Monster

— У вас только пятнадцать минут, — говорит судья, внимательно смотря на человека за трибуной в совершенно обычной одежде, с совершенно подростковыми повадками и совершенно обычным желанием — показать миру себя. — Наш мир разделяется на множество цветов. И неважно, что в душе ты цветной и яркий, не спорь с этим, — кратко и чётко говорит парень, обращаясь к человеку выше по званию на «ты», однако это даже понравилось тому. — Всё равно цвет кожи тяжко изменить. И сейчас, когда появились способности в мире, постепенно уходящие из-за эпидемии на второй план, цвет стал не важен, ибо теперь ты мог быть зелёный, серый, да хоть серо-буро-малиновый — не важно, да? — его голосом говорили будто миллионы людей, прилипшие к экрану мониторов телевизоров, смартфонов и остальных гаджетов. Ему понравилось выделять слово «мог быть». — Нет, оно осталось важным. Многие пытаются стать героем, чтоб появиться только в экстренных ситуациях, когда злодеи решат восстановить справедливость. Даже есть шанс, что он будет прав, да только его никто не услышит! — способность Один за Всех сейчас точно не у того парня, поставившего множество синяков на теле, сломавшего столько костей, что сейчас тяжело дышать тому, кто действительно в это время Один за Всех отвечает, будто перед богом. — Монома Нейто, прошу по делу, — прервал красноречивые речи Судья. — Да, конечно, — улыбается, поправляя ели-ели своей вялой рукой, слыша, как каждая кость внутри скрипит несмотря на то, что был излечен. — Вы можете меня сейчас осудить. Электрический стул или яд? Я сам уже казнил себя, нажав клапан! — ему хочется жить, — и стираю этим все границы. В конце, когда скоро ничего не останется, наконец-то все будут на равных: рост, вес, пол, ориентация, цвет кожи и статус, остальная хрень будут не важна для каждого из нас. — Вы думаете, что этой затеей вы добились справедливость? — А вы хоть знаете, что такое справедливость? Я знаю... На этом моменте, в свой день рождение, злодей, как оповестили по СМИ, рассмеялся. И в все присутствующие его посчитали бесчеловечно красивым, настолько ослепляющим из-за улыбки и невообразимого взгляда. Его звонкий голос разрывал помещения на куски, как и души. Вот он — настоящее отражение всей гнили человеческой натуры, весь эгоизм, непоколебимо прекрасный и манящий. — Вы прекрасны... — успел сказать судья, наблюдая за каждой чертой человека, моложе его лет так на двадцать пять, может тридцать. Юношеское лицо стало для него последним, что он увидел. Как успел заметить сам Монома, болезнь сама решает, как губить людей. Этому человеку повезло, он потерял пока лишь обоняние и зрение.

***

Мидория, с остальными ребятами, собравшись силами, обсудили план. Они признали свою ошибку и понимают, как на данный момент необходимо действовать сообща и чётко. Каждое сказанное слово противнику сейчас — ценное. — Надеюсь, план ясен, — сказала Момо, оглядев всех. Ей кивнули все разом. Им сейчас, направляясь к месту, где встретились Шинсо, Мидории и Нейто, оставалось надеяться на две вещи: смогут отыскать там Монома и поговорить, а также смогут найти у него антивирус. Никто не может сейчас отбросить хотя бы маленький шанс, что этот засранец продумал всё, как и спасение человечества. Он, как им кажется сейчас, должен был — с его-то разумом — создать противоядие. Сам же бывший студент сейчас ушёл из склада, нацепив на себя по пути белоснежный халат, схватив новый баллончик с краской и маску. Он никогда и не думал о том, чтоб создать нечто, противостоящее болезни. В его разуме находится идеальный план. В нем нет места для спасения. В этом мире, как он осознал, как услышал из истории других, нет справедливости. Так зачем спасение? Спасение для избранных? Если он бы создал вакцину, то её бы отдали только богатым, знаменитым и умным. А остальные пусть догнивают в своих мучения, поражённые новой «чумой»? Началась бы новая пытка для людей. Началась бы битва за эту стекляшку или чего-то