Help me, tie up

      — Эй, я вообще-то не имел никаких отношений раньше, так что не факт, что я гей. Никто этого не знает, даже я.        Чангюн пожал плечами и зашел в кабинет за Ли, заметив внутри взрослого красивого и чем-то отталкивающего мужчину.       — Добрый день.        На парочку поднимает взгляд синеволосый мужчина. Он узнаёт в одном парне своего клиента — Ли Чжухона.       — Оу, не ожидал вас снова увидеть тут. Думал, решили забросить это лечение. А вы кто? — Минхёк смотрит на незнакомца, даже не соизволив улыбнуться.        Гюн опускает взгляд и смотрит на руки Ли, тяжело выдыхая.        Парень делает обычный поклон и на одном дыхании выпаливает:       — Меня зовут Им Чангюн, я близкий друг Чжухона. Надеюсь, вы сделаете все, чтобы он выздоровел.        Юноша смотрит на Ли и снова на Минхёка.       — Ммм. Хорошо, присаживайтесь, — врач прикусывает губу, пока Чжухон садился на кресло перед своим психиатром.       — Он только один раз пришёл?       — Нет, он будет со мной ходить как можно чаще. Это будет моим стимулом, — Ли улыбается, смотря на младшего.       — Хорошо, — синеволосый достает папку с историей болезни старшего и начинает что-то писать на бумаге.        Чангюн быстро проходит вглубь кабинета, присаживаясь на кресло рядом с Ли.       — Я как группа поддержки, так сказать. Особо мешать не буду. Если нужна помощь, можете обращаться.        Им с легким презрением смотрит на Минхёка, и то, как он разговаривает с Чжухоном, но лишь спокойно выдыхает, заставляя думать, что все так и надо.       — В это время вы должны посещать меня. И желательно не опаздывать, — Ли слегка улыбнулся, — я рад, что вы всё-таки решили продолжить лечение.       — Хорошо, тогда до завтра, — Хони тоже улыбается в ответ и убирает расписание в карман портмоне и, попрощавшись с врачом, вышел с Гюном из кабинета и посмотрел на него.       — Ну, вот видишь. Я же сказал, что будет быстро, — Ли спускается по лестнице на первый этаж, снова посмотрев на младшего.       — Да… Быстро…       — Ты какой-то взволнованный.        Чан выдыхает и встряхивает головой, чтобы выгнать лишние мысли.       — Я не взволнованный… Просто он мне чем-то показался подозрительным… Может просто показалось. Не бери в голову.       — Я уже лечусь у него около полугода. Не волнуйся, Чани, — парень улыбается и выходит на улицу.       — Ладно, если ты так говоришь, то я просто успокоюсь. Придумал сам себе непонятно что.       — Просто доверься мне и все будет хорошо…       — Так, ну что, теперь в магазин? — Ли садится обратно в салон, и вдруг в его глазах заиграл огонёк. — Кстати… может ты мне приготовишь ужин сегодня? Ну пожалуйста!        Чангюн выдохнул и заметил небольшой супермаркет через дорогу.        Чжухон тоже замечает этот супермаркет и, остановив машину на парковке, выходит из машины и по пути к зданию думает о ужине.       — Давай туда зайдем. Что хочешь на ужин?        Им потер лоб и посмотрел в глаза Ли.       — Хм… Честно, я не знаю. Опять хочу чего-то японского. И новенького. Приготовишь что-то необычное и вкусное? Если тебе, конечно, не трудно.        Гюн задумывается и кивает, практически забегая в магазин и хватая корзинку.       — Так… Я знаю, что приготовлю, думаю, тебе понравится.        Парень начал набирать овощи и мясо, проверяя все на свежесть.       — Ты завтра на работу?       — Ох, так быстро, я за тобой не успею, — усмехается Хони и только успевает маневрировать между стендами с едой.       — Чани, почему ты такой быстрый, — Ли наконец догоняет младшего. — Кстати, мне врач сказал, что мне можно танцевать и тогда моя фобия тоже может быстро пройти.       — Танцы?        Чан удивляется и добирает последние ингредиенты. Затем он берет молочные продукты и мороженное.       — Может, увидишь как-то меня на сцене и твоя болезнь пройдет, ха-ха. А может и сам будешь танцевать. Хотя… Ты танцевал раньше?       — Так я о чём и говорю. Ты должен научить меня танцевать. Тогда фобия пройдет быстрее, — Ли говорил об этом очень оживленно.       — Почему ты думаешь, что у тебя получится? Я танцую более десяти лет уже… Хах… Я постараюсь научить тебя.       — Ты так говоришь, будто я совсем бездарность и не смогу даже ничего простого выучить, — уже в какой-то обидчивой интонации произносит Чжухон.       — И вообще, я не против посмотреть на тебя, очень хочу. Покажешь сегодня вечером? Гостиная у меня свободная, так что?        Парень улыбается и идет на кассу, быстро оплачивая покупки и безумно радуясь тому, что успел.       — Ну. Я могу… Но это так смущает, кошмар. Ладно…        Старший выкладывает продукты, которые уже быстро успевает оплатить Чангюн.       — Вот везде поспел, — бурчит темноволосый и, взяв пакеты, понес их в машину, рассуждая, куда его положить, ведь у них уже в багажнике и на заднем сиденье лежит много пакетов с одеждой.       — Чжухони, а сколько тебе лет?        Чан садится в машину и пристегивает ремень безопасности, протирая рукой стекло.       — Я очень быстрый обычно, просто тогда не успел оплатить. Так что следи, чтобы не убежал.        Младший смеется и потирает свою шею.       — Двадцать семь лет, а тебе двадцать. Я это запомнил, — Чжухон уже сменил печальный настрой на весёлый. — Меня просто научить какие-то связки. И подвижные, — высказывает свои предпочтения старший.       — Тебе двадцать семь?        