Зашей мою душу

      Люси удивлённо застыла на месте, всё также держа руки на оголённой груди. Лоскуты свадебного платья разлетелись в разные стороны, плавно приземляясь на холодный пол. Она заметила, насколько сильно изменились глаза герцога: лишь по одному щелчку её затянули в густой лондонский туман, освещённый двумя изумрудами.       Чёрный фрак был брошен на деревянную спинку кровати, а хлопковая рубашка белыми волнами окутала ноги герцога. Женский разум погрузился в минутный транс, пытаясь совладать с бушующим ураганом чувств, после чего холодные ладони медленно скользнули вниз, открывая обзор на пышные груди. — Хэппи! — кажется, этот грубый голос донёсся до окраины Англии. — Да, сэр, — дворецкий не смел даже поднять головы, прекрасно осознавая, что сможет застать. — Закрой дверь и выгони всех с этажа. — Н-но, сэр, как же гости? — Сейчас же! — рыкнул мужчина, озираясь на своего слугу.       Тонкая полоска от газовых ламп в коридоре начала исчезать и лишь через пару секунд, Нацу резко притянул девушку к себе, впиваясь в манящие розового цвета губы. Светловолосая чувствовала, насколько развратно это выглядит со стороны: его широкие ладони на округлых женских бёдрах, её тонкие пальцы в розовых прядях и до ужаса пошлый звук мокрого поцелуя. Люси осознавала, что она делает, и, боги, ей это нравилось! Ей нравились эти порхания бабочек, нравилось ощущать, как одно насекомое перерастает в огромный рой, заполняя весь организм.       Герцог не помнит, в какой момент начал обцеловывать податливое тело его жены. Язык прошёлся по шее; Драгнил чувствовал, как женские пальцы сжали его смуглое плечо. