Оранжевые лилии

Стэн пришел рано утром, когда Кайл еще спал. Брофловски едва разлепил глаза, как увидел смирно сидящего на кровати Марша. — Ты чего? — сонно заморгал кудрявый, явно не ожидавший визита товарища. Он рассмотрел лицо Стэна и заметил, как на бледной коже проявляются мешки под глазами, из-за явного недосыпа. — Чел... — Я пришел, чтобы рассказать тебе наш план. Я не придумал ему название, у тебя всегда получалось лучше, но сегодня мы должны приступить, потому что по моим расчетам, — он замолчал, — осталось меньше месяца. Кайл потрогал собственную грудную клетку, и не первый раз за утро зашёлся в хриплом кашле. Он старался закрыть рот ладонями, но лепестки продолжали сыпаться, и отведя руки, после очередного приступа, Брофловски ойкнул. На ладонях размазанные капельки крови мешались с помятыми ароматными лепестками. К приторному запаху лилий теперь добавился медный запах крови. — Началось, — вздохнул Марш и подал товарищу салфетки. — Что? — изумленно вопросил кудрявый. — Как что? Кровь. Тебе ведь больно дышать, признай, — он укоризненно взглянул на рыжего, а тот, в свою очередь стыдливо опустил взгляд и отложил испачканную в крови салфетку. — Впрочем, у нас есть две недели. Ты должен показать жиртресту, что якобы неравнодушен к нему. Проводи с ним больше времени, попробуй позвать его гулять. Скажи, что я тоже приду, но когда встретитесь, то говори, что я якобы заболел и не отпускай его. И помни, — Марш подошел к Кайлу, чуть ли не вплотную, — Это для тебя, — он коснулся ладонью груди второго и почувствовал как глухо бьется сердце, как его грудь судорожно вздымается и опускается, почувствовал всю боль, — Для нас, — тихо произнес он и едва заметно улыбнулся. Кайл, что был чуть ниже ростом нежели Стэн, положил поверх чужой ладони свою, и так же заулыбался, после чего зашелся в кашле и убежал в ванную умываться. Кайл чистил зубы и смотрел на свое отражение. Измученный и уставший вид, проявившиеся скулы на лице, он исхудал так, как еще ни разу не худел прежде. Кожа его стала более болезненная, однако сахар в крови был в норме, а сам сахарный диабет себя никак не проявлял в последнее время. Его убивали цветы изнутри, и Брофловски даже подумывал о собственной смерти, как о нечто красивом и ужасающем одновременно. Он сплюнул пасту в раковину, и громко зашумела вода. Кудрявый умылся и вновь взглянул на отражение, а то устало на него в ответ. Даже холодная утренняя вода из крана не помогла ему прийти в норму, лишь Марш, который сидел сейчас в его спальне, удивительным образом придавал сил и энергии Кайлу. Раньше бы Брофловски пожелал скорее собственной смерти, нежели влюбиться в Картмана, но сейчас с дружеской поддержкой Стэна, он мог это сделать, обязан, хотя бы ради улыбки Марша, ради теплоты его рук и розового румянца. Он вышел из ванной комнаты с полотенцем, когда Стэнли сидел за рабочим столом своего одноклассника и лениво листал учебник по математике. — Когда все это закончится, объяснишь мне новую тему? — он взглянул на страницы, где были весьма причудливые чертежи. — Ладно, — кивнул Брофловски и отвернулся, сначала стягивая с себя футболку, в которой спал, а после - лениво принялся натягивать свитер, который недавно купил на распродаже. Марш подпер голову рукой и взглянул в окно. — Может выпьешь для храбрости? — Что? — изумился Кайл, — Я не пью, без понятия как это скажется на моем диабете, — он покачал головой и принялся натягивать на худощавые ноги узкие джинсы. — Я просто предложил, — пожал плечами черноволосый. Брофловски давно было известно, что его лучший друг ещё с малых лет балуется алкоголем, и ничуть не одобрял это. Но что он может сделать? Указывать? Глупо, он ведь ему, по-сути то, никем не приходится, чтобы иметь право говорить что делать Маршу, а что— нет. Когда Кайл стал у зеркала и принялся расчесывать свои спутанные волосы, Стэн завороженно вглядывался. Почему тот недолюбливал собственные волосы? Они ведь такие особенные, да и выглядят очень пушистыми и мягкими. Стэн не первый раз видел Кайла без шапки, с недавних пор Брофловски начал завязывать свои кудрявые волосы в хвост, однако все равно прятать под шапкой. Они собрались и вышли из дома. Кайл отказался от еды и отдал свои тосты другу, Брофловски вновь кусок в горло не лез, особенно по утрам, а теперь в особенности. Вдалеке показалась фигура Теодора, которую сложно было не заметить. Марш пихнул Брофловски локтем, подмигнул и стал по другую сторону от кудрявого. — Привет, Стэн, жид, — довольно сказал он и стал рядом. Кажется, сегодня его настроение было попросту превосходным, а весь его вид говорил лишь об одном: « Спросите меня, спросите что случилось, спросите ». Брофловски почувствовал легкий толчок в ребро и вздохнул. Неужели это и впрямь придется делать? Весь утренний энтузиазм вмиг испарился. — Что произошло, жиртрест? Кайл получил толчок посильнее. — Картман, — поправил собственную речь старшеклассник. — Ой, а рыжим уже дали право слова? — изумился Теодор. — Странно, как твои восемь подбородков дают тебе возможность произносить слова и даже связывать их в предложения, — чуть ли не затрясся от злости кудрявый, и тотчас получил под бок толчок локтем посильнее. Подъехал их автобус, а сегодня к ним присоединился ещё и Кенни. В школе Стэн оставил Картмана наедине с сопротивляющимся Кайлом, однако, осознав всю безысходность ситуации, все-таки смирился и даже несколько раз взглянул в сторону одноклассника. — Тебе не кажется странным поведение Стэна? — вдруг серьезно сказал Теодор, признаться, впервые без иронии или нотки издевки в собственном тоне. — Нет, — возразил Кайл. У него в горле образовался комок, и не только из-за дурацкого ханахаки. Ему всегда было тяжело сдерживать кашель, а теперь кудрявый и вовсе выглядел чертовски странно, стараясь не поддаться желанию зайтись в мокротно-кровавом кашле. — Может его Венди бросила? Блять, я до сих пор не верю, что они не разошлись, — злобно стукнул по столу кулаком Эрик. — Завидуешь? — расплылся в улыбке Брофловски. Уж кому, как не ему было неприятнее всего осознавать, что даже у жиртреста была девушка в младших классах. — Было бы чему, — цокнул языком парень. Кажется, когда они оставались наедине, без посторонних глаз, Эрик становился каким-то другим. — Послушай, — едва не закашлявшись, Кайл с трудом поднял взгляд на человека, который заставил Кайла страдать от растущих внутри цветков. Картман же повернулся в сторону одноклассника, посмотрев на него выжидающим взглядом, какой Брофловски оценил как бестактный. — Стэн говорил, что мы можем погулять завтра. Как на это смотришь? — Отлично. Я даже удивлен, что такой задрот, как ты, сможет оторваться от уроков, чтобы уделить время друзьям, — скрестил руки на уровне груди Теодор, а Кайл услышал нотки ревности в голосе друга. — Говоришь так, будто хотя бы когда-то не желал мне смерти. Эрик хотел было съязвить, но осекся, удивленно уставившись на Брофловски. Но вскоре отвел взгляд и тихо, будто не желал этого говорить, произнес: — Я о Стэне. Брофловски, может, и ответил бы что-то, однако, не смог сдержаться и зашелся в хриплом кашле. В ладони уперлась горстка влажных лепестков, а в нос ударил приторный запах лилий. Эрик к нему даже не повернулся, будто бы знал, что натворил. Стэн встретил Брофловски у порога школы когда закончились уроки. — Позвал? — Марш даже не удостоился желанием попривествоваться, будто единственное, что его сейчас интересовало - начало отношений Кайла с Карманом. — Да, — удрученно кивнул кудрявый и опустил голову. — Я не хочу, понимаешь? На улице темнело, а Брофловски все не желал уходить от школьных стен. — Чел, это нужно для тебя, — Стэн почему-то не приближался к нему, однако все равно положил ладонь на плечо товарищу. — Я понимаю, но это так ужасно! — Блять, — выругался Марш, — Завтра утром я зайду к тебе с вином, потому что по-другому, мне кажется, я тебя из дома не выпру. — Я не пью... — Один раз не пидорас, сам знаешь, — Стэн, по-правде, переживал за Брофловски, ведь это был действительно его близкий друг, а спаивать его едва ли не без предупреждения, да еще и перед встречей с Эриком - было бы наглостью, но ничего другого не оставалось. — Для смелости, Кайл. Брофловски сразу стало легче. Не от понимания того, что алкогольный напиток сделает его день и восприятие события легче, а только потому, что Марш поддерживает его. Кайл давно влюбился в эти руки, в хрипловатый голос, в растрепанные под шапкой волосы. И именно поэтому он не хотел влюбляться в Картмана, ведь пересилить себя в том, что казалось Кайлу неизменным - было буквально непреодолимым. "Сердцу не прикажешь". Но лишь одна мысль заставляла его продолжать: Стэн не будет грустить. Ведь, если Кайл избавится от цветов внутри собственных легких - они вновь смогут воссоединиться с Маршем, пускай даже если он будет считать Брофловски за друга, - кудрявый ни за что не останется с Теодором. Следующим утром они так и поступили. Стэн наведался к Брофловски с бутылкой спиртного, они разделили его, а смотреть на то, как Кайл впервые пробовал алкоголь, было не столь страшно, как уморительно. — Доверяй мне, — Марш подмигнул товарищу и подтолкнул его руку с пластиковым стаканчиком, полным вина ко рту. — Боже, — вздохнул Кайл и сделал небольшой глоток, тут же поморщившись. — Не так уж и отвратительно, — буркнул Стэн, глядя как лицо Брофловски меняется в разных степенях выражений отвращения вперемешку с удивлением. — Ты даже одну четверть стакана не выпил, а уже похож на засохший лимон. — Я не хочу это пить! — воскликнул Кайл. Ему и правда не хотелось, но на подсознании он осознавал, что это ему надо, ведь без алкоголя сегодня ему не справиться. Тело Брофловски само вынуждало его задержаться подольше в компании со Стэном. — Давай-давай, — заулыбался Марш, от чего на душе у Кайла потеплело. Сегодня он кашлял больше обычного, с губ срывались оранжевые лепестки и опускались на пол. Но Стэн то и дело подбадривал одноклассника, так что Брофловски в какой-то момент стало почти не страшно идти. То ли алкоголь ударил в голову человеку, у которого никто в семье не пьет, то ли решимость враз переполнила его. Когда Марш опустошил остатки напитка прямиком из бутылки, Кайл едва ли осилил половину второй порции. Брофловски взглянул на время и томно вздохнул. До выхода оставалось меньше пятнадцати минут, а это означало только одно — его скорую ментальную кончину. Даже алкоголь едва смог перекрыть все боязливые раздумья Кайла на дальнейшую прогулку с Картманом, да и Стэн выглядел как-то особо подавленно. Он уставился на пустую бутылку из-под спиртного, вздохнул не меньше трех раз и устремил свой потерянный взгляд в окно, будто печалился о чем-то важном. От этого вида на душе Брофловски стало не по себе. Вот бы узнать о чем думает Марш, залезть в его мысли и узнать, что же на самом деле его так печалит. Обычно одноклассник был таким грустным только тогда, когда он ссорился со своей девушкой, и Кайл все же осмелился спросить: — У вас