота и теперь неприятно липла к телу, словно скотч. Проанализировав некоторые факты он понял, что спал довольно долго – навязчивое солнце уже успело выкатиться ровно в центр небосвода и теперь нещадно пекло со всей силы – Ларри забрал длинные темные волосы в хвостик и снял куртку, оставаясь в одной футболке; но и та уже норовила промокнуть насквозь. Фишер последовал примеру друга и поспешил стянуть с себя теплую толстовку. Конечно, она еще пригодится, когда ночью снова станет холодно, но какого черта сейчас так жарко? Салли начал упорно мечтать о кондиционере. – Ты все проспал, Сал, – Джонсон продолжал смотреть на дорогу, одной рукой держа руль, другую же выставляя в открытое окно, – Несколько часов назад мы проехали могилу Ганса Фридриха Десятого. Я хотел остановиться, но ты так сладко спал, что мне не хотелось тебя будить. – Кого-кого? – сонно переспросил Салли, неловко поправляя протез на лице и пытаясь собрать свои голубые лохмы в хоть какой-то порядок. – Ганса Фридриха Десятого, – серьезно повторил темноволосый, словно бы это не был риторический вопрос, – Ты бы знал, кто это, если бы подтянул историю в прошлом семестре, Салли-Кромсали. Несмотря на тот образ отвязного прогульщика и торчка, который создавал Ларри, он был вовсе не так прост. Помимо доброй души, огромного сердца и крепкой верности, он обладал еще и пытливым умом, интересуясь многими вещами. Одним из его любимых предметов в школе была история, а Салли же интересовался скорее математикой, и потому, не найдя весомых аргументов в ответ, просто выдал: – Не умничай, Ларри-Схералли. Последнюю фразу Сал выдавил с такой иронией в голосе, что его друг невольно рассмеялся.       Мимо проносилась яркая зелень деревьев и молодых кустиков, огороженные пастбища с белоснежными овцами и хлопковые и кукурузные поля. Они были уже достаточно далеко от города – здесь было куда тише и спокойнее, среди маленьких частных домов, выкрашенных в красный цвет. Прошло еще около двадцати минут в страданиях от совершенно адской жары, прежде чем Ларри не возвестил: – Вижу впереди заправочную станцию. Нужно бы заправиться, кто знает, когда увидим следующую. – с этими словами он медленно свернул к обочине, сбавляя скорость (и где только он научился так хорошо водить? Загадка.), – Может, в кафе перекусим чего-нибудь. И тут живот Сала согласно заурчал, подражая морским китам; до этого момента он не понимал, что голоден. – Надеюсь, там будет кондиционер, – взмолился синеволосый, обращаясь ко всем существующим и несуществующим божествам на свете. Ларри согласно кивнул и усмехнулся: – Ты абсолютно прав, чувак, я вспотел, как шлюха в церкви. Салли скептически взглянул на друга, но все же посмеялся над его шуткой – жара действительно была неимоверной.       Пока бензобак наполнялся бензином, Салли прятался в тени и безрезультатно обмахивался брошюркой, выданной ему милой женщиной за кассой. «БЕРЕГИТЕ ПРИРОДУ!» гласила брошюра кричащим ярко-красным цветом. Внизу имелась подпись более мелким шрифтом: «здесь вы можете пожертвовать 20$ в фонд охраны природы». Неинтересно, подумал Сал, складывая картонку вдвое для большей прочности и продолжая обмахиваться ей, хотя толку от этого было мало.       Ларри внимательно изучал большую дорожную карту, прислонившись спиной к нагретой стене здания. Несмотря на юный возраст, выглядел он довольно взросло сейчас, потому никаких вопросов насчет незаконного вождения автомобиля у работников автозаправки не возникло; чего не скажешь о Салли – ниже на целую голову, и с нулем процентов мускулатуры в теле. Темноволосый задумчиво почесал щетину на подбородке, а Сал грустно подумал о том, что такого у него тоже нет. И не будет.       В придорожном кафе действительно оказался кондиционер, потому уходить оттуда совсем не хотелось. Друзья заказали целую гору еды и холодный лимонад, бутылку с которым Салли сразу же прижал к своей шее. Это просто дар богов, подумал синеволосый. – Если я правильно изучил карту, – начал металлист, запихивая в рот сразу половину сэндвича и торопливо его прожевывая, – А я пвафильно ее изуфил! То мофель бует чефез футки ефды тфюда. Фишер впал в ступор. – Чувак, сначала прожуй, а потом говори. – Изфини, Фал, – прошло еще несколько секунд, в течение которых Джонсон старательно жевал. Наконец, он продолжил уже более внятно, – Если сделать остановку только сегодня на ночь, то завтра сможем добраться до мотеля и переночевать там. – Почему мы не можем ночевать в машине и завтра? В отличие от своего торопливого друга, Салли не спешил с едой. Есть на людях для него было не самым приятным занятием – он отламывал еду небольшими кусочками, которые потом исчезали где-то под протезом. Было видно, как Салли напряжен, даже если женщина за кассой не обращала на него совершенно никакого внимания, а помимо нее и их с Ларри в кафе не было абсолютно никого. – Потому что у нас есть деньги, чел. Я взял скопленные деньги дома, и их должно хватить пока что. Салли не видел очевидных причин, чтобы спорить, поэтому просто согласился. – Надеюсь, там тоже будет кондиционер. Мы можем доесть по пути? – Не вопрос, Сал.

