Oblivion

— Да ладно тебе! Я же просто пошутил! Мне и шутить уже нельзя? Вэй У Сянь повалился на спину и задрыгал ногами в знак протеста, словно испорченный ребёнок. И дело было даже не в том, что ему так уж необходимо демонстрировать свои эмоции столь неприличным образом, просто Вэй У Сянь уже с давних пор заметил, как подобное ребяческое поведение веселит его дорогого друга. Да, он и сам отнюдь не прочь ради забавы изобразить из себя умалишённого. Только вот то было его непосредственным хотением, что исходило из самой личности Вэй У Сяня, ну, а прямо сейчас он просто-напросто работал над тем, чтобы поднять своему другу настроение. А всё началось относительно недавно — на досуге, когда Вэй У Сянь разработал новый метод «осторожно» призвать мертвецов, всеми силами стараясь не попасться их хозяину. К слову, на этот раз он имел в намерениях просто развеять скуку и… Н-да, возможно, кое-что по грандиознее, но это являлось, как таковой, тайной. Однако мертвецы, любезно следуя воле его — Вэй У Сяня — дорогого друга, лишь зарычали на бедного заклинателя и упали без признаков жизни, всем видом показывая протест. По правде говоря, Вэй Ин к тому времени был «немного» захмелевшим, так что интерпретировал он их несогласие как: «Нет, парень, нас не переубедить!». — Ах, вот как..! — наученный опытом, Вэй У Сянь больше не собирался наивно полагать, что сможет хоть на минутку избавиться от пристрастного внимания к своей скромной персоне, потому в отмщение начал жаловаться и причитать в голос, чтобы хоть немного насолить своему похитителю. Хотя, его жалобы скорее походили на пьяный лепет, потому привыкшая к этому Тёмная Энергия лишь закатила глаза. Так или иначе, веселее от нытья Вэй Ину не становилось, потому пару минут спустя он решил занять себя чем-нибудь другим, вроде изготовления флейты, намереваясь сотворить… ну, если не вторую Чэнь Цин, то хотя-бы обычный инструмент из подручного материала. Только такого тут, увы, не водилось, потому Вэй Ина посетила гениальная (!) мысль, а именно, использовать в качестве материала густую скалистую тьму, что ни-очень-то-дружелюбно пронзила пространство в миллиметре от его носа всего пару дней тому назад… Или то было «недель назад»? Вэй У Сянь больше не знал и, как говорится, не стремился узнать. — Мой дорогой друг, — бубнил Вэй У Сянь, раздирая ладонь в пьяных попытках отломать кусок от «скалы» — Я уже понял, что ты очарован моей красотой и потому не хочешь нашего расставания, однако такое поведение уже начинает раздражать! Серьёз-ИК-но, прилипал никто не любит!.. ИК! С изодранной ладони, без ведома её владельца, скатились две небольших алых капелек, одна из коих покатилась под широкий рукав. Как только вторая упала с руки, она угодила в кровавое море. Казалось бы, это произошло малозаметно, да и одной каплей больше, одной меньше — какая разница? Однако, видимо, Тёмная Энергия имела на этот счёт собственное мнение, потому мертвецы, как только учуяли кровь Вэй У Сяня, тут же начали утробно рычать и скалить зубы. А затем его многострадальную ладонь заволокла тёмная мгла, фигурой схожая на людскую руку, сжала её, и никак не отпускала до сих пор! Впрочем, именно такая история и стояла за нынешним плачевным положением дел Вэй У Сяня. Алкоголь, слава небесам, давно выветрился, разум прояснился, а вот оковы как будто и не собирались спадать! Вэй У Сянь пару раз успел проклясть своё пристрастие к выпивке, и раза два пообещать себе больше так не делать. Также, он перепробовал всё, даже нижайше попросил прощения, всецело признавая себя виноватым, но его дорогой друг, вероятно, сегодня был