Шелест Лилии

      Гордон быстро шагал в клуб, немного опаздывая. Задержавшие его люди уже скрылись за поворотами улиц, направляясь к автовокзалу. Семейная пара заблудились и после тщетных попыток расспросить местных жителей, им повезло наткнуться на Гордона, который уже в общих чертах знал город и указал им путь. Их чемоданы ещё некоторое время грохотали на брусчатке, когда парень устремился в школу, посматривая на часы.       Подходя к воротам, он думал об очередной встрече. Фестиваль давно прошёл, и наступило затишье, сопровождающейся размеренной жизнью. В школе было чуть оживлённее, чем обычно и Гордон ловил странные взгляды на себе от некоторых учеников. Чувствуя недоброе, он добрался до класса и вошёл в него.       Его встретили взволнованные лица Моники и Сайори. Юри же стояла у окна с покрасневшими глазами и ей что-то шептала Нацуки. Тотчас же, они обе обратились к нему, но Юри тут же отвернулась, а Нацуки мотнула головой, подзывая к себе. Нахмурившись, Гордон подошёл к ним. Оставив их наедине, Нацуки поспешно подбежала к остальным девушкам и за рукава увела их из кабинета.       Спина Юри чуть сгорбилась, а рук не было видно. Гордон приобнял и развернул её к себе лицом. Следы свежих слёз не успели высохнуть на ней и сверкали кристаллическим светом на лучиках солнца.       – Юри?       Её взгляд опустился, но он мягко за подбородок поднял рукой обратно к себе.       – Что случилось?       Неслышно всхлипнув, она прижалась к нему, всё так же молча. Гордон ждал, когда она придёт немного в себя, крепко сжав её.       – Всё хорошо, я здесь. Успокойся и расскажи, как есть.       Юри ощущала тепло Гордона и понемногу восстанавливала свои мысли. Она почувствовала себя дурой, но ничего не могла поделать и страшно глупый для неё вопрос, на который ответ ей был известен, всё же терзал душу.       – Почему ты со мной?       Гордон немного опешил от такого. Он не думал, что причиной расстройства будет лишь сомнение в его чувствах. Однако сомневался, что всё так просто. Глядя в глаза цвета горных васильков, он произнёс:       – Потому что люблю всю тебя, от макушки до пят, вместе с твоей душой, сердцем, личностью и характером. И ты знаешь это прекрасно, ты читала мои стихи тебе. Что заставило поколебать твою уверенность?       Юри судорожно вздохнула и начала рассказ.       – Сегодня две девушки… Подошли на перемене и начали глумиться надо мной. Это было не в первый раз, но я обычно не замечала их. Меня не трогали их слова, мне было всё равно. Но с тех пор, как появился ты… Сначала за спиной, а потом в лицо, они сказали, что сильно удивлены, что… что… кому-то я могла понравиться… и тебе от меня нужно лишь одно…       Юри задохнулась от накрывшей её боли. Гордон начал шептать ласку ей на ухо, успокаивая и гладя её. Ему стало понятно, но кусочка паззла не хватало для полной картины. Чуть погодя, она закончила.       – Я ведь выгляжу немного взрослей, и они говорили, что я буду нужна кому-то только из-за… из-за… большой… – взгляд вновь опустился, но теперь Гордон проследил его, куда он вёл. Прямо на её грудь.       – И ты им поверила? Я не смог бы обмануть тебя, только не стихами. Их слова – ложь.       – Я знаю, Гордон, я знаю. Но в тот миг меня что-то пронзило и… буквально на секунду мне представилось… что… если… это… правда? Прости меня, прости! – голос Юри тихим криком сорвался, превратившись в тяжёлое дыхание.       – Тише, милая. Не верь им никогда. Пожалуйста. Перестань думать об этом. Я здесь, я рядом, тебе ничего не угрожает.       Гордон пальцами вытер призрачные дорожки на лице Юри и невинно спросил:       – Как их зовут?       Грея руки на его шее, она отстранённо сказала:       – Акика и Юсуми.

***

      Сайори увела Юри в уборную, чтобы привести её в порядок и теперь Нацуки, Моника и Гордон стояли возле парт и думали.       – Акика и Юсуми? Знаю их, те ещё стервы. Ты бы слышал, что о них говорят, но им, похоже, это даже нравится. Завидуют Монике, что она популярна и хотят быть такими же, – Нацуки пробирала злость.       – Да, они как-то подходили и спрашивали, в чём мой секрет. Я им ответила, но вряд ли они прислушались к моим советам, они ведут себя слишком… вольно, – Моника качала ногой, сидя на парте.       Гордон молчал, стараясь унять гнев, кипевший в нём. Он хотел отомстить. Ему было плевать, как, но уж точно не заниматься рукоприкладством. Слушая вполуха, он понял, что словами мало что добьёшься.       – А чем они занимаются?       – Ты наверняка знаешь такой тип людей. В каждой школе такие были. Я слышала, что какую-то девушку они довели до самоубийства, но доказательств не было. У одной из них отец весьма влиятельный…       – Я понял, старо как мир. Всё как по шаблону, – Гордон поскрёб щеку и направился к выходу. – Ладно, скоро буду. Пока займите Юри, хорошо?       – Э-э-эй, ты куда собрался?       Нацуки догнала Гордона сразу после дверей в класс.       – Чтобы ты не придумал, я сильно переживаю за неё и не меньше, чем ты. Хоть мы иногда и спорим, я всё равно её подруга. Что ты хочешь делать? – Она настойчиво смотрела на него.       – Есть идея, но боюсь, тебе она не понравится. Но ради неё я готов пойти на это, пусть даже я буду выглядеть последней… ну ты поняла.       – И всё же. Что ты задумал?       Он хищно улыбнулся и сказал:       – Мне нужен Крис.