***

К вечеру стало намного прохладнее. Раскаленный огненный шар исчез из виду, оставив планету остывать до следующего утра. Теперь можно было вздохнуть легче – воздух был не таким тяжелым и вязким, что застревал в легких. Сельская местность исчезла из вида еще около двух часов тому назад, и теперь остались только зеленые поля, нескончаемый лес и долгая дорога, лентой уходившая вдаль.       Старенький пикап аккуратно свернул с автомагистрали в невысокую зелень полей, проехал несколько десятков метров и остановился. На медленно темнеющем небе закатом разливался красный цвет, рассыпая последние лучи солнца. – Охренеть как красиво, – выдал Ларри, потягиваясь после долгой дороги и смотря на закат, – Я хочу нарисовать это. Ларри иногда бывал вот таким неожиданно-импульсивным. Или вдохновение приходило к нему именно вот так, кто его знает. Друзья решили остановиться на ночь здесь, чтобы утром продолжить дорогу. Ларри с деловым видом открыл багажник и принялся копаться в рюкзаке, ища свой блокнот для рисования. – Когда мы жили в Нью-Джерси, у нас был огромный дом, а вокруг на несколько сотен метров – совсем никого. Только лес и поля с подсолнухами. А еще большой пруд. Там были такие же красивые закаты. – Ого, Сал, не знал, что ты такой романтик. – Не один ты здесь умеешь видеть закаты, умник. Ларри улыбнулся. Забрался за нагретую крышу пикапа и протянул руку Салли. Тот без раздумий протянул руку в ответ и тоже залез на крышу.       Как бы это странно не звучало, но долгая дорога действительно освобождала разум от навязчивых мыслей и помогала сосредоточиться на том, что вокруг. Сал понял это, когда вспомнил, как красиво бывает на закате и о том, что вокруг много всего прекрасного. Он взглянул на Ларри, увлеченно зарисовывающего пейзаж. И он тоже был прекрасен. Ларри, то есть. Темные волосы растрепались из хвостика, брови слегка нахмурены. Сал любил иногда молча наблюдать за тем, как его лучший друг рисует, слишком уж его увлекало это занятие. Успокаивало, что ли.       Ларри успел закончить набросок до того, как небо полностью потемнело и на нем начали появляться первые звезды. Еще одним плюсом жизни за городом было то, что можно было видеть очень много звезд ночью. Знаете, посторонний свет не мешал рассмотреть менее яркие скопления звезд, которые складывались в созвездия. Кто их вообще придумал, созвездия эти?       Джонсон отложил блокнот и закурил. Едкий дымок начал щекотать чувствительное обоняние слишком близко сидящего Сала, и он напомнил себе, что нужно бы сказать Ларри о том, что нужно прекращать курить. Но не сейчас. Слишком прекрасный момент. – Ларри? Голос Сала звучит тихо, словно бы он боится спугнуть момент. Его плечо едва касается плеча Ларри, но никого их них это не напрягало. – Я здесь, Сал. – Спасибо, что предложил отправиться в путешествие. Я рад, что смог выбраться из этого кошмара ненадолго. В смысле, я мог бы отправиться куда-нибудь с отцом, потому что он часто предлагает, но… Я рад, что я здесь именно с тобой. Салли не видел в темноте, но знал наверняка, что его друг улыбается. – Я с тобой хоть на край света, чувак. Серьезно. – А на другую планету? – Вообще без вопросов. – Куда бы мы отправились, капитан? Джонсон делает очередную затяжку, зажимает между большим и указательным пальцем тлеющую сигарету с ярко-красным кончиком, и соединяет им поочередно звезды в небе, словно карандашом. – В тур по звездам Большой Медведицы. Салли очарованно смотрел в небо, и неожиданно ему захотелось вдохнуть эту бескрайнюю звенящую пустоту, пропустить сквозь себя. Все тайны космоса для него оставались величайшей загадкой, но сейчас он рад был находиться именно здесь. – Договорились. Улетим туда и больше никогда не вернемся.