Парень округлил глаза и слегка приоткрыл рот, показывая натуральный блеск губ.       — Ну да, а ты сколько бы мне дал? — парень вопросительно смотрит на младшего, а на лице играет нежная улыбка.       — Ну… Я думал тебе как мне… Ну или ты младше на пару лет… Ого, ты старше меня почти на десять лет.       — Я разве выгляжу на семнадцать лет? Ты просто меня уставшим не видел…       — Ну не. На семнадцать… Ты слишком молодой… — задумался Чангюн, подхватив: — Я научу тебя модерну… Он должен быть для тебя средним по сложности, и чувственным…       — Модерн? Интересно. Но я ничего не понимаю в танцах, я полностью доверяю тебе.       — Тебе понравится… Я думаю, ты втянешься, ведь танцы — искусство души.       — Я верю тебе…        Старший включает тихо музыку, чтобы не было так скучно. Иногда он тихо подпевает текст себе под нос.        Чангюн тоже стал тихо подпевать, стесняясь громче. Ли наслаждается нежным голосом Има, начиная глупо улыбаться.       — Ты красиво поешь.        Младший снова приоткрыл рот, автоматически проведя языком по нижней губе.       Он посмотрел на Ли и опустил взгляд куда-то вниз, рассматривая свои колени.       — Я не занимался вокалом… Это любительское.       — Но поешь ты очень красиво, — произносит парень и вскоре уже останавливается около дома.        Ли выходит из машины и забирает все это множества пакетов, которое имели весомый вес.       — Кстати! Почему ты всегда называешь меня ребенком?        Парень все-таки забирает пару пакетов из рук, но старается сделать максимально аккуратно.       — Ну… Не знаю даже… Потому что ты не такой серьёзный, как люди, которых я привык видеть. Ты очень любознательный, милый и смешной. Не такой серьёзный. И тебе это идёт. Поэтому я называю тебя ребёнком, — у старшего снова появляется желание потрепать Има по волосам, но увы, не сегодня.       — Хэй, мистер Ли, я могу быть и серьезным. Просто с тобой я чувствую себя комфортно. Будто знаю целую вечность… Вот…       — Ну все, теперь ты у нас самый строгий.        Чангюн идет в дом, заходит в этот лифт, но почему-то чувствует легкое напряжение в воздухе. Когда они одни парень почему-то чего-то сторонится, хотя Ли даже пальцем не может к нему прикоснуться.        Чжухон тоже чувствует такую напряжённую атмосферу, что ему самому становится непривычно. Но вскоре лифт останавливается и старший открывает квартиру.       — Все хорошо?        Гюн забегает в квартиру и валится на диван, складывая пакеты рядом с ним.       «Так хочется коснуться…»        Парень тяжело выдыхает и прикрывает глаза, только кисть свисает с дивана.       — Все отлично.        Чжухон все равно шепчет про себя «ребёнок» и проходит в гостиную за младшим.       — Мне рядом с кроватью положить пакеты?        Им лишь лениво переворачивается на бок и бубнит себе что-то под нос.       «Я не ребенок… Как мне доказать ему это?»        Он лишь размышляет в слух, но очень тихо, почти не издавая звука, лишь шевеля губами.        Хони не получает ответа, поэтому укладывает пакеты около кровати, как и хотел, а потом возвращается к Чангюну. Парень присаживается на корточки рядом с младшим и выдыхает.       — Чани, а я кушать хочу, — он делает оленьи глазки и улыбается.        Чан снова обреченно выдыхает, прогибаясь в спине, тянет руки вверх и закрывает глаза.       — Вот блин.        Он говорит на японском, добавляя диалект, и это звучит довольно мило.       — Полежу еще минут пять и пойду готовить, ладно?        Чжухон мило улыбается, когда слышит непонятную фразу, которая прозвучала довольно забавно.       — Ох, ладно, думаю, я ещё потерплю какое-то время. Иначе мне придётся съесть твой рамён, — он подмигивает и ухмыляется.        Младший резко встает с дивана и проходит на кухню, таща с собой пакеты.       — Ужин будет через минут сорок, потерпишь?        Темноволосый начинает смеяться, укладывая голову на самую нижнюю часть дивана.       — Я подожду, сколько надо, — Ли все-таки поднимается и следует на кухню.        Им быстро бежит в комнату и возвращается из нее уже в забавном розовом фартуке.       — Тебе нравится острое?        Чжухон замечает Има в розовом милом фартучке, от чего не может улыбнуться.       — А тебе идёт, — смеется парень и подмигивает.        Чангюн не обращает внимание на шутку Ли и спокойно выкладывает вещи из пакета на стол, сразу сортируя, какие на какое блюдо.       — Просто я не хочу вымазаться.        Младший начинает мыть овощи, делая заметки в голове, сколько нужно порций и как сделать все быстрее, чем он делает это обычно.       — Ну раньше ты как-то не боялся этого, — улыбается Хони, подходя ближе к юноше, что он практически горячо выдыхает на ухо и шею младшего.       — Не ну тогда я думал, что лишь на одну ночь у тебя останусь, поэтому особо не задумывался на этот счет. А вообще… Чжухон…       — Люблю острое и горячее, — с какой-то пошловатой интонацией проговаривает Ли, осторожно пальцем отодвигая край рубашки, тем самым оголяет плечо молочного цвета.        Мурашки проходят по коже, когда горячее дыхание начинает щекотать каждую клеточку его тела. Он чувствует то, как они бешено пробегают от ступней до кончиков пальцев на руках и мягкой коже шеи. Легкий ток пробегает по всем нервным окончаниям, заставляя вздрогнуть.       — Х…хорошо, что любишь…        Сердце начинает стучать в бешеном ритме, выдавая своего хозяина с головой. Хотя более явными признаками были безумно красные щеки, что еще и пылали к тому же, что на секунду показалось, что у японца лихорадка.       — Что ты такое делаешь, Хони?        Старший наслаждается таким смущением младшего. Если он не может его касаться самолично, через предметы можно, значит почему бы и не поиграться с этим чудом, которое стоит всё красное и боится пошевелиться.       — Я? Да… ничего особого, — произносит под нос Ли, продолжая оттягивать ткань всё дальше от шеи, а потом резко возвращает всё на место и отходит к столу.       — Н… ничего особого… говоришь…       — Ты не отвлекайся на меня. Готовь, — парень улыбается и садится на своё место, начиная раздумывать над чем-то.        Им просто не может ничего сделать, даже рукой пошевелить. Только горячая вода из-под крана, которой он мыл помидоры, вытащила его из этой коварной ситуации.        Чангюн тяжело дышит и убирает помидоры на место, выключая кран и хватаясь руками о столешницу.       — Да как тут не отвлекаться, когда ты вытворяешь такие постыдные вещи? Совесть имей, наконец, как так можно, я же парень, да и ты тоже, да и вообще, если не нравится рубашка, я могу пойти переодеться.       — А лучше вообще ее снять и ничего не одевать…        Им закусывает губу, потому что говорит лишнее и мотает головой, держа в руках перец.       — Я танцор, а не стриптизер.       — Ммм… ну не знаю… Представь, что меня нет или я могу уйти, — предлагает варианты Ли, а потом прикусывает губу.        Чан тяжело выдыхает, пытаясь успокоиться, и закусывает свой язык, потому что глупая привычка вечно много болтать, когда он смущен.       — Ага, представь, когда ты меня тут взглядом сожрать готов…        Юноша болтал, как угорелый, не пытаясь остановиться.        Чжухон удивляется такой реакции Гюна, но почему-то это забавляет его еще больше. Он же любит поиграть, так почему бы не сделать это с любимым, который так мило смущается.        И в этот самый момент в голове Хони уже появился Чангюн, играет плавная и тягучая музыка, младший танцует, плавно двигаясь, постепенно снимая с себя одежду… Старший прикусывает губу, тяжело выдыхает, а потом трясёт головой, чтобы выкинуть эту мысль из головы.       — Ну я не виноват, что ты такой вкусный, сладкий и аппетитный, — да, темноволосый подбирает именно правильные прилагательные, которые смущают младшего больше и больше.        Чангюн краснеет и закрывает лицо пачкой с лапшой, на которой был изображен лимон с лицом человека и смешными усами.       — Ты такой придурок, Чжухон… Зачем говорить такие вещи, а? Не смешно.        Парень пытается не обращать внимание и начинает варить лапшу.        Хони не может себе отказать еще в одном взгляде на Чангюна, и потом слышится безудержный смех старшего из-за этой смешной пачки.       — Ой, боже, Чани, ты не представляешь, как мне сейчас хорошо и комфортно. Я так давно не чувствовал это, — Ли успокаивает свой смех и снова смотрит влюбленными глазами на такого хозяйственного и домашнего Има.        Он встретил свою настоящую любовь.        Чангюн, словно машина, начинает быстро готовить удон по-японски, специально добавляя специи и мясо.       — Я рад, что ты в порядке.       Ну, а дальше Ли смотрит только на готовку младшего, удивляясь, что он такой умелый.        Им заканчивает примерно через минут тридцать и подает блюдо на стол, смотря на Ли.       — Оценивай.       — Ваа, так быстро? — старший смотрит на готовое блюдо и улыбается.        Он берет палочки, начинает пробовать всё осторожно, чтобы не обжечься.       — Очень вкусно! — темноволосый продолжает кушать с удовольствием.        Им смотрит на то, как Ли поедает его еду, и старается это делать быстро, хотя она горячая, только с плиты.       — Будь осторожнее. Оно же горячее.       «Такое же горячее, как ты, когда ведешь машину».       — Чани, я сама осторожность, ты о чём? — улыбается Чжухон, забыв подуть на лапшу, от чего слегка обжигает язык, но не подаёт виду.       Следующую порцию он протягивает младшему и улыбается.       — Я уже подул. Попробуй, — темноволосый кормит младшего, от чего получает безграничное удовольствие.       — Ага, я так и заметил, обожжешь язык, потом будешь ныть, что не можешь есть ничего острого.        Отец Чангюна часто ел все с плиты и потом ругался, что обжигал ротовую полость, включая и язык.       — Я не хочу… Ай ладно.        Им открывает ротик и губами и зубами берет еду, пробуя ее на вкус.       — Вкусно.       — Все хорошо, правда. Не стоит за меня так волноваться. Сам уже могу понять это, — Хони продолжает наблюдать за младшим, иногда его подкармливая лапшой и кусочком мяса.       — Ты разве не хочешь есть? Или рамён свой будешь? — Ли довольно быстро всё съедает и наливает себе стакан сока.       — Я не голоден, да и, к тому же, мне надо растянуться перед завтрашним днём. Меня могут попросить показать фристайл. Я должен быть максимально готов.        Чан жуёт еду, что все-таки протолкнул в него старший, и мягко улыбается, радуясь, что есть кому оценивать его стряпню.       — Ох, ну смотри. Но ты должен поужинать потом всё равно, хочешь ты этого или нет. И так совсем худой!       — Я поем после растяжки, мам.       — Ты забыл один момент, дорогой Чани, — парень подходит практически вплотную к младшему и говорит в любимой пошлой манере:       — Я твой папочка, малыш, — Хони улыбается.       — Ч…что?!        