Oblivion

«Дьявол, да что я ему сделал?!» Вэй Ин скривился и попробовал встать, но со вчерашнего руки и ноги болели до такой степени, что вставать хотелось куда менее, нежели остаться бездельничать дальше. Однако, собрав силы в кулак и рывком вспрыгнув, Вэй У Сянь уж было подумал, что взмыл в воздух по крайней мере на два метра. Только вот на деле он даже не сумел оторваться от земли и тут же рухнул навзничь. При этом больно ударил голову и спину, а за этим сразу же ощутил резкий приступ тошноты. Некоторое время пролежав неподвижно, Вэй У Сянь в полной мере ощутил свою беспомощность. Его лицо, уже утерявшее все краски, сделалось пепельно-серым, а брови сошлись у переносицы. Испытав боль, Вэй У Сяню вспомнилось, что ему кто-то однажды говорил что-то на этот счёт. Если память снова не играла с ним злую шутку, то это был Цзян Чэн, что из раза в раз повторял себя, предостерегая своего сводного брата: «Вэй У Сянь, ты умрёшь, если продолжишь в том же духе!» — говорил он. Но кто стал бы прислушиваться к нему? В те времена Вэй У Сянь не воспринимал его слова всерьёз, а потому никогда и не прислушивался. Тем не менее время шло, а навязчивые предостережения обернулись явью. Он в самом деле умер, исчезнув без следа. Вэй У Сянь пошевелил губами, словно в попытке что-то произнести, только горло пересохло, подобно пустыне. Впрочем, с его уст всё же слетело несколько смешков. Затем Вэй У Сянь, схватившись за живот, захохотал в голос, хоть это и звучало более как низкий хрип, нежели обычный смех: «Ха-ха-ха-ха, по какой-то причине даже после смерти я способен испытывать боль… Ха-ха! Если бы мир заклинателей узнал об этом, звуки их радостных криков достигли бы самих небес!» И было непонятно, какую именно «боль» он имеет в виду: От своего падения сейчас или вообще? Однако чем больше времени проходило, тем суровее становились черты его лица, в то время, как мысли переплетались с воспоминаниями, до этого спрятанными где-то в глубинах сознания… Именно этого Вэй У Сянь и боялся ранее — остаться с глазу на глаз со своими мыслями, с самим собой. Поначалу, попав в этот мир, Вэй У Сянь был настолько потрясён, что на грустные мысли попросту не хватало запала, но сейчас, когда наступило «затишье», воспоминания начали возвращаться с небывалой скоростью: «Вэй У Сянь!» — в ушах раздался полный ярости крик Цзян Чэна. В тот же миг он почувствовал холодную сталь Сань Ду, пронзившую его нутро. Дым и жар пламени сменились тёмной и холодной пещерой, а боль от раны переместилась повыше, туда, где всё ещё билось сердце: «Я здесь», — в его руку потоком направляли Духовную Энергию, однако та рассеивалась и никак не помогала раненому Вэй У Сяню. — «Я помогу тебе…» «…» «Пошёл прочь!» Собственный крик болью отдался в висках, прекращая поток нежеланных воспоминаний. Более не в силах терпеть эту боль, Вэй У Сянь собрался с мыслями и заговорил, в надежде отвлечься: — Эй! Я знаю, что ты по-прежнему тут, так что принеси-ка мне еды, а? — Вэй Ин приподнял ладонь и замахал ею над головой, привлекая к себе внимание. Вторую ладонь он подложил под голову, в конец прекращая любые попытки подняться. «…Что это они там делают?» Наконец взгляд прояснился и Вэй У Сянь смог узреть, что где-то вдалеке стояли фигуры и чем-то занимались. Сомнений в том, что это мертвецы не было, но всё же было до чёртиков любопытно. Недовольно вздохнув, он уже собирался снова начать ныть, когда Вэй У Сяня внезапно перебил негромкий шелест. Оглянувшись, он расслабился. — Ладно, твоя взяла, — в небольшой плетённой корзине лежали паровые булочки. Боль в теле исчезла, словно застоявшаяся вода, что нашла выход через небольшую щель в груди. — Знаешь, а всё-таки, будь ты поразговорчивее, мы могли бы сблизиться! — крикнул Вэй Ин в пустоту, уплетая свой завтрак и внезапно чувствуя себя легче, чем пушинка. — Есть немало плюсов в дружбе с мной! Я отнюдь не нахваливаю себя, но всё же я не обделён достоинствами! К примеру, я остроумный! Хотя у Цзян Чэна язычок поострее меня будет… А ещё я тот ещё красавец! Не поверишь, но в свои лучшие годы я занимал четвёртое место по красоте среди всех юных господ!.. Пока сам он лишь молол чушь, в уме Вэй У Сяня вертелось более нескольких десятков гипотез насчёт зарождения независимого сознания у сущности, что, по сути, представляла собою затаённую злость тех, кто унёс ненависть в могилу. Было множество вариантов, но ни один из здравых не укладывался в голове, между тем возникла тревожная мысль: «Будем надеяться, это не из-за меня…» Уж в таком случае его грехам наверняка не было бы конца! Подумать только… Какое