Flick of the wrist

— Брайан, куда тебя несёт? — пронзительный голос Роджера попал в резонанс звенящего помещения, отчего недовольство возрасло в геометрической прогрессии. Гитарист окинул барабанщика скользким укоризненным взглядом: — Роджер, что тебя снова не устраивает? — Ты постоянно ускоряешь темп в этих своих соло. Будто не знаешь, что должен под меня подстраиваться, а не я под тебя. Я держу весь ритм, — сквозь зубы цедил молодой блондин. — Роджер, — не сдерживая улыбки, мягко вмешался в спор Фредди, — солист всегда прав, разве ты не знаешь? Возмущению Роджера после этих слов не было предела: — Ну нет, ребята, вы что, прикалываетесь? — он попытался выжать из себя что-то вроде улыбки, но получилась какая-то озлобленная мина. — Да, прикалываемся, — стервозно начал Брайан, хоть и достаточно мягким тоном. — Репетируем почти ежедневно, только потому что заняться больше нечем. Чисто для смеха собрались. — Остынь, Брай, сейчас всем нелегко. Трудный период, надо его пережить, — невозмутимо перебил его Джон. — Сомневаюсь, что мы его вообще когда-нибудь переживём, — мрачно подвёл черту Брайан, акцентируя в своей речи слово «когда-нибудь». — Ведь у каждой группы бывают трудности, это же нормально? — немного неловко продолжил Джон, пытаясь скрыть неуверенность в голосе. — Я знаю, к чему он клонит, — влез в диалог Роджер. — Кинуть нас решил, да? — колко спросил барабанщик. — А что, если и да! — тон голоса гитариста стал напорядок выше. — У, приплыли, — бросил Роджер брюзжащим тоном, сложив руки на груди. — Вы сами-то верите, что ситуация улучшится? — ошарашил всех Брайан очевидной истиной, опуская всех собравшихся с небес на землю. На лицах присутствующих отобразилось то состояние ступора, что уже преследовало их долгие месяцы. И все понимали, что Брайан сейчас будет рубить правду-матку, которая больно задевала что-то все ещё тлеющее в душе. — Мы не то что совсем на мели, а уже по уши в дерьме. Как его разгребать прикажете? — И что ты предлагаешь? — вскинул бровью блондин, всем своим видом показывая скептицизм. — Как минимум, найти работу с таким заработком, с которого я мог бы рассчитаться с нашей чудесной долговой ямой. А с этими бесконечными и бесполезным репами даже на это надеяться не стоит. Да и перед кем мы выделываемся? На наши концерты даже глухие пенсионеры не приходят, не говоря уже… — О нормальной публике? — язвительно закончил за него Роджер, двойственно улыбнувшись, а затем выражение его лица резко изменилось. В глазах появился опасный огонёк: — Не нравится значит? Ну и вали отсюда. Никто тебя не держит, — разозлился Роджер. Брайан просто молча снял гитару с плеча и начал собираться. Фредди на каждой репетиции был очень разговорчивым и любую тему обсуждал с энтузиазмом, особенно активно учавствовал в конфликтах. Но в этот раз он просто стоял в стороне, а дыхание перехватывало от раскалившейся ситуации. Он понимал, что вина в происходящем только его, да и разруливать всё предстояло лишь ему одному. — И ты так просто уйдёшь? — спросил Роджер Брайана подстегивающим тоном. Но ответа не последовало. — Фред, — барабанщик вдруг перевёл взгляд на виновника этой мини тусовки, с сомнительной драматической развязкой, — почему молчишь? Что ты там стоишь в углу, будто тебе похрен на всех? — Роджер кинул укоризненный взгляд на парсийца, который выглядел в данный момент зрителем внезапно возникшего спектакля. — Брай, — вдруг тихо начал Фредди, — какая у тебя мечта? — Ну давай ещё пофилософствуем, — у Роджера вырвался нелепый смешок. — Я ведь знаю, Брайан, — продолжил Меркьюри завораживающим тоном, будто собрался рассказывать сказку детям на ночь. — Для чего мы здесь собрались, как не для того, чтобы разделить одну и ту же мечту? — Я бы предпочёл жить настоящим, а не призрачными и отдаленными мечтами, — пессимистично