Младший делает пару маленьких шагов назад, боясь, что споткнется и завтра будет идти в больницу, а не в агенство.       — А когда у тебя начнется подготовка?        Чангюн садится за стол прямо напротив, и смотрит в глаза Хони.       — Завтра надо будет сходить в агенство и подписать заявление, что я согласен на все условия.       — Хорошо, тогда давай после обеда, когда я освобожусь?       — Ты хочешь пойти со мной?       — Да, я хочу с тобой. Можно же?       — Если хочешь, я думаю, там нет правил, что нельзя приводить кого-то.        Чжухон выпивает стакан фруктового сока и ставит тарелку в посудомойку.       — Ну тогда решено, я пойду с тобой, — Ли ставит ещё какую-то грязную посуду в машину и запускает её.       — Ты сейчас будешь растягиваться? Я тогда бы пошел поработал. И ты мне ещё обещал станцевать… хочешь пойти со мной?        Гюн только сейчас заметил посудомойку и легонько стукнул себя ладошкой по лбу.       «Я ее даже не заметил. Кто будет в тумбе держать посудомойку… Айщ».       — Да, мы потанцуем чуть позже, после растяжки.       — Хорошо, малыш, я тогда пойду.       — Малыш? Где ты этого насмотрелся, а? Тебе надо закрыть доступ к сайтам для взрослых.        Чжухон не успевает дойти до кабинета, ведь останавливается, только услышав ответ, но после этого усмехается и закатывает глаза.       — Ах, Чани, мне двадцать семь лет. Успокойся, мне уже можно смотреть, а тебе надо просто привыкнуть. Я буду часто теперь об этом тебе напоминать, — на этих словах он уже прикрывает дверь и, достав все папки, начинает работать.        Им краснеет и забегает в комнату, держась за сердце.        Чангюн расстегивает свою рубашку, подходя к зеркалу. Он внимательно рассматривает свое тело, делая акцент на том плече, которое трогал Ли. Точнее, пытался потрогать, но не прямым способом.       — Тц… Зачем он так…        Младший быстро переодевается в спортивные штаны и футболку, которая была большая ему, но это парня не смущало.       Он прошел в зал, где действительно было много места, и включил какую-то медленную музыку с конкретными битами.       — Главное разогреться.        Чжухон присаживается в кресло и открывает пару папок. Сразу можно увидеть множество циферок, непонятных значений, слов, которые парень с легкостью понимает.        Юноша вводит какие-то данные в ноутбук и сохраняет файлы. И так идёт время около часа.        Вскоре Ли решает переодеться в просторную футболку и шорты до колен. А остальные голые участки тела — это подкаченные мышцы ног и рук, иногда футболка задирается и видны кубики пресса.       — Ты уже разогрелся? — спрашивает темноволосый, выходя из своего кабинета и направляясь к младшему.        Чангюн делал разогрев, напрягая конечности, и даже успел уже сделать отжимания, поэтому перешел к упражнениям на полу.       Парень сел на попку, расставив ноги и наклоняясь вперед, тем самым растягивая тазовые мышцы. Парень тяжело дышит и иногда издает странные звуки из-за тяжести.       — Ох… еще нет… не до конца.        Чжухон подходит к младшему и улыбается, смотря, как он трудолюбиво и упорно всё делает, нигде не халтурит.       — Может, тебе помочь? Я могу подавить тебе на спину, — предлагает Ли, уже вооружаясь мягкой подушкой средних размеров.        Им не имел на спине глаз, поэтому лишь мычит и хекает на это.       — Что? Как ты мне надавишь, если тебе нельзя.        Гюн чувствует, как мышцы тянутся и причиняют тягучую боль, которая местами даже нравилась юноше.       — Не волнуйся, у меня есть идея. Главное — расслабься, — Чжухон каким-то образом очень быстро оказывается около уха младшего и шепчет эти слова, а потом кладёт на спину парня подушку и аккуратно надавливает на спину младшего.       — Что… но… аах…        Им не выдерживает и простанывает от боли в мышцах. Но, как только звук вышел из его рота, Чан сильно краснеет и закусывает язык.       Чжухон слегка краснеет и понимает, что он готов слышать этот голос, эти стоны, всю свою жизнь.       — Ой, мне, наверное, не стоило так резко давить? — Ли немного сбавляет темп, не делая резких движений, только плавные.       — Расслабься и выдохни.        Чангюн держит воздух в себе, но потом медленно выдыхает, наклоняясь ниже. Спустя примерно пару минут, парень уже полностью лежал на полу, томно дыша.       — Не будь таким резким, пожалуйста. Порвал бы мне связки, я бы тебе лицо порвал.       — Если хочешь, я не буду тебе вообще помогать. Будешь так ещё дольше растягиваться, — фыркнул Хони, практически лёжа на младшем, но потом встаёт с него и откладывает подушку в сторону.       — Всё хорошо же?        Им вытягивает правую ногу вперед и садится на шпагат так, словно ему вообще легко и не больно. Парень смотрит на Ли непринужденно.       — Да, спасибо, что помог.        Чангюн переворачивает корпус и тянет левый шпагат.        Ли усаживается напротив парня и продолжает наблюдать за ним, всё больше и больше удивляясь его гибкостью.       — И со скольких лет ты начал этим заниматься? У тебя очень хорошая растяжка, — похвалил старший, продолжая рассматривать парня.       — Хм… Я занимаюсь десять лет… Если мне сейчас девятнадцать, то с девяти.       — Ого, — только это может сказать Ли, ведь очень сильно удивился. — Очень много. И тебе это очень-очень нравится. Ты стремишься всегда к лучшему результату, мне это так нравится.       