Help me, tie up

И я повторю это снова. Я люблю тебя, Им Чангюн…

       Чангюн спокойно смотрит на то, как капли стекают по стеклу, задевая соседние и набирая большой скорости, чтобы спуститься к основанию окна.        Казалось бы, этот вечер должен был быть совершенно другим.        Казалось бы, они оба должны были быть совершенно другими.        Парень чувствует напряжение в машине, понимая, что это длиться долго не сможет и он уже должен принять какие-то меры. Хоть как-то развеять эту нагнетающую атмосферу.       — Этот…        Он только хотел что-то сказать, как понял, что может сбить брюнета, который явно собрался что-то сказать, томно выдыхая в этой, на данный момент, маловместительной машине.        Им внимательно смотрит то на дорогу, то на Ли, немного успокаиваясь, когда тот снижает скорость, чтобы сказать все, что у него на уме.       — Какой лабиринт? Если ты про болезнь, то это же можно вылечить, почему ты так говоришь, словно это не лечится… К тому же у тебя же есть люди, с которыми ты общаешься. Они тебя не поддерживают?        Следующие слова для Гюна были словно в тумане. Парень рядом начал говорить про него. Не про кого-то другого, а именно про их общение.       — Я простил…        Чан не может выдавить из себя еще хоть слово, когда слышит, что на самом деле Ли был влюблен в него. Не в какую-то шикарную девушку, под стать самому директору компании, или парня, который бы идеально стоял рядом с ним, и они идеально подходили друг другу.       — Я… не ребенок…        Парень говорит уже совсем тихо и опускает взгляд, потому что понимает, что у него начинают слезиться глаза. Все это время он вел себя так холодно по отношению к Чжухону и причинял ему боль.       — Как ты можешь меня любить… Ты ведь говоришь это для того, чтобы я помог тебе с болезнью, не больше, я прав? Я же… я не такой, как те, кто тебе бы подходили… Куэ…        Парень дышит прерывисто, боясь сказать что-то не так и проигрывает все моменты в голове, прежде чем сделать хоть какое-то движение, какой-то жест или произнести слово.        Чжухон не может улыбнуться на это отрицание, но слезы, которые так внезапно появились на прекрасном лице младшего, сразу вызывают волнение у темноволосого.       — Чани. — Ли делает мимолетное прикосновение к лицу Има, но потом сразу убирает руку, чтобы не натворить ничего плохого, как обычно.        Парень млеет, когда к его щеке касается рука Ли, и тут же он отодвигается ближе к двери, и дальше от водителя, показывая то, что лучше ему не касаться.       — Я не верю, что это правда… Ты… Любишь меня?.. Меня, Чангюна?        Он трогает свои щеки и немного сжимает, смотря в глаза Чжухона.       «Я — тот человек, которому он боялся признаться? Я нравлюсь ему… не как друг? Нравлюсь? Он хочет ко мне прикоснуться? Что? Очнись, Гюн!»       — Как тебе объяснить, что я тебя люблю? Я боялся, что ты бросишь меня, когда узнаешь про моё заболевание. Но оказалось совсем наоборот. Я все время говорил о тебе. Скажи, что на тебя постоянно обращают внимание все, если ты отрицаешь это. Это как-то неправильно будет! — Хони останавливает машину около тротуара, ведь не хватало еще попасть в аварию, а потом снова поворачивается к младшему, что того аж передергивает от чувств, что бушуют внутри.       — Разве ты не замечаешь, как я о тебе забочусь? А знаешь почему я все время ищу какие-то причины, чтобы ты остался со мной? Потому что я боюсь потерять тебя. Ты мой единственный лучик в жизни. Только ты поддерживал мое состояние, и только ради тебя я готов продолжить лечение. И только ради тебя я на это иду, чтобы полноценно прикоснуться к тебе, — можно сказать, что старший выпаливает это всё на одном дыхании, ведь он делает очень глубокий вдох и выдох, чтобы продолжить. — Прости, что не признался тебе в чувствах в каком-то романтическом месте. Ты же любишь романтику? Просто, именно в этот момент я думал, что потерял тебя, чего я очень сильно не хочу. Чани, я очень люблю тебя!       — Я думал… тебе от меня только дружба нужна… Но я никогда бы не мог подумать, что я тебе нравлюсь.        Голос непривычно тихий и слегка дрожит, а дыхание и пульс бьют в бешеном ритме.       — Я… Ты мне тоже нравишься… Я боялся, что буду мешать тебе с человеком, который тебе нравится. Я не хотел доставлять тебе проблем, Куэ… Чжухони…        Парень дрожит и закрывает лицо двумя руками.       — Боже… Это так неправильно… Я смущен…        Хони не может смотреть равнодушно на этот смущенный комочек счастья по имени Им Чангюн. Парень очень сильно хочет его обнять и поцеловать. Отдать именно этому человеку свой первый поцелуй.       — Чани, ты правда мне нравишься. Я полюбил тебя давно, а с каждым новым днем эти чувства только усиливались. Я уже не знаю, как пережил бы наше расставание, потому что я крепко привязался к тебе. Поэтому я не хочу тебя отпускать никуда. Ты же останешься со мной теперь? Ты будешь рядом всегда? — Ли хочет услышать этот желанный ответ от младшего.        Он не сможет теперь отлипнуть от Има, именно от этой картины.       — Я не думал, что мои чувства взаимны. Ты ведь довольно привлекательный. На тебя столько много смотрят. Вскоре ты станешь айдолом, появится куча фанатов, а в этом я уверен на сто, нет… На двести процентов! — нельзя сейчас объяснить, на каком небе от счастья находится Чжухон.        Уже можно сказать, что жизнь удалась, но не до конца. Теперь у него новая цель: вылечиться от своей идиотской фобии и наконец жить нормальной и достойной жизнью со своим любимым человеком.       Чангюн не может поверить тому, что говорит Ли. Ну правда, он может, но не хочет, потому что это что-то такое странное. Парень никогда не имел отношений и даже не знал, как вести себя, а тут, тем более, ещё и тот, кто старше него.       — Я… Я хочу помочь тебе с болезнью… Хочу, чтобы ты был счастлив и здоров. Куэ… нет. Чжухон, я останусь с тобой… но, впредь, не говори таких смущающих вещей…        Парень потирает переносицу и тяжело выдыхает, смотря на то, как нервничает близкий ему человек.       — Я… я знаю, что на меня обращают внимание… Но у меня проблемы с корейским. Я… начал учить его из-за тебя…        Им хочет легонько стукнуть старшего, но лишь отдергивает руку, когда та практически касается старшего.       — Ой… прости…        Хони хитро ухмыляется и наклоняется к Гюну, а потом наклоняется к его ушку и шепчет, можно сказать, довольно горячо.       — Я ничего не обещаю, милый. Я могу делать все, что угодно, — юноша ухмыляется и снова выезжает на дорогу.        Все-таки надо как-то ещё доехать до торгового центра.        Чан сильно краснеет и замирает, потому что ушки для него были всегда эрогенной зоной. Дыхание обжигает и соблазняет?       — Я… Я не милый тебе, а Чангюн. И ты не можешь делать что угодно.        Парень показывает язык и складывает руки в замок на груди, рассматривая окно.       «Да что он за человек такой, а? Что это такое…? Почему у меня так сердце стучит…»       — Может мы все-таки зайдём в ресторан? Ты просто обязан попробовать их рамён, — Чжухон останавливается около большого здания, как будто сделанного из сплошного стеков с панорамными окнами.        Можно различить каждый магазин, каждый бутик, даже кинотеатр и место развлечения.       — Хорошо, я, на самом деле, очень хочу попробовать рамен… и яблоки уже не хочу…       — Куда сначала пойдём? — он смотрит на Има и нежно улыбается.        Когда они прибывают на место, а именно в торговый центр, парень сразу рассматривает магазины, манекены которых смотрели в ответ.       — Давай сюда?        Всё внимание старшего было направлено лишь на Чангюна. Многие прохожие могли бы заметить этот влюбленный, заинтересованный и волнующий взгляд, направленный только в сторону одного юноши. Ли теперь охраняет его, теперь он принадлежит только ему.       — Я не против. Выбирай всё, что хочешь. Ну и покажи мне, конечно. Я хочу, чтобы ты был самым лучшим, — темноволосый сопровождает Има в магазин и сам начинает выбирать какие-то подходящие вещи для Гюна, представляя уже в своём уме, как он будет выглядеть.       — Ты не хочешь померить это? — Чжухон показывает несколько рубашек нежного цвета, и джинсы, которые облегающее садились бы на тело.        Чангюн спокойно заходит в первый яркий магазин и рассматривает одежду, иногда игнорируя присутствие всех людей и открыто обсуждая на японском то, как ему нравятся дизайны.       — Я возьму это… примерю… А еще это и это. О!       Он быстро взял пуловер и пару свитеров с толстовками.       — Я очень хочу посмотреть на тебя в этой одежде…       — Да, хорошо, я это примерю.        Им берет все вещи и заходит в дальнюю раздевалку. Он быстро снимает с себя рубашку и примеряет свитер. Иногда парень выходит из примерочной, показываясь Ли, но, на удивление, большинство одежды были ему идеально к лицу.        Чжухон садится на диван около примерочной и ждет Гюна. Ему не терпится увидеть юношу во всех сочетаниях. И, честно сказать, после демонстрации Има, старшему понравились абсолютно все варианты.       — Я набрал слишком много…       — Чани, для меня это не такая большая проблема. Мы берем то, что ты прямо очень хочешь. Цена для меня не проблема, — темноволосый берет отложенную одежду и несёт её на кассу.       Чангюн спокойно выходит с примерочной уже в своей одежде и, довольный покупкой, подходит к Ли, смотря на то, как радуется старший.       — Я все очень хочу, но у меня сейчас не так много средств…       — И даже не смотри на меня так, я куплю всё равно. Можно сказать, специально тебе назло.        Он хмурится и надувает губы, когда Хони решает за него и покупает одежду, проведя всего раз карточкой в терминале. Да кто так вообще делает?       — Как только я получу оплату, я отдам тебе деньги! Понятно? Я не могу принять это просто так.       — Тебе нужна какая-нибудь обувь? Или ты ещё что-то хочешь посмотреть?        Им внимательно смотрит по сторонам, понимая, что пару кроссовок было бы чудесно иметь, потому что ему придется танцевать ночами напролет.       — Я бы хотел купить кроссовки и… пожалуй все.       — Тогда прошу, — Чжухон проводит в один из своих любимых магазинов и выбирает пару каких-то кроссовок белого и черного цвета.       — Как тебе эти? Как по мне, довольно удобные и красивые, — Ли протягивает эти две пары и смотрит на Има.       — Белые мне нравятся… Но… они такие дорогие, Чжухони…        Последнюю фразу парень говорит тихо, чтобы не привлечь лишнего внимания.       — Я все равно не приму твои деньги, Чани. Пойми и прими тот факт, что я буду о тебе заботиться, — старший смотрит очень строго на младшего, что у того по коже мурашки пошли.       — И только попробуй мне возразить.       — Это я должен о тебе заботиться, понимаешь? А в итоге выходит наоборот…        Парень тяжело вздыхает и примеряет кроссовки, что ему понравились.       — А я буду возражать. Я живой человек и имею свое мнение!        Ли снова наклоняется близко к лицу юноши, что между ними остается меньше расстояние.       — Если бы я мог тебя коснуться, прижал бы к стене и рассказал, что значит меня не слушаться и охотно спорить. Я старше, я твой папочка, — последние слова Ли произносит шепотом, а потом осматривается по сторонам.       — Давай примерим эти кроссовки. Если понравятся, купим. И плевать на цену. Я хоть луну тебе куплю. Самое лучшее для тебя.        Чангюн буро краснеет, когда может заметить длинные ресницы и красивые глаза напротив так близко к нему.       — Ч… что? П… папочка?        Парень не может поверить, что такие слова исходят из уст Ли. Он замечал раньше, по переписке, что парень довольно смышленый и иногда может выдать пошлые шутки в его сторону, но в жизни все выглядело совершенно иначе.        Ли смотрит на покрасневшее лицо напротив и усмехается. Если он прикосновениями не может вызвать приятные и щекотливые чувства, будем использовать свой голос. И, похоже, это было верным решением.       — Я не… ты не… Я возьму эти, мне в них комфортно…        Им сглотнул и показал пальцем на черные кроссовки с зеленой полосой.       — Вообще другие? Ну ладно. Неси их на кассу, я попрошу, чтобы их убрали.        Когда же Им пошел по направлению к кассе, он взял нужный размер белой пары и, оплатив на второй кассе, вернулся к Чангюну и оплатил темную пару, получив уже два больших пакета.        И как же он унесёт все?       — Ну что, всё купили? Ты, наверное, проголодался. Поедем в ресторан?        Гюн с легким недопониманием смотрит на Чжухона и спокойно проходит за ним, стараясь успокоить свое бешено стучащее сердце.        «Я твой папочка», — эта фраза у него переходила из одного полушария во второе, заставляя думать, как вообще этот взрослый мужчина может говорить такие вещи. Или это нормально для тех, кому ты нравишься?       — Почему ты такой упертый? Я же сказал, что хочу только одну пару. Ай блин… Но в ресторане плачу я! Я не хочу быть у тебя на шее. Так что не спорь.        Последнюю фразу Им спародировал у Ли.        Чжухон понимает, что лучше сейчас согласиться с младшим, а потом сделать по-своему.       — Ладно, ладно, с тобой бесполезно спорить. Ты у нас самостоятельный, — Ли произносит это с неким сарказмом и ведет Чана обратно к машине.        Младший спокойно идет за парнем. Он бы даже взял сейчас пакеты с его рук, вот только мешает кое-что: непосредственно — это болезнь и, конечно же, настрой и характер Ли.        В багажник он складывает все пакеты и садится за водительское место, выезжая на давно выученный маршрут.       — Чани, пойми, со мной лучше тоже не спорить. Будет только так, как я хочу, — темноволосый посмотрел краем глаза на насупившегося Има.       — И не смотри опять так. Меня невозможно переспорить. Всё равно будет так, как хочу я.       — Я, конечно, все понимаю, но я тоже человек и тоже имею свое мнение. Если не будешь его слушать, я улечу в Японию.        Чжухон вот прям ненавидел, когда юноша начинал тему про отлёт обратно в Японию.       — Да никуда ты не улетишь. Во-первых, ты любишь меня и не должен меня вот так просто бросить. Притом, тут начинается твоя карьера, поэтому не говори пустые слова. Я их не боюсь, — Ли пожимает плечами и через пять минут останавливается около ресторана.        Чангюн надул щеки и сложил руки на груди в замок, словно заключил свои слова.       — Я не зверушка.       — Нет, ты не зверушка. Просто я привык заботиться о тебе. Не хочу, чтобы ты в чём-то нуждался. Отвыкнуть уже не смогу, — он проводит младшего вовнутрь и ведёт к столику около окна.       Им привык с детства жить так, как решает только он. Родители никогда не решали за него и парень рос довольно холодным, но самостоятельным.       — Хватит говорить такие постыдные вещи…        Парень почти стонет эти слова измученным голосом, потому что он все не может привыкнуть к подобному. Внутри сердце готово вырваться наружу лишь от мысли, а Ли так спокойно говорит такие слова.       — Если я захочу… я могу пойти в агенство Японии. Просто мне сказали, что тут стажеры намного сильнее…       — Я понимаю… Но я хочу чувствовать, что вырос, как в моральном, так и материальном плане. А ты как мама мне все делаешь и покупаешь, мне не комфортно.       — Ты будешь рамён?        Младший садится напротив Ли и смотрит в меню.       — Я очень хочу рамен с морепродуктами.        Да уж… Чжухон не хотел, чтобы его действия причиняли кому-то дискомфорт, именно Чангюну. Но он так вырос, это его жизненные принципы. Но в каких-то моментах надо уметь переступать через себя.        Он подзывает официанта и заказывает две порции рамёна с морепродуктами и снова смотрит на младшего.       — Хорошо, я постараюсь не вести себя, словно я твоя заботливая мамочка, но при одном условии. Ты никуда не уезжаешь, ведь я все равно тебя из-под земли достану и придумаю, чтобы такое сделать. И ты остаешься у меня жить. Тебя устраивает такой расклад?        Гюн надувает губы и он становится, как уточка, даже заставит улыбнуться самого хмурого человека.       — Хорошо…       «А что бы он сделал, если бы я уехал? Разве он настолько привязан ко мне? Это все так странно».       — И перестань так шутить, ты заставляешь меня смущаться… Интересно… Я уже готовил что-то похожее в Японии, но говорят, что рамён в Корее один из самых вкусных.       — Вот тут ничего не смогу обещать. Пока я не могу полноценно контактировать с тобой, буду хотя бы так заставлять смущаться. Веришь ты или нет, но тебе очень идёт румянец. Ты сразу становишься таким милашкой, — Ли не может не улыбнуться на такую рожицу уточки и передразнивает его, тоже складывая так губы, но в одну секунду его выражение лица становится серьёзным, непринужденным.       — Тц… А что ты такое придумал, что оно звучит так громко. «Контактировал». Я еще ребенок, о чем ты можешь таком думать…        Парень театрально положил руки накрест себе на грудь, якобы закрываясь от чего-то.       — Я не хочу тебе навязывать какое-то своё или мнение посторонних. Просто сам попробуй, оцени и скажи мне своё мнение.        Рамён приносят довольно быстро. Чжухон смотрит на загоревшиеся глаза Чана, а у самого улыбка чуть ли не до ушей.       — Приятного аппетита!        Младший сразу же оживился, когда принесли рамён.        Парень берет в руки палочки, разрывая их на две, и довольно улыбается, словно ребенок, которому только что купили ту игрушку, которую он давно хотел.       — Приятного аппетита! — говорит он на японском и сразу подхватывает немного лапши палочками.        Им быстро дует на нее и тут же засовывает в рот, издавая сёрбающий звук и втягивая в себя продукт.       — Уаааа, как это вкусно!        Он даже сказал фразу громче обычного.        Чжухон уже сто раз пробовал этот рамён. Он практически не притронулся к своей тарелке. Его взгляд был полностью направлен на молодого парня, который выглядел маленьким ребенком, который только-только начал познавать мир.       — Тебе понравилось? Тут готовят очень хорошо. Самый мой любимый ресторан, — Ли еще какое-то время смотрит на Чангюна, который активно занимался лапшой с морепродуктами, и только потом, как он заметил свою нетронутую тарелку, поспешно принялся есть.        Чангюн жует и пытается не обжечь язык, потому что вкус был невероятный. Даже то, что рамён был слегка острый, добавляло своего идеала.       — Так вкусно… Это одно из лучших, что я ел.        Парень вытирает воображаемую слезу и снова жует, не отвечая на вопросы.       — Ну и что ты скажешь в сравнении этого блюда? Где лучше: в Корее или в Японии?        Чжухон не ел так охотно, как младший. Он не был таким голодным, он просто наблюдал влюбленным взглядом за Имом, понимая, что всего этого могло бы и не быть, если бы он не признался в чувствах младшему.        Только когда тарелка практически опустела, юноша кивнул и сделал серьезное лицо.       — Еда в Японии имеет свой уникальный вкус… который передавался поколениями… Он мягок, но точен… А еда в Корее более пикантная и острая. Мне нравится корейская еда.       — Ох, я рад, что тебе очень понравилось. Хочешь, мы возьмем тебе еще одну порцию с собой на ужин. А после заедем в магазин, чтобы купить остальные продукты, что-то на завтрак, — Ли доедает остаток рамёна и просит счёт, который он самостоятельно оплачивает.       Чангюн смотрит в ответ благодарным взглядом и в нем читается своя энергетика, которая не передается любым парнем.       — Да, можно взять говяжий рамён на ужин? Мне кажется, я его буду часто есть и объемся, что смотреть на него не смогу.       — Конечно, можно, — Хони снова подзывает официанта обратно и просит порцию говяжьего рамёна, который ему сделали довольно быстро.        Им дует щеки, когда не успевает уследить за счетом и тяжело выдыхает, делая заметку в голове, что тогда он будет его удивлять подарками в будущем, на которые будет преждевременно копить.       — Ты всё? Сейчас мы еще должны заехать к моему лечащему врачу.       — Да… Хорошо… Но, это будет долго? Я, правда, не люблю больницы.       — Я же говорил, что это достаточно быстро. Ты уже забыл? — усмехается Ли и, взяв пакет с рамёном, направился к машине.       — Но потом я буду там достаточно долго задерживаться. Час или два. Если сможешь, ты будешь со мной?        Чангюн спокойно идет за Ли, смотря на его свободную руку. Почему-то именно в этот момент так захотелось взять его за руку и переплести пальцы, чувствуя то, как отдается личное тепло и принимается чужое.       — Хорошо!        Им подходит к машине и, когда Чжухон открывает ее, поспешно садиться внутрь, пристегивая ремень безопасности.       — Разве разрешены посторонние во время сеанса?        Хони достаточно быстро заводит машину и смотрит на карту города, чтобы найти самый короткий путь к больнице.       — Да, мне нужен ты. А ты не посторонний. Ты дорогой для меня человек. Притом, это будет стимул для меня стараться выздороветь побыстрее. Ты же этого тоже хочешь? — Ли поворачивает голову в сторону, сразу встречаясь взглядом с младшим и, кажется, что он сейчас утонет.        Гюн довольно улыбается, как кот, смотря на свой рамён в пачке и снова радуя себя мыслью, что этот рамён только для него.       — Если там разрешат… Я буду с тобой. Держать за руку и успокаивать.       — Ради нашего счастья ты будешь готов на всё?        Им издевательски смеется и облизывает свои сладкие губы, смотря в окно.       — Ты так говоришь, словно мы уже женаты… Дурак Куэ…       — Нам ничего не мешает исправить это, — Чжухон начинает смеяться, проиграв шутливо бровями. — Я шучу! А может и нет… — Ли замолкает на какое-то время, а потом снова начинает смеяться.       — Вот же… Такое говоришь, и ни капли смущения. Как так можно…?       — Да я сам не понимаю, как так можно? — темноволосый говорит наигранно, а потом начинает искренне смеяться, что даже в уголках глаз появились слёзы, которые парень спешит вытереть. — Спасибо большое, Чани. Только есть одно «но»… Пока ты не можешь меня держать за руку. Мне достаточно присутствия рядом. И моральной поддержки, — старший останавливает через две минуты около большого светлого здания.       — Я шутил насчет руки. Это даже просто так было бы странно.       — Мы на месте.        Чангюн замечает здание и спокойно выходит из машины, когда ключ зажигания вытащен из ячейки.        Парень проходит к входу и понимает, что клиника частная и, вероятно, точнее точно, там очень все дорого.        Старший заходит в здание клиники и, удостоверившись, что Чан рядом с ним, продолжил идти по коридору, пока не останавливается около кабинета.       — Ух… Чани… Мне страшно стало, — Ли резко побледнел.        Чангюн рассматривает кабинеты и замечает, что клиника направлена именно на психологическую помощь. Он читает невзначай имена докторов.       — Нет, только психотерапевт может мне помочь, — отрицательно качает головой Чжухон и вспоминает в голове сеансы.       — Успокойся, с тобой всего-то будут общаться и, может, таблетки дадут. Ничего страшного.        Парень кивает и мягко улыбается, чтобы предать уверенность своим словам Ли.       — Я пью иногда успокоительные. А так, таблетки обычно принимают люди, у которых их фобия вызвана ориентацией — асексуалы.        Да, у Ли теперь появились какие-то знания от его психотерапевта — Минхёка.       — Я знаю, ну… Меня один раз мама хотела к психологу отправить, ха-ха. Бурная подростковая жизнь.        Чангюн сжал кулачок и приподнял, показывая Ли.       — У тебя все получится, не волнуйся! Да и я с тобой.        Им наклонил голову вбок и приподнял брови.       — Асексуалы? Хм… А я натурал.       — Да, если ты рядом, у нас всё получится, — успокаивается Ли и снова хитро улыбается. — Натурал? Ну… Здесь ты немного ошибся. Ты самый натуральный гей, — Чжухон снова смеётся, но опять принимает каменное выражение лица, тяжело выдыхая.        Он тянет дверь на себя и заходит вовнутрь вместе с Чангюном. Ой как хотелось сейчас взять руку младшего и сжимать, понимая, что всё будет хорошо.