***

      На следующий день школу сотрясли крики, от которых стыла кровь в жилах. Все ученики старших классов собирались в большие группы и с увлечением обсуждали фотографии, которые за ночь появились то тут, то там. Они были развешены в кабинетах и возле них, в коридорах и залах. Когда Акика и Юсуми увидели их, гогот смеха достиг высокого уровня. Не в силах переносить стыд и унижения, они убежали из школы, надеясь, что это всё страшный сон.       Гордон задумчиво рассматривал ногти. Он пришёл заранее в клуб и спокойно сидел возле окна, изредка бросая взгляд на площадку внизу. Вчера, когда он забрал Юри и повёл её в океанариум, ему вроде удалось окончательно отвлечь её от произошедшего. Там, среди переливающихся красок фантастически выглядящих обитателей водных глубин, она заворожённо рассматривала разнообразных моллюсков и рыб. Перед этим Гордон успел найти этих двух мерзавок и поставил простое условие – «или приносят извинения Юри, или пожалеют». Он и не ожидал ничего другого, когда они засмеялись. Пуская дым сигарет и, отпуская желчные остроты, им было плевать на него и его угрозы. Убедившись в верности своих действий, Гордон спокойно ушёл. Теперь же он чувствовал глубокое удовлетворение. Но он переживал, как воспримет его действия возлюбленная.       Дверь открылась и вошла Моника. Она замерла, увидев Гордона.       – О, ты уже здесь? Не ожидала так рано.       – Ага.       Немного помолчав, она прошла сквозь ряды безмолвных парт и остановилась возле последней.       – Даже не знаю, что сказать Гордон.       – Ты ведь не думала, что я оставлю это как есть?       – Да, но… вот так.       – Око за око, зуб за зуб.       – То есть, по-другому никак нельзя было?       – Ты же знаешь их. Они же хотели стать популярными? Вот и сбылась их мечта. Скажи прямо, что не так?       Моника отряхнула пыль с лацкана и вздохнула.       – Мне кажется… это чересчур жестоко вывешивать такие фотографии на всеобщее обозрение. Да, они оскорбили твою девушку, мою подругу, члена нашего клуба. Однако слова словами, а эти интимные фото не забудут очень долго.       Усмехнувшись, Гордон хотел было уже ответить, но в класс ворвались остальные ребята, а за ними медленно зашла Юри.       – Класс Гордон! Обалденные фотки! – Исидо поднял большой палец. – Скажешь, где достал их? Ай! За что?       Сайори дала Исидо подзатыльник и сказала помолчать ему. Гордон встал. Юри осталась стоять у входа и не двигалась. Дыхание подвело парня, но он подошёл к ней, гадая её реакцию. Она внимательно смотрела на него и казалось, что уже вечность пролетела, одарив вдруг его многовековым спокойствием и хладнокровием. Он твёрдо стал уверен в своём поступке и не отводил глаз от неё.       Юри была ошарашена, когда утром пришла в школу. И пусть даже ей было противно видеть эти фотографии, она понимала, почему он это сделал. Она была для него чем-то большим, чем просто девушка и это отчётливо читалось в его действиях. У девушки промелькнула мысль, что будет она сильней, будь у неё терпение или характер, Гордон бы не совершил такого. А теперь он стоит перед ней, ожидая её слов проклятий или одобрений, готовый принять их. Но Юри не знала, что сказать. Она вспомнила, как целый день её обходили стороной, шептаясь позади или просто старались не замечать. Доселе неведомое чувство образовалось в ней, которое грело её.       Она почувствовала защиту.       И сейчас воспоминания подсказали, что ей сделать.

***

      Компанией они сидели в уже знакомом для Гордона и Юри кафе. Для остальных же всё было в новинку.       – Нет слов. Скажу просто – я уже обожаю это место. Спасибо, что привела нас сюда, Юри, – Сайори зачарованно оглядывала всё вокруг.       – Не благодарите, – она усмехнулась. – Моё одно из любимых мест, где есть чай с жасмином, да и народу редко бывает много…       Сделав заказ, они расположились в углу кафе, где никто не ходил, и продолжили разговор.       Моника отказалась с ними пойти, мотивируя тем, что ей пора на занятия по фортепиано, а у Нацуки отец, ставший в последнее время более строгим, не отпустил её. Так что, за столиком сидели только Сайори с Исидо и Юри с Гордоном. Последний так и не рассказал, где и как достал эти злосчастные фотографии, да и не особо стремился к этому.       – Вам не кажется странным, что Моника не особо пыталась заступиться за Юри? – сказал Исидо. – Она всё-таки президент клуба. Это её обязанность.       – С чего это тебя так взволновало?       – Ну-у, она так искренне переживала за Сайори, а потом вдруг допускает такое…       «Это оно и есть? То, что Моника задумала? Может, она подговорила тех девчонок? Зачем? Для чего? Как глупо так думать», – витал в мыслях Гордон. И всё же факт есть факт. Было ли всё умышленно или случайно? Ответа он не знал. И ему это не нравилось.