с Венди что-то случилось? — вопросил Брофловски, натягивая на полу-голое тело зеленый свитер. Уж чего не скрывай, так это то, что любимым цветом Кайла с самого детства оставался зеленый и любые его оттенки. Почти добрая часть его вещей была именно в этой цветовой гамме, друзья привыкли, а родители смирились. Стэн озадаченно бросил на него взгляд карих глаз и цокнул языком: — Вроде того, — он покрутил в руках стеклянную бутылку. — Порой я удивляюсь, как вы умудряетесь ладить с младшей школы, — искренне улыбнулся кудрявый и поправил брюки. Но в сердце его что-то защемило, когда речь зашла о Венди. Эта девушка не вызывала у Кайла уважения, да ничего в принципе она не заставляла испытывать Брофловски, кроме искренних переживаний за Стэна. Брофловски путался в себе, не понимая, что творится с ними обоими. Марш берет его за руку и улыбается, принимает в свои объятия, но одновременно состоит в отношениях с главой школьного совета. Ах, как же это было почетно. Да что там, в средней школе Венди не сдавала позиций, и так же оказалась на месте председателя, чем вызывала у Марша искренний восторг. А Брофловски лишь вяло улыбался, пряча взгляд. Ему такого не добиться. Кайл улыбается маме, стараясь удержать кашель в себе. Проходит мимо отца и кивает ему, прощаясь, сзади идет Марш и повторяет все в точности так же, как и делает его товарищ. Оба выходят на улицу, Стэн поправляет шапку, из-под которой торчат в разные стороны темные пряди, расплывается в улыбке, и притягивает к себе Кайла. — Не провались, — единственное, что произносит Стэн и оставляет Брофловски наедине с самим собой. Марш направляется в совершенно противоположную сторону, к своему дому, а Кайлу предстояла дорога в парк, где через несколько минут ему ожидалось встретиться с Эриком. Картман уселся на лавочку. С чему бы ему так приспичило прийти самым первым, если обычно он опаздывал на все встречи едва ли не на час, в силу своего скверного характера, разумеется. Уж больно приятно ему было слышать ругань Кайла, Картман в душе не понимал, с чего и почему ему вдруг стал нравиться раздражающий голос Брофловски, почему вдруг в повседневной одежде Теодора вдруг начинали промелькивать зеленые тона, каких раньше Эрик избегал изо всех сил, лишь потому, что их возлюбил Кайл. Сердце бьется учащенно, стоит Картману подумать о Кайле. Навязчивый образ рыжего кудрявого паренька не давал покое Эрику, уже которую ночь, за что Теодор сам себя ненавидел. Он хватался за голову руками, сжимал между пальцами рук пряди густых каштановых волос, жмурил глаза, но ничего не помогало. Жизнь была жестока к нему в отместку за его поведение в детстве. — Эрик? — в голосе Кайла читалось удивление. — Ты пришел раньше? — Завались, — буркнул Теодор и наклонился сперва вправо, потом влево, заглядывая за спину Брофловски, а после поднял на него до чертиков недовольный взгляд. — А где Стэн? — Он заболел, просил передать, что не сможет прийти, — Кайл едва держался. Он впервые за долгое время находится с Картманом наедине. До этого под рукой всегда был Баттерс, Кенни или Стэн, но сейчас позади никого не было, а впереди на лавочке величественно развалился недовольной персоной Эрик. — Блять, почему этот говножуй не мог сразу сказать, что не придет? — выругался Картман, засовывая руки в карман, и ежась от холода. — Чего вылупился, рожа еврейская? — он поднял взгляд на Брофловски и открыл рот, чтобы сказать что-то по обиднее, но голосовые связки сжались в один момент, не давая несчастному Эрику возможности и слово сказать. — Что, съел? — ехидно вопросил Брофловски, заводя руки за спину и показывая язык. Картман замолчал. В голове крутились десятки