отозвался гитарист, не поворачивая головы, лишь уткнувшись в свое занятие: сбор вещей. — Это не так. Разве ты веришь в то, что говоришь? — тон голоса Фредди приобрёл подстегивающие нотки. Его губы расплылись в улыбке, и он хотел поскорее разрядить обстановку: — Давайте передохнем несколько дней. Нам надо отдохнуть друг от друга, дорогуши. Ведь правда: мы слишком много работаем и слишком много времени проводим вместе, что тошнит уже от всех этих рож, не так ли? В ответ повисло угрюмое молчание, нарушаемое лишь шуршанием вещей Брайана. Попытка поднять настроение ребятам не увенчалась успехом, но Фредди не намерен был сдаваться. Он должен был дать им надежду. — Дайте мне время, я все решу, — вдруг беззаботно добавил Фред. — О чем это ты? — недоуменно спросил Роджер. И это заявление его однозначно шокировало. Роджер вообще всегда отличался излишней эмоциональностью, которую не умел сдерживать. И поэтому все его эмоции тут же читались на выразительном лице. И сейчас Роджер выглядел так, словно увидел воочию лохнесское чудовище. Чего же Фредди раньше молчал, если в его силах вот так легко и просто все решить? — Поверьте, все будет отлично. И публики будет сколько хочешь. Даже больше, — с внезапным воодушевлением продолжал солист. — Что-то ты темнишь, Фред, — заключил Роджер, сменив потрясение на задумчивость, включив рациональное мышление. Сомнения проскальзывали в его взгляде. — Не пойму, что у тебя на уме? Мы не можем найти решения гребанных десять месяцев, откуда же взялась твоя уверенность? Фредди понимал, что его обещания звучат очень криво и неубедительно. По меньшей мере, нелогично. Да и он сам толком не понимал что же ему делать. Однако в этот момент, видя, что группа готова развалиться, вокалист был готов на все, лишь бы этого распада никогда не случилось. Он очень дорожил всеми участниками и не смог бы так легко отказаться от любого из них. В конце концов, за пару лет совместного творчества они стали близки друг другу, словно родные братья. Без них он был бы уже совсем не Фредди Меркьюри. И до чего же молодой человек боялся потерять то, что и так уже было создано с невероятным трудом. Об этом его страхе никто из «Queen» и не догадывался. Сплотить четырёх разных людей в один коллектив очень и очень непросто. Но он добился этой цели, несмотря на все те невероятные преграды, с которыми он столкнулся по пути. И что теперь, выбросить всё это на помойку? Сколько коллективов он уже пережил до «Queen». Меркьюри прекрасно помнит, как это было тяжело для него. Каждый раз его мечта потихоньку умирала. Но воскресала вновь уже в другом коллективе. Любой молодой музыкант, вступив на тернистую музыкальную тропу, вынужден почувствовать себя фениксом, даже если он того не желает. Умирать и возрождаться легко лишь в стихах, но никак не в жизни. Боль, расстерянность, пустота и страх прожечь свою жизнь впустую, так и не найдя своего пристанища, своего предназначения. А в чем предназначение музыканта, как ни в том, чтобы делиться жаром своей души с людьми, даровать им прекрасную надежду, доставая её из незримого мира идеалов.* Стать посредником между идеалом и земным. Фредди хотел стать им. Это была обжигающая мечта. Мечта стать Меркурием, которой он однажды решил поделиться с Брайаном. ** Менять коллективы, людей, обстоятельства… Всё время искать, но не находить. Оно упархивает, как заветная синяя птица. Думать об этом Фредди горько. Какой имеет смысл его жизнь без «Queen»? Это странное утверждение для столь молодого коллектива, но Фредди обладал отличной интуицией и предчувствовал: не будет «Queen» — не будет ничего. И это вовсе не запоздавшие тинейджерские размышления. Он ощутил в нынешнем коллективе то самое. То, что искал все предыдущие годы. И такая уверенность к нему пришла впервые, именно с этими ребятами. Здесь был внутренний