не в духе, потому потуги Вэй У Сяня оказались не полезнее попыток богомола, норовящего поднять мешок с картошкой. Вэй У Сянь перекрестил ноги, раздражённо смахнул прилипшую к щеке прядь волос и, подложив свободную руку под щёку, произнёс: — Знаешь что? Если ты не хотел, чтобы я собственноручно смастерил флейту, мог бы сам найти её мне! — Вэй У Сянь ребячески надул щёки и отвернулся от предполагаемого места просиживания своего «собеседника». — Я вовсе и не пытался призвать Лютых Мертвецов, кстати, — недовольно буркнул он. В тишине, которую Вэй У Сянь давно научился интерпретировать по-своему, ему почудилось предвзятое фырканье, из-за чего тот аж задохнулся от возмущения. Сам того не понимая, почему так бурно реагирует, Вэй У Сянь вскрикнул: — Я не вру! Мне действительно просто хотелось развеять тишину мелодией флейты, честно! Несколько секунд ничего не происходило, посему Вэй У Сянь начал было задаваться вопросом, а не уснул ли, случаем, его дорогой друг? И, к слову, куда тот постоянно ускользает? Не может же быть, что где-то там, за пределами досягаемости Вэй Ина, у него были прекрасные поместье и трон, как у какого-то Князя Тьмы? Если так, то Вэй У Сянь больше никогда не будет с ним милым! Ведь где это слыхано — оставлять своего хозяина мёрзнуть у Мёртвого Нагорья, а самому нежиться на мягкой кроватке? Вэй У Сянь прыснул от собственных мыслей. Тем не менее, через пару минут размышлений, рядом с местом, где Вэй У Сянь сидел, возникла тёмная фигура, от чего у Вэй У Сяня сперва на секунду перехватило дыхание. Ещё пару дней назад он отпрянул бы от такой неожиданности на два чжана, но, после минувшего времени, Вэй У Сянь предпочёл этого не делать. Уж больно он стал бы тогда смахивать на девицу, оказавшуюся внезапным объектом ухаживаний со стороны благородного мужа, и смущающеюся простых мимовольных касаний. Взять себя в руки Вэй У Сянь смог через мгновенье и сначала перевёл взгляд на свою руку, которую, как и ожидалось, всё ещё держала теневая ладонь, а потом поднял взгляд, с удивлением понимая, что вблизи уже можно было разглядеть некоторые очертания его друга, а не просто «живое пятно»: оно до сих пор было с ног до головы чёрным, словно воронье крыло, однако теперь имело осязаемые очертания вполне миловидного молодого мужчины. Когда фигура наклонилась, Вэй У Сяня пробила дрожь и он невольно сглотнул. По щеке, словно чёрная вода, заструились чужие холодные волосы. Свободной рукой он попытался схватить своего дорогого друга, однако тот молниеносно отстранился, как от огня, потому рука Вэй У Сяня скользнула по чужому лицу, задевая подушечками щёку. «У него есть лицо?!» — Вэй У Сянь чуть было не взвизгнул, тем самым опозорившись в собственных глазах, хотя, наличие лица у того, у кого уже были глаза, не должно было стать такой уж неожиданностью. — У тебя есть лицо? — решил озвучить свой вопрос Вэй У Сянь. — И ты скрывал? Тьма издала звук, похожий на что-то среднее, между фырканьем и цоканьем языка, и сразу же отстранилась, заодно освобождая доселе пленённую ладонь Вэй У Сяня и оставляя после себя что-то на земле. Посмотрев вниз и пошарив рукой, то, что он нащупал, была гладкая поверхность инструмента. — О, вот и флейта! — радостно отметил Вэй У Сянь. Он догадывался, что надо лишь хорошенько попросить, чтобы тьма выполнила любое его желание. «Почти любое» — про себя добавил Вэй У Сянь. Ведь отсюда его не выпустят и не скажут из-за чего держат… Он погрузился в мысли, попутно разглядывая руку, освободившеюся от оков Тёмной Энергии. Ни царапинки на ней не было… Поток его мыслей прервал звук «Расспроса». «Опять?» — со