Им встает на пол и включает колонку, которая лежала рядом с телефоном, а потом встает и готовиться перекидывать вес с ноги на ногу, явно ища момент, чтобы вступить.       Чжухон понимает, что младший хочет выступить, поэтому отходит в сторону дивана и, устроившись на нём поудобнее, начал наблюдать за Гюном, затаив дыхание.        Чан делает шаг вперед в темп музыки и кладёт руку на глаза, затем шаг в сторону и головой проводит поверх руки, делая волну телом.       Руки парят, словно вокруг не гостиная, а масляная картина, которую творит Им. Движения плавные, но при этом изолируются, и четкие точки придают какой-то определенной эстетики движениям.        Трек заканчивается и Чангюн садится на пол.        Чжухон внимательно смотрит на младшего и… он не может описать все чувства, которые он испытывает. Этот взгляд… Он слишком влюбленный. Но парень не может контролировать свои эмоции, чувства. Всё написано на его лице, в его взглядах.       — Это очень красиво, — произнес Ли с нежной улыбкой. Он сползает с дивана и приближается к Гюну, слегка касаясь его плеча, а потом ведет вдоль спины, еле-еле касаясь самого Има. Именно в этом он нуждался: в прикосновении.        Чан улыбается, когда слышит похвалу и этот взгляд. Он понимает, что танцы это его все, это его козырь.       — Спасибо, я знаю, ха-ха, я ставил эту хореографию сам… Чжухон…?        Он слегка пугается, когда тот приближается и, на удивление, касается его. Потому что это то, что делать нельзя. Поэтому младший делает пару шагов от Ли и смотрит в глаза.       — Нельзя.       — У тебя очень хорошо получилось. Мне очень понравилось…        Хони не сразу понимает, почему юноша так быстро отошел от него, что старший немного растерялся.       — Почему? Думаешь, у меня начнется приступ? Нет, если я сам этого захочу, я коснусь тебя, потому что в этом нуждаюсь. Ты понимаешь это? — Ли снова подходит слишком близко к младшему и продолжает искренне улыбаться.        Чангюн не может поверить в эти слова, он как-то тайком читал про эту болезнь, поэтому осторожно отходит еще, пока не чувствует холодную поверхность, в которую оперся. Это была стена.       — Тебе нельзя…        Он выдыхает, смотря словно в саму душу.        А Ли всё приближается и приближается. Похоже, ему не знакомо понятие «опасность».       — Чани, зачем со мной спорить? Ты же понимаешь, какой я упертый, — чуть ли не шепчет парень, ставя обе руки по обе стороны от младшего, создавая некую стену, преграду. Теперь ему точно не выбраться.       — Если я хочу, я буду касаться тебя, — повторяет фразу темноволосый, приблизившись к лицу Гюна, что расстояние между ними очень резко сократилось.       — Чжухон… Не надо, пожалуйста…        Голос начинает предательски дрожать, и Им видит эту преграду, понимая, что ему точно не убежать. Никак.       — Я боюсь за тебя… Не надо меня касаться, пока не вылечишься… Пожалуйста.        Младший смотрит в глаза, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди и румянец жжет щеки.        Ли смотрит на этого паренька, который напоминает ему бедного маленького щеночка, который очень любит и заботится о своём хозяине, а его взгляд всегда верный. Он предан только хозяину. И поэтому темноволосый не может отказать юноше и отходит назад на пару шагов.       — Айщ, Чани, я всё равно должен преодолевать свой страх. Ты сам должен это понять.        Гюн закусывает свою губу до боли и подходит уже сам к парню, смотря в его глаза, не прерывая контакта. Парень поднимает руку и хочет дотронуться до щеки, практически сделав это, он все-таки одергивает руку.       — Я не могу, блин…        Им отворачивается полностью от Ли.        Чжухон сам смотрит за попыткой прикоснуться к нему, он хочет ему помочь, но не знает как. Но он снова решает действовать. Он зарывается носом в волосы младшего и, вдохнув аромат шампуня, снова смотрит на Чангюна.       — Я буду делать так. Волосы… Это как шерсть животного, которое я могу трогать иногда…       — Это очень странно, и я не люблю, когда мои волосы трогают.        Младший хмурится и снова отходит от Ли, надувая щеки.       — Если вылечишься, я тебя поглажу.       — Говоришь, будто я животное какое-то, — фыркнул снова Хони и возвращается на диван, сузив глаза.        Он принял недовольное выражение лица, а во взгляде читается строгость.       — Тогда вообще ничего не буду трогать. Вот, буду на враче…       —Что? Что ты будешь на враче?        Гюн злится и резко подходит к Ли, он наклоняется к его лицу и буквально в пару сантиметров от лица шепчет:       — Только попробуй дотронуться до врача, понял? Я кину тебя.       Ли чуть не вздрагивает от такой неожиданности и резкости младшего. Вот такого он ещё не видел, но ему очень нравилось, когда Чангюн начинал ревновать.       — Не кинешь меня, потому что мне не нужен Минхёк. Моё сердце занято тобой.        Им еще пару секунд рассматривал такое красивое лицо и после отошел, отводя взгляд в сторону.       — Вот и хорошо. Думай только обо мне.        Такие фразы были довольно популярны в японской манге, а младший часто читал ее, чтобы не быть полным профаном, если вдруг вступит в отношения.        Чжухон ухмыляется, услышав такие слова, но почему он не может его обнять. Ведь сейчас такой подходящий момент.       — У меня и так все мысли о тебе. Главное, поскорей выздороветь, чтобы у нас все было хорошо, — произносит очень тихо парень и мечтательно улыбается.       — Я тебе не буду разрешать делать со мной что угодно, Ли Чжухон… — Юноша хмурится и тыкает пальцем в Ли, но не дотрагивается. — Ты извращенный монстр. Я даже не могу представить что у тебя на уме.        Чангюн смешно показывает язык и складывает руки в замок.       — А мне и не надо твоё разрешение, — хмыкает Ли, сделав движение зубами, как будто кусает. — Я сам сделаю то, что хочу, — старший ухмыляется и подмигивает младшему. — Мне интересно, что у тебя на уме было, когда утром в ванную собирался…       — А я улечу, если ты будешь меня трогать против воли, понятно? — Чан провел рукой по шее, задевая футболку. — Мы хоть и встречаемся, но, я смущён, Хони. Так что не трогай меня просто так.       — Сколько ты раз будешь заводить эту тему? — на лице Чжухона появляется капелька холода. — Я ненавижу это. Можно уже что-то новое придумать, — он прикусывает щёку изнутри, чтобы не сказать что-то лишнее.       — Ладно, я постараюсь больше так не делать, но… ничего не обещаю. Потому что это единственное, что тебя останавливает. Уж извините. У меня не было опыта таких отношений раньше. У меня, по сути, вообще не было опыта в отношениях. Поэтому мне страшно сделать что-то не так…        Чангюн облизывает губу и тут же закусывает, смотря в глаза в старшего, словно его провоцирует.       — Я хочу обнять тебя, но не могу.       — Наши желания очень схожи, Чани, — темноволосый поднимается, снова подходя к Иму, смотря на него спокойным взглядом.       — Не волнуйся за это. Я тебя прекрасно понимаю, просто… Успокойся и доверься своему сердцу, что оно скажет, то и стоит делать. Меня так учила моя мама…       — Ну… Ладно…        Юноша подносит два пальца к своим губам и целует их, а затем подносит их к губам Ли, слегка коснувшись, и тут же отводит руку, смотря за реакцией.       — Ты… в порядке?        Ли очень внимательно наблюдает за действиями младшего и улыбается, почувствовав некое тепло на своих губах.       — Непрямой поцелуй? Что-то новенькое, — Хони облизывается и кивает. — Да, я в полном порядке.       — А… у тебя не начинается приступ?        Им удивляется, округляя глаза и осматривая Ли с ног до головы.       — Я читал… Думал, что… у тебя начнется приступ, ты покраснеешь, покроешься мурашками и станешь бегать по комнате кругами.        Чжухон выслушивает парня и усмехается, отрицательно покачав головой.       — А ты очень этого хотел? — он изгибает вопросительно бровь. — Извини, но я уже отдалился от этой стадии. Я теперь понемногу могу касаться людей, но только близких.       — Вот почему ты хотел ко мне прикоснуться?       — Ну. Да, — кивает Ли.        Гюн кивает сам себе и, кажется, уходит из этого мира в мир раздумий. Парень бормочет что-то на японском и сам себе отвечает, кивая и жестикулируя.       — Я разрешаю тебе меня касаться, если это, чтобы вылечить себя от болезни.        Старший прикусывает губу, снова слегка касаясь его спины, иногда задевая края футболки, приподнимая.       — Вообще, ты мне обещал научить меня танцевать.       — Не… что ты делаешь?       — Ничего особенного, — улыбается Чжухон, как чеширский кот.        Чан краснеет и смотрит в глаза, словно ища логику действий. Почему-то такое влечение человеком и притягивало и отталкивало одновременно.       — Я научу…       — Ну так учи.       Парню не терпится уже начать разучивать какую-то комбинацию из движений.       — Ох ладно…        Парень отходит от Хони и встает спереди. Он включает более ритмичную музыку, вероятнее всего, хип-хоп, и показывает небольшую связку движений, затем оборачивается и кивает.       — Как тебе?        Чжухону однозначно нравится музыка. Как раз он такую предпочитает больше всего. Он не любит сидеть на месте, он должен постоянно чем-то заниматься. Вся жизнь у него идёт в довольно быстром темпе.       — Мне нравится, — соглашается парень, кивнув после просмотра довольно простой и интересной связки.        Получив положительный ответ, Чангюн начинает разбирать связку на восьмерки, показывая довольно точно движения и технику, с которой Ли должен выполнять движения, и Им замечает, что у старшего довольно хорошо получается.        Прогнав пару раз, он уже танцует с ним под музыку, указывая на ошибки.        Чжухон пытается повторить все за младшим, как он говорит. Можно сказать, он как робот, повторяющий движения за своим создателем. Он понимал, что это самая легкая связка для Гюна, но для старшего это уже был высокий уровень сложности.       — Ай, я никогда не выполню эту комбинацию без ошибок! — бурчит Ли.       — У тебя уже хорошо выходит. Только вот… почувствуй музыку, не зацикливайся на технике.        Парень встаёт сзади и слегка касается руки Ли, пытаясь ее расслабить, и ведёт по воздуху.       — Представь, что твои руки, это кисти, а воздух вокруг — это картина. Создавай.       — Проще сказать, чем сделать, — усмехается старший, а от касания Има по всему телу пробегают табуны мурашек, что заставляет Чжухона слегка напрячься, а потом выдохнуть.        Он пытается расслабиться, почувствовать музыку, и вскоре у него это получается.        Гюн отходит на пару шагов, тяжело выдыхая, потому что эти касания даже для него какие-то тяжёлые.        Как бы юноша хотел погладить его по волосам, обнять всем телом и лежать в обнимку, болтая про всякие мелочи.       — Ооо, у тебя хорошо получается, да-да, вот так.        