Случайности не случайны.

POV Мирон       Шла третья неделя без Мари. Из раза в раз, когда она мне звонит я слышу её счастливый голос, звонкий смех и вижу ту самую мягкую улыбку, которой мне так не хватает здесь, за тысячи километров от нее. За это время я многое успел сделать и обдумать, но внутри всё так же пусто. Ощущение разбитого корыта никак не хотело покидать меня. Я съездил к Порчи на несколько дней на прошлой неделе. У него недавно родилась дочь и он решил, что мне стоит её наконец увидеть. Эйла (так назвали малышку) очень похожа на своих родителей. Огромные голубые глаза, скопированные явно с матери, заглядывающие глубоко в душу, прожигая там дыру. Крохотные ручки, обхватившие мой, в сравнении с ее, огромный и неотесанный палец, беззубая милая улыбка и на удивление пушистые ресницы в свете яркого португальского солнца заставляли мое сердце в букальном смысле трепыхать, словно отчаявшаяся птица в клетке. Я держал её на руках, кажется, вечность, изредка щекоча её маленькие ножки и улавливая каждый смешок и улыбался сам. Так широко и так искренне я могу улыбаться только рядом с Алисой. Так я думал. После этой поездки я понял одно: я хочу детей. И тут было о чем задуматься. — Do you love her? (Ты же любишь Алису?),— начал Дарио одним тоскливым вечером, что мы проводили сидя в баре и выпивая. Я в ответ лишь согласно кивнул, ничего не сказав, сделал большой глоток виски и поморщился. — Why do not you get married? Why don't you adopt a child? Your relationship started very recently, I know that. But you will lose her, brother, if you do not marry. She is very vulnerable due to illness and considers herself disabled. Edda understands her better than we do. Marie might think that you do not need it, because she cannot have children. If this is not the case, then you need to act, brother. Think about it. (Тогда почему бы вам не пожениться? Почему бы не усыновить ребенка? Ваши отношения начались не так давно, я знаю это. Но ты потеряешь её, брат, если не женишься. Она очень уязвима из-за болезни и считает себя инвалидом. Эдда понимает её лучше, чем мы. Мари может посчитать, что не нужна тебе потому что не может иметь детей. Если это не так, то тебе нужно действовать, брат. Подумай об этом.) Ответить ничего внятного я так и не смог, погрузившись в себя. Я все также сидел и пил, дабы залить своих демонов, а затем сжечь их, но пищи для размышлений было слишком много и план по избавлению от демонов провалился. Жгучий алкоголь не лез в горло, как и еда, что нам приносила смазливая молоденькая официантка, каждый раз заметно подмигивающая мне. Аппетит пропал уже давно. Я надеялся на то, что в компании старого друга я смогу расслабиться и придти в себя, но семя депрессии вновь прорастало с наступлением темноты. В гнетущей тишине прошло около пары часов. Дарио всё так же сидел напротив, сложив руки на столе и попивал пиво, не предпринимая даже малейших попыток заговорить. Наверное, поэтому мы стали так близки когда-то. Он всегда знал, когда нужно поддержать словом, а когда достаточно было лишь присутствия, чтобы мне стало легче. Воздух вокруг нас, казалось, можно было нащупать ладонью. Он был похож на желе, что заливал мои легкие и смешивался с той самой каплей никотина, что убила тысячи лошадей до меня. Когда Порчи попросил счет я медленно встал и, криво улыбнувшись ему, ответил: — I made a decision. Thank u brother (Я принял решение. Спасибо тебе, брат) По приезде в Питер я решил провести генеральную уборку дома. И как Мари делала это сама? Одна? Это оказался пиздецки тяжелый труд. С посудой я управился на легкой ноте, параллельно слушая музыку, разливающуюся в наушниках, и изредка почитывая под бит. Затем я принялся мыть окна и зеркала. Попрыскал из пульверизатора с жидкостью для стеклянных поверхностей, протер полотенцем, остались мутные следы. Они были настолько густыми, что отражения было практически не видно. Блять, и как это работает? Зашел в интернет, загуглил, нашел лайфхак с туалетной бумагой или газетой. Газет дома не оказалось, взял бумагу и вытер ту жижу. Стекла и зеркала стали хоть и не идеальными, но уже достаточно чистыми. Дело вроде несложное, но уже не такое веселое, как мытье посуды. Нужно купить посудомоечную машину, — подумал я и начал вытирать пыль в квартире. Музыка уже осточертела и жилка, что выступила на лбу, запульсировала, напоминая о себе. В общем, к тому моменту, как я закончил мыть ванную комнату (а это было трудно ибо ржавчина, скопившаяся за месяц, от стеклянных створок не желала оттираться), стены (где это было возможно) и полы вручную, даже без какой либо мало мальской швабры, я даже до кровати дойти не смог; упал на диване прям в одежде и уснул так крепко, что проебал встречу на следующее утро. И как девушки всё это делают? Не то что бы я не занимался этим раньше, просто сам я часто халтурил, ведь стараться не для кого, а когда было совсем плохо, вызывал домработницу и уже через пару часов в квартире было чисто. Что-то странно кольнуло в груди от пришедшего ко мне озарения, что люди из этой сферы получают гроши. Решил, что в следующий раз заплачу в два раза больше, чем прописано в прайсе. Через пару дней мы решили записать новый трек и, просидев на студии три дня и три ночи, я наконец-то вырвался домой в объятья теплой и такой любимой кровати. В связи с последними событиями я совсем забыл, что давно не звонил Алисе, но несколько моих попыток не дали результатов. Противные фейстаймовские гудки били по ушам, зарождая, вперемешку с волнением, невероятный ураган подступающей мигрени и тошноты. Кофе не спасло. Однако, решение пришло почти мгновенно . . . Конец POV Мирон