в этом роде. Случилась бы новая катастрофа, поверх имеющейся. Такой исход игры крайне нежелателен. — Нейто, твои одноклассники и их параллели там, — сказал один из участников его группировки. — Я пойду один, — сказал тот, проходя мимо своего подчинённого. — Они вас могут схватить и пытаться... — У нас, и ни у кого в мире нет того, что им надо. Им нечего у меня выпрашивать. Ну, кроме их глухого взрывного парня. — Простите, но я буду следить за вами. — Да, следи, но ни в коем разе не принимай каких-либо мер. Пусть меня будут пытать. Или вообще заберут. Ничего не делай. Просто сообщил ребятам, что всё должно идти своим чередом в нашем плане. Есть я или нет меня — это не имеет значение. Решительным шагом он идёт навстречу уже известному варианту событий. Другого пути нет. Они не смогут доказать, что виновен он. К тому же, не только его заслугами этот Монстр стал разрушать мир. Другие участники без имён останутся за кадром. В нём кипела ненависть, помогающая запылать огню в глазах. Всё вздрогнули от этого взора. Пугает. Невыносим. Словно в глазах безукоризненно насмехательским тоном юноша говорит: «Вам остаётся только плакать». Всё в боевой готовности, а Нейто вооружён лишь баллончиком, который для всех воспринимается огнестрельным оружием. Секунду спустя, разведя руки в стороны, чуть покачиваясь, Монома дружелюбно-хитро улыбнулся, опаляя таким неестественным взглядом всех присутствующих, ещё раз намекая на их вину. Его тело было расслабленным, когда Мидори на уровне интуиции и собственных рефлексов, быстро присев, подорвался с места и, сжимая всю свою волю и силу в кулак, в полете замахнулся, готовясь нанести удар. Но Нейто не отстал, он сделал ход слоном, переместившись на одну клетку вправо, тем самым не попав под удар. Изуки развернулся моментально, занеся над головой соперника ногу, а тот в нужный момент сделал королевский шаг назад, отклоняя спину, тем самым избегая удара по своему невероятно красивому выражению лица. Ребята застыли в недоумение, ведь реакция бывшего одноклассника не могла не поражать. Тот двигался совершенно спокойно, детально знал каждое движение своего врага. Все слова застыли в горле, как и тело прибилось железными гвоздями к земле. Есть красочное выражение «атмосфера накалилась»; именно это сейчас и ощущали студенты, неотрывно глядя на сражение. Каждый взмах Мидори был обречён на провал заранее. — Остановитесь! — прокричала во весь голос Урарака, чей поток слёз начал бежать по щекам, ведь блондин в нужный момент отшагнув не на шаг, как раньше, а на пол, схватил парня за руку, сильно сжав, помог его телу развернуться в воздухе — точно карусель — на сто восемьдесят градусов, после резко отпускает, отдавая тушку в верный полет к ближайшей стене. А враг шёл медленно к неудачнику, не слушая крики бывших коллег по геройству. Они были прекрасной фоновый музыкой, поскольку чётко слышал сейчас лишь стук сердца оппонента. Как давно хотел показать этому зеленоволосому мальчугану его полное отсутствие разума и силы. Да, тот бой, когда в команде светловолосого был Шинсо, был невероятный, однако сейчас он готов познать всю мощь благодаря этому касанию, всё то, что не освоил Мидория. Ведь у Монома есть козырь в рукаве, если быть точнее, то в его крови. Тогда у него было лишь пять минут, чтоб все успеть. Теперь у него гораздо больше времени. Проводить эксперименты на себе — это часть безумства любого учёного. — Мидори, какой ты глупец! — ярко кричит парень, проронив язвительный смешок, отбегая в сторону. — Сейчас будет то, что называют правдой, да!? Да ну вас, я лучше заставлю вас вымаливать грехи!!! — каждое слово выплевывал с полной ненавистью. — Меня унизили! Меня просто взяли и все забыли! Какие вы все неудачники! Больные! — скорее, последнее слово он имел ввиду в многообразном понимании, давая каждому воспринимать так, как тот хочет. Бывшие одноклассники начали просить остановиться Нейто, когда тот взял голову своего соперника