Чжухон слишком сосредоточен на музыке, чтобы сделать всё правильно, как говорит младший, чтобы ему понравилось. И в какой-то степени он хочет доказать, что не такой бездарный он человек. И парень даже не замечает, как тяжело даются Иму прикосновения.       — Ох, правда? — услышав желанные слова, наконец улыбается Хони, и останавливается, чтобы перевести дух.       — Не, это слишком сложно!       — Ну… это самая первая хореография для тебя, верно? Она не сложная, потом будешь вспоминать и смеяться…        Чангюн кивнул сам себе и продолжил:       — Это была моя первая серьезная хореография на выступление… Это был чемпионат.       Он улыбнулся:       — Я выиграл первое место в городе, моя первая награда. Поэтому я ее запомнил.        Чжухон присаживается на пол и берет бутылку воды из шкафчика, выпив немного. Новая работа для мышц, и они уже начинают немного побаливать, но Ли спокойно это терпит, продолжая слушать с интересом любимого.       — Чемпионат? — удивился старший, а глаза чуть не выкатились из орбит. — Вау… Это, конечно, все прикольно, но… Можно мне было дать и полегче, — он потёр шею рукой и улыбнулся. — Ну, а так… Я хорошо справился на первый раз?       — Эй, это была категория «новички», и мне было девять лет, ты о чем вообще говоришь? Куда легче, ну?        Чан смеется и берет воду Ли, забывая о том, что тот только что выпил оттуда немного. Им спокойно выпивает всю воду до остатка и смотрит на Хони.       — Да, у тебя хорошо получается, ты молодец.       — Ох. Правда? Я не думаю, что у меня так хорошо получилось… А я начинающий новичок, смекаешь? — усмехнулся и жалобно посмотрел на свою бутылку воды, которую за пару секунд опустошил младший. — Вообще уже, отбираешь у хёна бутылку воды. А он тут мучается от жажды, — закатывает глаза темноволосый и выдыхает, ведь второй бутылки у него нет.       — Для начинающего новичка у тебя отлично вышло. Нормально у тебя получилось, не бузи.       — Ну не могу я. У меня всегда такое чувство, будто я что-то не доделал…        Им подходит ближе к Чжухону и наклоняется довольно в интимном расстоянии от лица старшего.       — Так мне называть тебя хён? Или все-таки папочка?        Последнее слово Гюн сказал как-то соблазнительно, а потом сразу поднялся и начал смеяться.        Чжухон вот никак не мог ожидать такого вопроса, особенно от стесняшки Чангюна. Он даже сглатывает, ведь младший находится слишком близко, а его голос уже просто так сводит с ума.       — Кхм. И так. И так, да… — Хони сам чуть не заикается, ведь фобия даёт о себе знать.        Чан делает для себя новые отметки в голове, что все-таки приступы есть, и если бы Им приблизился еще ближе, то тот бы уже бегал по комнате в горячке.       — Я буду называть тебя по имени, как и всегда. А сейчас извините, но мне надо принять душ.        Юноша смеется и подмигивает Ли, словно дразнит сновами, словно показывает то, что старший ему ничего не сделает.       — Хочешь со мной?        Это немного ввело в ступор старшего. Если будет его называть по имени, зачем спрашивать? Проверить, какие нервы у Ли? Ну уж точно не железные…       — Айщ, я бы с радость, Чани, но ты же сам понимаешь, что мне нельзя, — на лице играет спокойное выражение лица, а внутри давно произошел большой «БУМ».       «Зачем он так соблазняет? Знает же, чертёнок, что мне нельзя…»        Младший хихикает, но при этом снимает прямо перед Ли свою футболку.       — Жаль… Я бы натер тебе спинку.        Им словно играет в гляделки, только при этом ещё давит на ногу, чтобы соперник моргнул. Он облизывает губы и спокойно идет в ванную, при этом не закрывая дверь.       «Он мне все равно ничего не сделает».       Чжухон теперь завис между двумя вселенными. Он, вообще, сейчас в каком-то третьем измерении, переваривает всю информацию, которую ему сказал младший. Ни какой-то другой человек, а маленький ребенок-стесняшка.        Как только он приходит в себя после увиденного и услышанного, не замечает Има, а слышит только воду в душе.       «Поиграть решил? Хорошо, а принимаю твою игру».        Чжухон проходит в ванную комнату и закрывает дверь, снимая с себя белоснежную рубашку.       — Я тут подумал, я не против твоего предложения. Я очень хочу принять с тобой душ, — он сверкает своими хитрыми глазами и снимает остальную одежду, всё время смотря на младшего.        Чангюн хватает в руки полотенце и быстро прикрывает свой торс им, следя за тем, что делает Ли.       — Ты что такое делаешь? Перестань раздеваться, ааа, боже, ЧЖУХОН, ПЕРЕСТАНЬ РАЗДЕВАТЬСЯ!        Парень краснеет до такой степени, что аж ушки покрываются румянцем.       — У тебя приступ начнется, боже, зачем ты снял шорты, перестань, пожалуйста, остановись.        Парень уже намочил полотенце водой, что лилась с душа, и прижался к холодной стене кабинки, как котенок, смотря на парня и закусывая свою губу, потому что тело у Ли было от простого слова «шикарное».        Хони как будто не слышит парня. Он продолжает раздеваться, как будто намеренно, но останавливается, оставшись только в одном нижнем белье.        Он вскидывает бровь и смотрит на Чангюна, а потом заходит к нему в душевую кабинку. Вся оставшаяся одежда намокает, но он не обращает на это внимания, подходя практически вплотную к юноше. Он одним движением выхватывает полотенце и откидывает его в сторону.       — Чани, нельзя так делать. Поэтому не шути со мной.        