***

POV Мари Что ж ... с того момента, как я открыла то злополучное письмо прошло уже несколько дней. Два, может три. А может и неделя. Я не уверена. Время смешалось воедино и даже день с ночью спутались, образуя монотонное течение, по которому я могла лишь безвольно плыть. Мой мозг, казалось, обратился в манную кашу. Да-да, ту самую, из детства, с комочками. Произошедшее никак не хотело выходить из моей головы, напоминая изюм в кексе, только вместо изюма, казалось, были какие-то плотоядные жуки, выедающие внутренности человека. Выглядит ужасающе, не правда ли? А ощущается еще хуже. "Специально для тебя, любимая." гласила тема сообщения и, открыв его, я сто раз пожалела о содеянном. Внутри, без каких-либо слов, находились вложенные фотографии. Вот, на первой, изображен Мирон, одетый в свою любимую кожаную косуху, выходящий из такси. На второй он помогает выйти какой-то девушке с темными короткими волосами. А дальше он ведет её в пятизвездочный отель, обнимая за осиную талию, и ,воровато осмотревшись вокруг, исчез за позолоченной дверью, открытой швейцаром. Что я чувствовала в тот момент? Мне стало очень тоскливо. Не больно, но тяжело. Тяжело настолько, что мне хотелось завыть от бессилия, словно я и не человек вовсе, а маленький щенок, оставленный любимыми мной хозяевами в лесу. Наверное, также чувствуют себя и котята, которых топят, не позволив даже взглянуть на этот прекрасный мир. А прекрасный ли? Жизнь человека, наполнена болью и разочарованием и лишь изредка сменяется на какие бы то ни было положительные эмоции. Как бы ты ни жил, как бы ты ни пытался бороться, жизнь ударит тебя с такой силой, что всё желание двигаться дальше пропадет. Знакомо? Пролежав в одном положении пару часов и встретив так рассвет, я взяла себя в руки и всё же покинула, казалось, раскаленную постель. Приняла холодный душ, который помог мне взбодриться, натянула на себя бежевые капри с высокой талией, заправила в них невесомую бордовую рубашку и, накинув на голову белую шляпу с узкими полами, прыгнула в кроссовки и, захватив с собой рюкзак, отправилась на студию. Я с мастером Миязо провела пару часов за разговорами на барной стойке. Он рассказывал мне о том, как принято себя вести на фестивалях такого уровня. Что можно делать и говорить, а что нельзя. Какой бы свободной ни была наша профессия, в чужой монастырь со своими правилами не лезут и в стране восходящего солнца были приняты свои правила, которым обязаны были следовать все без исключения. — 背中に入れ墨があります。背中を見せてもらえますか ? (На твоей спине татуировка. Покажешь мне её?),— после недолгого молчания заговорил мастер, беззаботно улыбаясь. Видимо он с самой первой нашей встречи хотел взглянуть на работу Саныча, но почему то молчал. Я положительно кивнула и слабо улыбнулась в ответ. Затем повернулась и, уперевшись грудью в темную стойку, подняла рубашку, оголяя рисунок. На коже была изображена гейша, одетая в прекрасное бордовое кимоно с белой вышивкой, которая сидела под опадающим ярким кленом. Ткань, спавшая с плеча девушки, обнажала молочную кожу, а в руке она держала кисеру*, испускающую невесомый дым. Миязо-сама долго всматривался в работу, водя кончиками шершавых пальцев по спине, и в довершение довольно хмыкнул. — この作業は定性的に行われます。肌に触れないと、傷は見えません。私はあなたの背中の傷がどのように現れたのかあなたに尋ねません私はあなたが元気であることを願っています。(Работа выполнена качественно. Если не трогать спину, то шрамы не видны. Я не стану спрашивать откуда эти шрамы. Надеюсь, что с тобой все в порядке),— тихо проговорил мастер и, похлопав меня по плечу, вышел на улицу. Достав из пачки сигарету, закурил прямо на крыльце. Я поправила тонкую ткань и последовала за ним, тяжело вздыхая. Мы ехали на довольно крупном минивене по широкому оживленному шоссе в полном молчании. Тишину прерывали лишь изредка сигналящие автомобили и музыка, которую гоняли по местному радио. Миязо уверенно вел машину, настукивая мотивы песен пальцами о руль, и тихо подпевал. Я же сидела на заднем сидении и смотрела на насыщенно-голубое небо, по которому медленно плыли пушистые белоснежные облака. Рука сама по себе то и дело тянулась к телефону. Хотелось зайти в соц.сеть и увидеть сообщение от Мирона. Он не звонил и не писал мне уже несколько дней, как и я. Сколько бы раз пальцы ни набирали до боли знакомый номер, но так и не нажали на заветную кнопку. Внутри боролись два чувства: страх и надежда. Страх от возможной потери. Я действительно боялась того, что он уйдет. Не важно как, не важно к кому, мне просто было тяжело от одной лишь мысли, что я ему могу быть попросту не нужна. Я из раза в раз возвращалась к тому факту, что он, наверняка, хочет детей, а я не могу ему этого дать. Может, это паранойя. Может, я сошла с ума. Плевать. С другой стороны в душе всё еще теплится надежда на то, что я могла не так понять эти снимки.