огонь. Именно огонь, который намеревался зажечь всех. Это шло изнутри каждого члена команды. Стоит только взглянуть в их глаза и все становится ясно. Никто не заменит «Queen». Он знал это наверняка. Разрушить старое — плевое дело, а вот новое построить — чуть ли не вывернуться наизнанку, да и чего ради? Фредди должен что-то придумать. Хоть ответ был очевиден и прост, до него просто рукой подать. Только это значило сделать невозможное. Все внутри него противилось такому развитию событий. Да, Фредди должен был наступить себе на горло, даже если не сможет дышать. Настоящая рок-группа требует соответствующих жертв. И самые желанные подарки судьбы обычно приходят с выпиской и номером счета дарителя. Истина проста, и Фредди принимает её, скрепя сердце. Каждая новая репетиция с очередной ссорой от того, что «накипело» от постоянных неудач и глупого разбазаривания денег всё больше склоняла Фредди согласиться на предложение, от которого он мысленно отмахивался, как от надоедливой мухи. Мужчина понимал, что рано или поздно развалит «Queen» собственноручно, если ничего не сделает. Писать новые песни? И какой от них толк, если никто не заинтересуется ими? Каким образом они принесут доход? На душе заскреблись кошки. От нахлынувших противоречивых чувств Фредди слегка побледнел, а его руки задрожали то ли от волнения, то ли от негодования. — Постой Брай, — Фредди вынырнул из своих мыслей в тот момент, когда гитарист уже открывал дверь, чтобы выйти. — Не против если я тебе составлю компанию? — Ага, — хмыкнул Роджер, — ещё одно кидалово. — Родж, заткнись в конце концов, — по доброму бросил Фред. Хотя ему сейчас было тяжело удерживать положительный настрой и подбадривать парней. Тейлор в ответ лишь театрально закатил глаза к небу. Но, тем не менее, на барабанщика это всегда действовало, как оплеуха. Значит уже успел ляпнуть какую-то глупость. *** Фредди и Брайан шли вдвоём по ночной пустынной улице, освещаемой лишь редкими фонарями. Так всегда выглядели районы на отшиби Лондона в это время суток. Будто по окрестностям слегка прошёлся зомби-апокалипсис. Между молодыми людьми повисло напряжённое молчание. Оба они барахтались в довольно мрачных мыслях, но каждый в своих. Брайан — в бесперспективности группы и собирательстве долгов, а Фредди принимал нелёгкое решение. В какой-то момент парсиец задумался, может ли он так просто лечь в постель с мужчиной? И он поймал себя на мысли, что это даже любопытно, и в каком-то смысле интересно. Будто нечто новое, неизведанное, прыжок в увлекательный опыт. Мог бы ли он лечь в постель с кем-нибудь из участников группы, если бы была такая возможность? Это было странно, но что-то подсказывало ему что да, смог бы. Может он лишь обманывает сам себя, для того чтобы принять недвусмысленное предложение было не так противно и примитивно? Разыгравшаяся фантазия ввела его в ступор, но, благо, тихий голос Мэя перебил его мысли, за которые становилось стыдно: — Какие идеи, Фред? Я же вижу, у тебя есть вариант. — Знаешь, Брайан, когда мы начали играть вместе, мечтать вместе, ставить совместные цели, это было словно волшебство, понимаешь? — глаза вокалиста заблестели фанатичным блеском. — Ну как можно все это не воплотить в реальность? Как можно начатое бросить на полпути? Все же я думаю, не такие уж мы и безнадеги, что должны отказываться от притязаний на что-то большее, чем воскресные концерты в замшелых, левых пабах, не правда ли? — с этими словами он по дружески похлопал Мэя по плечу. — Колись, Фред, — таким же невозмутимым голосом продолжил гитарист. — Что ты задумал? — Это не имеет значения. Важен только результат, — лукаво улыбнулся парень. — Надеюсь, это не связано с криминалом? — Брайан наконец слегка улыбнулся за весь сегодняшний вечер. — Никакого криминала, дорогуша, обещаю. И никто не пострадает, — его