Гюн вжимается еще сильнее в стену, желая раствориться в ней или пройти насквозь и оказаться в другой комнате, он смотрит в глаза человеку, который нагло его смущает и сам остается в нижнем белье, оставив младшего нагишом.        Хони продолжает играть с младшим, подходя очень-очень близко, обжигает его своим горячим дыханием и продолжает держать спокойное выражение лица с капелькой пошлости.       — Чжухон… Ты дурак!        Им быстро пытается по стенке поползти в сторону, чтобы выбежать из кабинки и одеть хоть что-то, потому что его организм сейчас очень сильно подводит парня тем, что у него встал.       — Почему это я дурак? — он снова настигает младшего, но его взгляд невзначай падает на пах Има, что заставляет удивиться.       «Серьезно? Я его вот так просто возбудил?!»       — Малыш, тебе нравятся такие игры? — Ли ловит парня «в плен» и смотрит прямо в глаза младшего.        Чангюн хмурится и смотрит в глаза Ли. Ему было настолько стыдно, что даже тяжело передать словами. Он закрыл лицо руками и бубнил что-то.       — Ты дурак, дурак, уйди… мне так стыдно, я не могу тебе даже в глаза теперь посмотреть… Зачем ты выкинул полотенце, а…        Им закусывает до боли губу и думает, что же ему сделать, чтобы сбежать.       — Я тебе не малыш.        Он спускается по стенке вниз, все еще закрывая лицо руками.        Чжухон чувствует себя не в своей тарелке. Он заставил Чангюна чувствовать себя не комфортно снова.       — Чани… Прости, пожалуйста, — парень присаживается к нему и нежно касается его коленки, погладив.       — Просто ты сам меня позвал… Но я не думал, что так всё повернется. Притом, мы должны сближаться как-то. Ты же сам понимаешь. Обычного контакта будет недостаточно, — темноволосый садится рядом и смотрит только в его глаза. — Чани, ты мой малыш. Я тебя буду оберегать. Ты должен привыкнуть к этому. На этом и строятся отношения.       — Я… Я шутил… думал, ты не сможешь принять мой вызов…       — Никогда не бросай мне вызов. Я не такой слабый, я его обязательно приму. Я говорю тебе это на будущее, — произносит как-то печально Чжухон, даже не смотря на область ниже пояса. Это сейчас его даже не интересовало.        Парень вздрагивает от прикосновения и убирает колено в сторону, чтобы избежать контакта.       — Я… Я понимаю, но ты увидел меня голым, как мне теперь быть? Да и еще это… У меня никогда не было такой реакции на парней…        Им убирает руки и смотрит в глаза.       — Мы ни разу не обнялись, а уже такое…       — Ну знаешь… В нашем мире вообще все возможно. Незнакомые могут просто так потрахаться, — Хони говорит об этом без стеснения, пожимая плечами. — Всё равно это когда-то бы произошло. Рано или поздно. Не стоит этого стыдиться. Притом, я твой парень, — Чжухон спокойно смотрит на юношу. — Ну если ты хочешь… Я могу уйти…        Им садится на колени, стараясь максимально скрыть то, что у него между ножек, и смотрит в глаза Ли так, словно хочет что-то сказать, но этот румянец не сходит с лица.       — Ты что такое говоришь? Я… Хочу тебя поцеловать… Но я понимаю, что это невозможно. Поэтому, тебе лучше уйти. Я… сам разберусь…        Он отводит взгляд в сторону и закусывает губу уже почти до покраснения.       — Чани, как будто я не хочу тебя поцеловать. Я уже давно желаю это и стараюсь, чтобы моя болезнь быстрей прошла, — старший опускает взгляд вниз, даже не смотря на юношу, а потом встает на ноги.       — Хорошо, я тогда пошёл, — Ли прикусывает внутреннюю часть щеки и, взяв полотенце, поспешно выходит из ванной.       «Придурок…»       — Спасибо…        Как только парень уходит из ванны, тот выскакивает из душевой и закрывает дверь на замок, медленно возвращаясь в нее.       — Стыд какой…        Чангюн садится в душевую и делает воду чуть горячее, кладет руку на член. Парень проводит по горячему органу, закусывая губу, чтобы не застонать.       — Чжухони… мм…        Младший прикрывает глаза из-за нового чувства, кусает свои губы, рвано и тихо стонет, продолжая двигать рукой по своему члену. Он водит, сжимая его рукой, и делает это достаточно быстро, и примерно через минут шесть кончает.        Закончив с водными процедурами, парень укрывается в полотенце и быстро выбегает с ванной, смотря по сторонам, чтобы не напороться на Ли.       Он быстро пробежал в свою комнату и переоделся в ночную рубашку и шорты, заваливаясь на кровать.       — Кошмар… До чего ты дожил, Чангюн…        Он провел рукой по лбу и залез под одеяло, чувствуя мурашки и легкую дрожь, потому что постель холодная. Он долго думает и только через полчаса засыпает.        Чжухон довольно быстро добирается до своей комнаты и вытирает своё тело. Чувствовал он себя неважно. Оставил любимого в таком состоянии, все было как-то неправильно. И всё из-за смущения и его болезни, от который он хотел поскорей избавиться.        Уже был вечер, поэтому он ставит будильник на девять часов, ведь в одиннадцать уже желательно быть у врача. Потом он переодевается в домашние штаны с футболкой и ложится на кровать, включая телевизор.        Спустя какое-то время Хони уже как робот нажимал на кнопку «перелистнуть канал», а сам уже засыпал: глаза его слипались, а потом приходит зевота. Он выключает свет во всём доме и, заглянув в комнату младшего, тихонько подошел и легонько поцеловал в макушку.       — Спокойной ночи, Чани, — сладко шепчет старший и уходит к себе, теплее укутываясь в одеяло, проваливаясь следом в сон.