и начал бить того по стене, размазывая по ней алую краску, кровь. Герои понимаю, что слова бессмысленные; они бегут, начиная наконец-то атаковать парня, который радостно улыбнувшись, повернулся к ним и, отпустив изуродованное лицо нового Один за Всех, произнес: — Не пиздите, ребята, — все душевные терзание Нейто чувствуются в каждом слоге, сорвавшегося с уст. Все отлетели к чёртовой матери, не успев даже не то что прикоснуться, а даже выпустить ленту, огонь, лёд, остальные свои силы в бой. — Вы думаете, я остался таким же, каким был? — нотки обиды звучат. — У меня больше не пять минут, — отпускает голову Мидории. Тот уже находится в бессознательном состоянии. — У меня куда больше времени. У меня теперь есть возможности покорить весь мир и каждого поставить на колени! — блондин идет к своим врагам размеренными шагами, ярко жестикулируя, говоря радостным тоном каждую фразу. — Мне не стыдно за то, что я сделал, — перед ними теперь не просто мальчик, красовавшийся ради показухи, а беспристрастный парень, желающий сделать всё возможное, лишь бы стереть границы. — Я никогда не сойду с пути! — совершенно разные Нейто. Сейчас тот готов рискнуть и воспользоваться силой своего бывшего соперника и уничтожить еле встающих героев на ноги. Вспоминает все свои промахи. Вспоминает всё, что когда-либо придумывал, когда был на стороне героев. Вспоминает всё то забвение одноклассников, забывших о нем, когда считали частью этой «семьи». Подходит к постепенно встающим с земли студентам. Они пытаются понять, что за неведомая сила отбросила их. Однако не успели опомниться они, как увидели перед собой сущий кошмар: люди в разных уголках мира начинают причинять себе физическую боль, крича во все горло; другие же просто поедали друг друга, наслаждаясь тем, что ранее было под запретом; другие просто начали сносить все, что видят; некоторые со всей скорости врезаться в своих машинах в чужие автомобили или здания; многие из подростков, в основном, начали просто резать свои вены, громко смеясь во все горло, некоторые душат себя руками и тем, что может заменить веревку, в аптеки все глотают таблетки, не разбирая их; многие просто бегают по дорогам, пытаясь вынуть собственные глаза, начинающие гореть внутри черепа. — То, что вы видите — происходит сейчас в мире. У моего друга причуда «Око Бога». Он может видеть всё, — все ребята рыдают, пытаясь сдерживать всхлипы, их тошнит, даже девчонки уже не выдерживают и опустошают на землю содержимое желудка. Как же отвратительно наблюдать за тем, как близкие люди просто убивают друг друга, поедая. Иида, любящий своего брата, видел, как мать пожирала органы своих двух сыновей, мальчиков, лет так шести, не больше. Она вскрыла их брюхо кухонным ножом и с усердием вытаскивала всё, кладя себе в рот это сытное блюдо. Ибара, верящая в Бога, видела, как из чаши божественной в Риме пьет Монарх кровь своих поданных, чьи тела валяются у его ног перед алтарем божьем. Он с жаждой поглощал этот напиток, разливая его на свое белое одеяние, украшенное золотом. Тецутецу же увидел, как его брат по причуде Эйджиро сходит с ума в своей комнате. Киришима ножом царапает свое тело, желая проткнуть его. Его крик до сих пор звучит у серебристоволосого. Изуки так же увидел картину, находясь на грани со смертью. Он видел Бакуго в клетке. Взрывной мальчик просто сжигает себя, оставляя на своем теле ожоги, вырисовывая надписи на руке с просьбой спасти. Тодороки увидал самое страшное, что мог представить для себя: мать с отцом, брат с сестрой ругаются, меряются силой и никто не сдаётся, пытаются убить друг друга всем, что только под руку попадётся. Его мать с наслаждением воткнула нож в живот отца, а тот в отместку, схватив своей ладонью её лицо, испепелил, сжимая череп до хруста, который эхом ещё звучит в ушах. Как иронично: золотая пуля пронзает сердце юноши, чьи волосы похожи на солому. Шинсо сделал свой ход несмотря на то, что видел тоже нечто ужасающее.