тон стал игривым и прозорливым, но на душе все также было опустошенно, словно все положительные эмоции высосала тьма. Внутри он совсем не чувствовал такой же уверенности и раскованности, какую пытался выдать внешне. Противоречия… Что может быть мучительней, особенно если дело касается чувств, да и в целом — естественных потребностей организма. Инстинктов. Противоречия съедали его, разрывали сердце изнутри. А взгляд Мэри? Он уже представил этот взгляд, от которого хочется провалиться сквозь землю от стыда. Мэри… Как странно, от стыда? Но почему же не от того, что ему тяжело, просто невыносимо расстаться с ней? Или же Меркьюри легко с ней расстаться? Есть ли у него к ней страсть, в конце концов. А любовь как же? Думая о Мэри, он восхищался ей, но не настолько чтобы отказаться от всего ради неё. Его мечта сильнее всего остального. И этого он не может понять в себе. Ведь Фредди любит её, но не чувствует к ней почти никакой привязанности. Что же произошло за эти десять месяцев, когда во время бессонных ночей он обдумывал предложение Митчела. Неужели понял, что Мэри для него лишь друг, но никак не возлюбленная? И откуда это только взялось? Неужели стремление к успеху и славе покусились даже на самое святое в его сердце? Или же все было не так изначально. И почему же он стал с ней встречаться? В дань моде? У всех есть девушки и у него тоже? Иначе все подумают что ты… Забавно, но, видимо, правильно подумают. Любил ли он её? Фредди не понимал этого и не мог даже вспомнить. Голова пошла кругом и ему стало вдруг ещё более стыдно перед самим собой. Все это время он в каком-то смысле обманывал эту преданную и искреннюю девушку, которая всегда поддерживала его и подбадривала, вдохновляла на подвиги. Фредди чувствует себя последней сволочью на этом свете, а в голове сама по себе прогирывается «Love of my life»: «Bring it back, bring it back Don't take it away from me Because you don't know What it means to me» Верни это обратно, не отнимай этого у меня, потому что ты не знаешь, что это значит для меня… Что это значило для меня. А теперь все кончено, душа пуста, и её нечем заполнить. Там сияет чернота, и как бы ему ни хотелось вернуть все обратно, как бы он не умолял Мэри в своих мыслях не отнимать этого у него — все тщетно. Когда-то они с девушкой беззаботно радовались жизни, не думая о завтрашнем дне. Просто наслаждались друг другом. Но жить прошлым — глупо. Нельзя вернуть то, что уже ушло. И Мэри не виновата в этом. Виноват сам Фредди. А эти строки только режут его раны острым скальпелем. Дурацкое желание — хотеть, чтобы Мэри вернула его чувства к ней. Но кроме него, никто не сможет сделать этого. Решать лишь ему. Она — любовь всей его жизни. И только потому, что больше никто не сможет разжечь в нем такой страсти, такой нежности, такого невероятного восхищения и очарованности. Она первая и единственная женщина, которая разбудила в молодом человеке то, что дремало в его нутре, нечто древнее и неосознаваемое разумом. Никому это больше неподвластно. Он знает, что над его сердцем никто не будет иметь такой власти. Никто, кроме Мэри. Фредди сам давно отказался от своих чувств, хоть и мысленно уверял себя, что это не так. Как можно любить девушку, но в одно и тоже время не любить? Фредди сводила с ума эта мысль. Он написал эту песню для Мэри несколько месяцев назад. И здесь он предсказал свою судьбу, как истинный поэт, что чувствует надвигающиеся события и старается их запечатлить, предугадать, предупредить самого себя в конце концов. На самом деле, Фредди писал эти строки, особо не вдумываясь в них. Они шли сами собой из-под его карандаша. А оказались пророческими. Фредди больно, но он улыбается Брайану. Фредди хочется плакать, но сейчас он по дружески смеётся вместе с гитаристом. Неужели Фредди превратился в настоящего артиста?