вздохом подумал Вэй Ин. — «Эх, Лань Чжань, Лань Чжань. При жизни это я тебя доставал, а после смерти ты решил отплатить мне за мои шалости, что ли?». Несмотря на это, Вэй Ин всё же попросил своего дорогого друга помочь ему подняться на гору, ведь оттуда кругозор был лучше. Ну, а мысли, вроде: — «Только если игра не для меня» — Вэй У Сянь гнал прочь. Ведь если играют не для него, тогда в честь чего звук продолжает тревожить его душу? По всему миру многие играют для мёртвых, но неужели Вэй У Сянь обязан слышать их всех? Конечно же нет. «Ну и пусть играет», — думал Вэй У Сянь. — Нам от этого ни жарко, ни холодно. Воспарив, наподобие чёрному ворону, ввысь, Вэй У Сянь с наслаждением прикрыл покрасневшие глаза, подставляя изнеможённое лицо хлещущим по нему потокам ветра. Ощущения были сопоставимы с полётом на Суй Бяне в далёкой молодости, однако его прежняя быстрота и в подмётки не годилась нынешней. Казалось, разгонись Тёмная Энергия на полную катушку, и путь в тысячи Ли она преодолела бы меньше, чем за две минуты! Потому, как они достигли вершины, Вэй У Сянь не сразу заметил — так быстро это произошло! Не успел он шагнуть на сырую почву, как перед ним нарисовались две тени. Подняв на них свой взгляд, Вэй У Сянь увидел высокого юношу, крепкого телосложения, и низкого роста девушку в заклинательских одеждах. «Стоило мне подумать, как хорошо тут — на вершине, и ты сразу послал мертвяков, чтобы жизнь мне лёгкой не казалась?!» — с потемневшим взглядом думал Вэй У Сянь. — «Пощади этого Старейшину и его несчастное личное пространство!» — мысленно взмолился он. Поклонившись и получив поклон в ответ, Вэй У Сянь невозмутимо прошёл мимо мертвецов к тому месту, где из почвы шло голубое сияние, подобно колодцу, на дне которого лежало сокровище. По шаркающему звуку Вэй У Сянь понял, что двое последовали за ним и цыкнул. Обернувшись к двоим, Вэй У Сянь внезапно застыл и мертвецы, чуть не врезавшись в него, тоже замерли и вопросительно уставились на Вэй Ина. — Вы можете быть свободны, — оповестил он, но ни юноша, ни юная дама ничего не предприняли и продолжили пялиться на Вэй У Сяня. Повисла неловкая пауза. — Нет…? — поинтересовался Старейшина, скрещивая руки на груди. Недобрый огонёк сверкнул в его взгляде, заставив мертвецов ужаснуться. Быть может, они уже ничего не ощущали, но всё равно страшились Вэй У Сяня и той мрачной ауры, которая исходила от его души. Хотя, «дорогого друга», видимо, они боялись больше, потому с мольбой вытаращились на мужчину, но всё так же не сдвинулись с места. Вэй У Сянь не мог освободиться от мысли, что, будь они живыми, в глазах девушки уже стояли бы слёзы отчаяния. Принимая это во внимание, Вэй У Сянь закатил глаза и вновь фыркнул, лишь махнув на них рукой, а сам устремился в нужном ему направлении. Опять-таки заглянув в мир живых, Вэй У Сянь обвёл взглядом Лань Ван Цзи, что, как и всегда, являл собой идеальный пример благопристойности и великолепия, к которому нельзя даже прикоснуться. А рядом с ним, удобно устроившись на нагретом солнцем камне, Лань Си Чэнь играл на флейте, поддерживая игру брата. Вместе они выглядели словно дуэт двух божеств, страшных в своём величии. С первого взгляда они даже смахивали на близнецов. «Снова Цзэ У Цзюнь? Какая честь, какая честь!» со смехом подумал Вэй У Сянь, запуская пятёрню в растрёпанные волосы. Однако в глубине души он таил вопрос, почему два нефрита Гу Су Лань продолжают заниматься столь неблагодарным и бесполезным делом, так ещё и в дали ото всех? К тому же, Лань Си Чэнь являлся главой Ордена, ни так ли? Разве он не должен был быть занят более