безобразие! Что скажут другие заклинатели? Они ведь подумают, что Старейшина И Лин умышленно создал скверное чудище с задатками интеллекта! Что ж, вызволить внятный ответ от этого чуда, чем именно оно является, Вэй У Сяню было (пока) не по силам. Но! В прошлом Старейшина славился на всю Пристань Лотоса своей способностью заболтать даже камень. А на пике своих способностей, он смог развести на «дружескую беседу» даже великого Второго Нефрита Клана Лань! А это уже сложнее какого-то там камня… Хотя их «беседой» и был в основном крик «Убирайся!». — Эх… — горестно вздохнул Вэй Ин. В дальнейшем их отношения с Лань Чжанем становились лишь хуже. При каждой удобной возможности они ругались, а после расходились в дурном расположении духа. — Слушай, — Внезапно серьёзно начал Вэй У Сянь. — А ты знаешь, кто играл на Гуцине? Я ни о чём не попрошу, лишь бы посмотреть, кто это… Вэй У Сянь некоторое время дожидался ответа, но, так и не услышав ничего, кроме молчания, он рассерженно вскинул взгляд наверх, намереваясь снова позвать своего «друга». Тотчас же ему в нос ударил резкий тухлый запах, а на лицо упали чужие волосы. Оно и неудивительно, ведь прямо над его головой нависло перекошенное в ярости лицо. Волосы и вонь же, естественно, принадлежали именно его владельцу. Рот мертвеца был широко раскрыт, вязкая вонючая жидкость тянулась оттуда. Она почти упала бы на Вэй У Сяня, не сумей он не-очень-уж-грациозно перекувырнуться и застыть на месте. Мертвец оказался старым мужчиной с выпученными глазами, вздутым лицом и копной седых волос на голове, который, секундой позже, чем Вэй У Сянь успел улизнуть, всем телом навалился на то место, где тот отсиживался до этого. Подойдя и осмотрев этот злосчастный сгусток плоти, Вэй У Сянь удивился. При близком рассмотрении оказалось, что мертвец обеими руками вцепился в не менее мёртвого младенца, прижимая того к груди, как последнее сокровище. Для мертвецов не являлось противоестественным цепляться за то, что они любили при жизни, будь то вещи, цели или люди. И Вэй У Сянь это знал, хотя не мог не думать, что этот труп крайне забавный. Он задумчиво заметил: «Кажется, их обоих утопили». В следующее мгновение мужчина неловко поднялся на ноги, при этом не отпуская из рук младенца, что существенно мешало, и неуклюже заковылял дальше. «И что это ты делаешь?» — подумал Вэй У Сянь, пока не перевёл взгляд на прогнившее тело девушки в красном свадебном платье. Её лицо закрывало красное полотно, которое истрепалось от времени и порвалось в некоторых местах, а оттуда виднелось искажённое в улыбке лицо. Как и старик, заковыляв к тому месту, где Вэй У Сянь сидел ранее, она тоже повалилась на живот и снова встала, продолжая нарезать круги с поднятыми руками. Оглядевшись, Вэй У Сянь решил поспешить от этого места подальше. Так как около десятка «людей» надвигались к нему и, вместе с тем, повторяли всё те же действия: некоторые брели с поднятыми вверх руками, некоторые скаля зубы и издавая хрипящие звуки. Ни у одного из них не было чёткого места назначения, они просто нарезали круги и шевелили ртами, иногда оглядываясь на Вэй У Сяня. Он же, недолго думая, просто решил оставить их и, как бы невзначай, подошёл к горе, чья верхушка не поддавалась никакому кругозору. Самому себе Вэй У Сянь признался, что, раз эта гора почти не отличается от мёртвого нагорья, то про себя он так её и будет звать. С вершины снова раздался звук Гуциня и Вэй У Сянь устремился к нему. В этот раз мертвецы его не трогали и лишь немигающими глазами, пялились на него. Из любопытства Вэй У Сянь оглянулся на тех мертвецов, что ранее расхаживали рядом с ним. Они же, как и ожидалось, остановились и теперь выпучились на него. Пожав плечами, Вэй У Сянь продолжил свой путь, интуитивно ощущая на себе осуждающий взгляд. На этот раз никто не мешал ему, но Вэй У Сянь всё же пару раз споткнулся и чуть не скатился вниз, благо, он каждый раз успевал ухватиться за что-то. Похоже, в конце концов его «дорогому другу» надоело смотреть на потуги Вэй У Сяня, так как Тёмная Энергия, до сего момента недоступная и надменная, теперь услужливо была готова поднять его в своих объятиях. «Почему бы и нет?» — подумал Вэй У Сянь и позволил знакомым мрачным сгусткам овладеть телом и с небывалой скоростью вознести его над горой. Если бы он на данный момент что-то ел или пил, Вэй У Сянь бы несомненно подавился. — Неожиданно, — почесав подбородок, произнёс незадачливый Старейшина. — Очень неожиданно… Посередине усеянного солнечными лучами поля, в благопристойной позе сидела фигура, облачённая в белоснежные «траурные» одежды.