***

Теперь Моному ведут к эшафоту. Он держит свой рот на замке, так как зрителей уже не осталось. Многие поубивали себя или друг друга. На площади, где почти Сицилийское солнце обжигает лицо этим весенним днем, почти никого нет. Мало тех, кто ещё может вынести эти муки. А сам повелитель этого апокалипсиса идет к смерти, как к своей возлюбленной королеве, которая обязана его короновать. На своей прекрасной растрепанной шевелюре чувствует тяжесть короны. Его подданные уже готовы склониться перед ним в слезах, лишь бы он избавил их от этой «чумы». Впервые кого-то решаются публично казнить, поскольку есть надежда, что те, кто стоят за спиной бывшего студента, опомнятся без него и помогут всё вернуть назад. Ну, или попытаться. Но они всегда за своего «короля» и уже тут, скрылись в тени небольшого количества зрителей. Минуты бегут. Идти босиком по раскалённым за день камням не очень-то и приятно. Однако эта боль заставляет улыбаться и понимать, что пока он жив. Ещё жив. Игра не окончена. Она только началась. Вспышек камер совсем немного, точно небольшие сболченные взрывы ослепляют. Несколько шагов и светловолосый стоит перед петлёй, своей золотой петлёй. Единственная его предсмертная просьба была, чтоб один мужчина из сена сделал ему эту верёвку. И от понимания, что те исполнили его просьбу, больше ощущает сейчас себя перед рекой Стикс. О, да, это мерзостное дыхание из преисподней доносится до него, проникая в легкие. А нет… Теперь так пахнет весь мир, из-за сошедших с ума людей. И это доставляет огромное удовлетворение Мономо, точно видит, как отрезают крылья ангелу Рамиилю, якобы ответственного за надежду. Люди погрязли в отчаянии, подобно свиньям в грязи, валяясь в этой гнили себя самого, превращая мир в помои. — Интересно, а он видит? – смотрит вверх, своими ясными серыми очами смотря на голубой небосклон. Сегодня чистое стеклянное небо; эта безоблачная погода буквально по всему миру, точно Бог наконец-то решил понаблюдать за своим творением. Всё же началось с одного приказа, а заканчивается хаосом. С чего началось сотворение мира, да нет, целой вселенной, тем и закончится. Изначально, некоторые хотели сделать с ним то же, что и много веков назад на холме Голгофа, но на то много времени уйдет, поэтому и отказались. — Просовывай голову в петлю, — говорит жестокий мужской голос. — Конечно, — не без дружелюбной улыбки проговаривает парень. Подойдя к веревке, аккуратно пальцами тонкими, на обнажённую шею надевает петлю, затягивая, вдыхая золотой воздух. С неба падают маленькие пылинки, являющие собой золото. Да, выпущенный газ в конце концов превращается в золотую пыль – это предвестник конца для тех, кто заболел. Все желают, чтоб этот ублюдок, заставляющий терзать себя и родных, погиб в муках, да только тот и так задыхается в собственной гордыни. Бриллиантовые слёзы стекают по щекам зачинщика, взор устремляется к небосклону, а под ногами пропадает «земля». Ладони машинально начинают обхватывать золотые нити, в попытке их оттянуть от постепенно краснеющей тонкой шеи. Хрипы парня — это его лебединая песня, такая красивая, как и взгляд, брошенный на зрителей, одноклассников и просто тех, кто всей душой его возненавидел за совершенное.