серьёзными вещами? Мысли об этом вызывали лишь головную боль, потому Вэй У Сянь решил вместо этого поразмыслить над тем, почему в этом конкретном месте барьер между мирами так слаб? В целом, Вэй У Сянь пришёл к выводу, что, либо в этом месте граница этого мира с миром живых тоньше всего, либо тут специальное местечко, сделанное для того, чтобы подглядывать за незадачливыми мужами в траурных одеждах. Некоторое время Вэй У Сянь наслаждался душещипательным дуэтом Сяо и Гуциня, даже незаметно для себя начал напевать мелодию. Через некоторое время Вэй Ин услышал, как игра прекратилась, братья о чём-то переговорили насчёт собрания Глав, после чего Си Чэнь улыбнулся и попрощался с братом. На этот раз игра прекратилась быстрее и вместе с её окончанием Вэй У Сянь вновь остался во тьме, терзаемый своими мыслями. Вдруг мысль озарила его. — Эй, — произнёс он, обращаясь к Тёмной Энергии. Та вопросительно шелохнулась. — А ты не мог бы показать мне что-нибудь… другое? — перспектива наблюдать за миром живых после своей гибели отнюдь не звучала слишком благородно, но, вопреки всему, всё ещё были вещи, которые ему хотелось знать. Несмотря ни на что. Тьма никак не ответила, потому Вэй У Сянь не смог догадаться, положительный ответ получил или нет, однако, недолго думая, он вновь обратился к своему другу: — Покажешь мне… Цзян Чэна…? Тьма вокруг заволновалась, кружась в небольшом, но бешеном вихре, словно упрекая. Действительно, совсем недавно он самолично высказал нежелание слышать хоть что-либо о мире живых, однако Вэй У Сянь не был бы собой, если бы не начал всё-таки совать нос в чужие дела. Да и, по правде, во всей Поднебесной с трудом могла бы сыскаться такая причина, которая заставила бы Вэй Ина забыть о Цзян Чэне или бросить того на произвол судьбы. Пространство зашевелилось, так, что Вэй У Сянь чуть не свалился с места, на котором сидел. В тот же миг уже знакомое светлое пятно немного расширилось. Совсем чуть-чуть, так, что он мог лишь смотреть через мелкую щель на мир живых. Тот же менялся с огромной скоростью — перед глазами мелькали горы, реки, леса, деревни. Вскоре начали появляться озёра Пристани Лотоса и моментом позже перед глазами предстал Цзян Чэн. Сердце Вэй У Сяня пропустило удар. Лицезреть этого человека, столь ближнего прежде, и далёкого сейчас, доставляло Вэй Ину неописуемые страдания, сопоставимые с физической болью. То было обусловлено многим: ощущением вины, ответственности и сожаления, и всё это с привкусом разочарования и обиды. Вэй У Сянь инстинктивно поднёс руку к животу, где должен был быть рубец, оставленный лезвием Сань Ду пару лет назад, однако отыскал он лишь чужую теневую ладонь, что уже сомкнулась на этом самом месте. Возвращаясь к миру живых, в комнате было темно и понуро. Быть может, Вэй У Сянь не имел возможности ощущать того застоявшегося воздуха, что стоял в ней, однако он мог поклясться жизнью… Эм, смертью, что комнату не проветривали уже несколько суток. Ранее Вэй У Сянь бесчисленное количество раз играл и ночевал здесь, а в начале даже делил комнату с Цзян Чэном, как свою собственную, так что определить непривычную атмосферу было сущими пустяками для Вэй У Сяня. С другой стороны, кроме воздуха, комната была забросана смятыми бумагами, из неё было убрано всё лишеннее, оставляя лишь подушку, стол и кровать в далёком углу; На столе огромными стопками лежали разные бумаги, расписанные чернилами, а сама чернильница вместе с кистью валялась посреди мусора, словно кто-то скинул её мощным ударом. И этот «кто-то» сидел в позе лотоса у стола. Его плечи были опущены, а лицо захоронено в