***

Фестиваль оказался замечательным местом для того, чтобы отвлечься от насущных жизненных проблем и внутренних терзаний. Суть феста была той же, что и в Питере, Москве и вообще в любом краю мира — сближение мастеров художественной татуировки, обмен опытом и знаниями, а так же веселая атмосфера вперемешку с нередкими выступлениями акробатов и певцов. Погода, как и ожидалось, все три дня проведения была хорошей. Голубое небо, похожее на анютины глазки, высокие температуры воздуха, словно в хорошей русской бане, и теплая вода в пруду напротив, в котором некоторые из нас коротали свободные вечера. Наблюдение за звездами темными ночами, погрузившись в горячий источник, оказалось отличным лекарством. Я, не сумев уловить хотя бы каплю сна, просто лежала в горячей воде, накрыв голову белым влажным полотенцем и, оперевшись спиной на гладкие теплые камни, загадывала желания в ночь звездопада. Сбудутся ли они когда-нибудь? Не знаю, но надежда умирает последней. Тишину, окутывающую меня, словно пушистая перина, прервали русскоязычные тихие маты и грохот падающих вещей, раздавшиеся где-то позади из раздевалки. Я дернулась, испугавшись, и отползла к самому дальнему краю источника, погрузившись в воду по самый подбородок. Разрисованная цветущей сакурой фусума*, что скрывала меня от нежданного полуночного гостя, медленно открылась и из-за нее выглянул Мирон. Сердце в груди заколотилось, словно молот по наковальне, отдаваясь где-то в горле, а на глазах застыли слезы, не желающие покидать своей обители. Федоров осмотрелся, задвинув за собой дверь, и, увидев меня, широко улыбнулся. Одежду он не снял, хотя должен был, зато остался в белых носках и, подойдя к самому краю источника, сел на корточки и поманил меня рукой к себе, ничего не говоря. — Что ты делаешь здесь?— поинтересовалась я, чувствуя, как горечь во рту разливается и липким слоем оседает на корне языка, сводя голос к тихому хрипу. Я медленно двинулась к мужчине, не высовываясь из воды и думала. Думала, казалось, со скоростью света перебирая мысли одну за другой. Рада ли я была его видеть? Не знаю. Фотографии всё портили и, смотря на его тепло улыбающиеся губы перед глазами вставала фотография его, обнимающего ту девку. С каждым движением на душе становилось все тоскливее и всё, что мне хотелось, это просто сбежать, не обсуждая ничего, ведь он наверняка ни о чем не знал. — Я соскучился,— беззаботно ответил он и прижал мое мокрое, облаченное в черный открытый купальник, тело к себе, отчего вся его одежда медленно пропитывалась резко остывшей водой насквозь. Его это, видимо, не особо волновало. Мирон лишь устроился поудобнее, опустившись на деревянный пол и раздвинув ноги, притянул меня ближе к себе и, сомкнув ступни, зарылся носом в мои волосы, вдыхая древесный аромат. Он облегченно вздохнул, коснувшись мягкими губами мочки моего уха и еле слышно прошептал: — Ты выйдешь за меня?