идей, как можно было обозвать, унизить или испортить настроение Кайлу, но ни одна из них не смогла воплотиться в реальность. Вопреки всем ожиданиям, Брофловски уселся рядом на лавочку. — Блять, нет, нет, нет! Иди в жопу, а я домой, — Эрик подался вперед и резко встал, едва не повалившись в снег. — Я ухожу, слышишь? Не собираюсь проводить здесь время с тобой, — Теодор собирался было покинуть парк, как его руки коснулась рука Кайла, заставив все внутри Картмана перевернуться, а тело его застыть на месте, поддавшись удивлению, мешавшемуся с некой эйфорией от легкого прикосновения предмета воздыхания. — Эрик, пошли гулять? — будто бы ничего не произошло, спросил Брофловски, не спеша отпускать руку человека, которого до мозга костей ненавидел. Ах, стоило видеть выражение лица Эрика Картмана в тот момент. Глаза округлились от неподдельного шока, рот раскрылся по той же причине, а на щеках можно было разглядеть румянец, который Теодор поспешил быстро закрыть свободной рукой, нахмурить брови и отвернуться точно, как это делали девушки в японских мультфильмах. Брофловски давалось все с большими усилиями. Чего только стоило попытаться выдавить из себя подобные слова вместо того, чтобы развернуться и уйти прочь, как бы это сделал Эрик. Кайл закашлялся и поймал на себе обеспокоенный взгляд Теодора, который пропал так же быстро, как и появился. — Сперма в глотке застряла? — повторил свою, пожалуй, самую ужасную шутку из раздела "Не смешное", если бы такой был. Пожалуй, воспроизвел Картман свою неудачную шутку лишь просто исходя из того, что нечего было сказать, нечем ответить. — Похоже тоже немного простыл, — Брофловски прикусил губу, вынужденный терпеть все издевки Эрика. Он зажал в кулаке лепестки, почувствовал на ладони что-то мокрое, наверняка, именно кровь, что выходила теперь из легких вперемешку с цветами. — Чем вы там занимались, чтобы и Стэн от тебя заразился? — Ничем, — Кайл вновь обманчиво улыбнулся, стараясь выдать собственную улыбку за самую искреннюю на свете, какой она, разумеется, не была. — И все же, идем гулять? Картман поспешил одернуть руку. — Останемся здесь, одним нам нечего делать, — фыркнул Эрик и хотел было плюхнуться обратно на лавочку, как вновь был подхвачен Кайлом, едва не закашлявшимся прямо в лицо недовольному Теодору. — Почему от тебя несет алкоголем? — отвлекся Эрик. — Блять, да какая разница? — выругался Кайл, не сумев сдержаться. Как же Картман все-таки выводил. — Большая, — возразил Теодор, —Ты выглядишь не на шутку бухим. Кайл пропустил это замечание мимо ушей. Как же ему не хотелось это делать, но он опустил свою руку и вновь взял Эрика за запястье. Сейчас оба были так неестественно близко, что будь бы кто-то из взрослых где-то неподалеку, обязательно бы закричал: "Педики!" — Просто давай уже свалим отсюда, — Кайл взял инициативу на себя, пусть никогда и не умел этого делать. Да что скрывать, он то и в отношениях ни разу не был. Внешность у него была весьма привлекательная, он даже знал, что в средней школе был на первом месте по привлекательности в классе, прознал даже о том, что несколько новых девчонок были влюблены в него, но почему-то это не влекло его так сильно, чтобы вступать в какие-то связи с девчонками. Все, как он оправдывал свое поведение, было нежеланием спешить, со слов Кайла. Он не отпускал руки Картмана, а тот, почему-то, уже перестал сопротивляться, но до сих пор отворачивался, будто смущенная девушка, что впервые оказалась на свидании. Эрик молчал. Порой Кайлу было грустно. Они жили в таком маленьком внештатном городке, что за всю жизнь успели изучить его вдоль и поперек. И все, что им оставалось сейчас — бездумно бродить по улицам, которые до тошноты надоели. Порой так хотелось взять и уехать куда-нибудь. В детстве по собственной детской глупости они попадали в до боли странного рода передряги, побывали в разных странах, стараясь выручить кого-то или просто из интригующих предложений, но теперь, теперь-то все изменилось. Брофловски не знал, как это сказалось на других, на Стэне или Картмане, но, те мало того, что отдалились, так еще и молчат, подлецы. Они бездумно шатались по городу, покупали газировку и пили ее, по инициативе Кайла, из одной бутылки, что, если честно, было отвратительно. Под конец дня оба вернулись на то же место, откуда и начинали свой путь. Брофловски вызвался провожать Эрика, и на все его отказы, все равно отправился следом, придерживаясь за руку Теодора. Им предстояло пройти мимо дома Стэна. Если честно, за этот день произошло много всего. Картман показал себя с другой стороны. Может, он был таким лишь в компании, что если вся его грубость была лишь защитой не пойми от чего? Брофловски заметил за собой улыбку, когда они еще днем встретили бездомного пса и как Эрик погладил его, неподдельно счастливо улыбаясь, пусть и любил кошек. Может, за сегодня они и правда немного сблизились. Теодор заставил взглянуть на себя, как на человека, путь сам продолжал часто язвить, но теперь его шутки останавливались лишь на национальности Брофловски, даже не доходя до родни и холокоста. Брофловски по-прежнему сжимал кулаки от недовольства, скалил зубы, но позволить себе сказать что-то в ответ он не мог, так что лишь отвешивал Картману легкий подзатыльник, за что получал по животу. Вот такая вот она, мужская дружба. Странная, но до боли веселая. Брофловски уже не помнит, под каким предлогом оказался в доме у Картмана. Его мама в последнее время стала пропадать на работе, а может, и с кем-то другим, Кайл не имел ни малейшего понятия, да и не хотел. Их окутала темнота, Брофловски огляделся, едва способный различить в непроглядной тьме лицо Эрика. — Включишь свет? Помещение мгновенно оказалось освещено несколькими лампами. — Кайл, скажи, — вдруг начал Теодор, но его перебил кашель Брофловски. — Сорян, — с трудом выдохнул Кайл, стараясь вытереть как можно незаметно собственные губы. — Ты сделал все это специально, да? — Что? — изумился кудрявый. — Сделал из прогулки блядское свидание, Кайл. Брофловски хотел было оправдаться, но не смог. Он стыдливо опустил взгляд. Картман стоял так близко, так недовольно глядел на Кайла, что ему и правда стало стыдно. — Я понял, — вздохнул Эрик. Не в его привычке было обижаться, особенно по пустякам, так что он просто пожал плечами. — Эрик, — дрожащим голосом, Брофловски тут же решил перейти в наступление. Ах, если бы ему только кто-то объяснил все тонкости любви, отношений и свиданий, может, Кайл был бы более опрометчивым в этом плане. Кайл отлично понимал математику, хорошо разбирался в географии и до боли в груди любил всемирную историю, но в чем он определенно был плох — так это в отношениях. — Ты мне...нравишься. Кайл зажмурился, сдавливая пальцами запястье второй своей руки. Он даже не заметил, как округлились глаза Эрика, как он отшагнул на полшага назад от искреннего шока и встретился задницей с тумбой, которая пошатнулась, но, благо, не упала. Эти слова, эти первые слова предназначались не Теодору, нет, но Брофловски уже сделал свой выбор. Он закусывает губу едва ли не до крови, жмурится от душевной боли, что безжалостно жрет его изнутри. Блять, не Эрику эти три слова, не ему, они точно предназначались не ему! В сердце больно колит разочарование в самом себе, а руки касаются теплые пальцы Эрика. Какой же он дурак.