ладонях, но даже так, Вэй У Сянь мог рассмотреть какой нездоровый цвет мужчина имел. «Неудивительно», — думал Вэй Ин, полностью сознавая, какая тяжесть лежит на плечах его шиди. Тяжесть, которую он должен был разделить с ним, но не стал… В резком приступе головной боли, Вэй У Сянь вдруг услышал из-за двери мужской голос, с осторожностью и напускной мягкостью произнёсший: — Глава Ордена Цзян, можно войти? Цзян Чэн с силой содрогнулся, пытаясь привести сознание в порядок, и с трудом поднял веки. При виде этого, сердце Вэй У Сяня тоже дрогнуло, но он лишь сжал зубы и свёл брови у переносицы в немом отчаянии поддерживая своего брата. Цзян Чэн же, погрузившись в раздумья и выглядя так, словно любое движение доставляет ему дискомфорт, выпрямился в спине, возвращая своё самообладание и с жёстким голосом произнёс: — Что там? Дверь с характерным звуком отворилась и в комнату, склонив голову, вошёл мужчина в фиолетовых одеждах Юнь Мэн Цзян. В руках он нёс поднос, на котором лежали заварник и чайная чашка. Такое не могло не удивить Цзян Чэна, и наблюдавшего за ними Вэй Ина. Ведь слуга, адепт, или кем бы он не был, как такового, не получал приглашения, однако всё-таки осмелился войти в личные покои Главы, который, к слову, обладал не лучшим характером. Но, в то время, как Вэй У Сяня насторожило такое своеволие, глаза Цзян Чэна вспыхнули яростью. Сдержавшись от лишнего, он холодно спросил: — Как это понимать? Мужчина, видимо решив, что речь идёт о чае, который нёс, улыбнулся и произнёс: — Это — чай с воистину чудесным ароматом — Би Ло Чунь, что также известен под названием Ся… — Мне… — прервал его Цзян Чэн. —…плевать, как именно называется этот чай, — каждое произнесённое им слово таило опасность тишины облачного неба — в любую секунду грозясь разразиться громом. — А теперь пошёл прочь. — Но… — ПРОВАЛИВАЙ! Даже Вэй У Сянь со своего насеста вздрогнул, не говоря уже о бедном старике, у которого на чуть сморщенном лбу проступили капельки пота и задрожала нижняя челюсть. Перед тем, как поклониться, мужчина прикусил губу, после чего почти бегом вышел из комнаты, оставляя Цзян Чэна в «одиночестве». Проводив его взглядом, Цзян Чэн стукнул кулаком по столу, из-за чего стопка бумаг свалилась с него и рассыпалась по полу. — Чёртово собрание… — пробормотал он, а Вэй Ин тем временем отметил, что лицо ушедшего мужчины казалось ему знакомым. Если Вэй У Сянь ничего не путал, то он раньше был резцом по дереву, который иногда продавал свой товар в Юнь Мэн Цзян. Были то кисти, игрушки, чернильницы или посуда, мужчина разбирался во многом и часто играл с детьми, коими в то время и являлись Вэй У Сянь и Цзян Чэн. Отнюдь не странно, что Цзян Чэн не узнал его. — Чёртов Вэй У Сянь… — слабым, почти неслышным голосом проговорил Цзян Чэн. Вернув внимание к нему, сперва Вэй У Сянь подумал, что шиди его каким-то образом застукал, потому волна жгучего волнения и страха пощекотали и без того потрёпанные нервы Старейшины. В ответ на волнение, сердце застучало с такой скоростью, словно пыталось выпрыгнуть из груди. Но, лишь взглянув на отстранённый взгляд Цзян Чэна, Вэй У Сянь понял, что тот говорил с собой, потому решил удалиться, пока не схлопотал сердечный приступ, тем самым убив себя во второй раз.

***

Тень, не зримая и не слышимая, скрылась из комнаты, из-за чего мёртвая душа, следящая за Цзян Чэном уже не успела заметить, как тот достал из-под подушки чёрную флейту с красной кисточкой. Мёртвая душа не успела заметить, как три одиноких капелек спустились по бледным щекам человека, всем сердцем ненавидевшего своего брата. — Чёртов Вэй У Сянь…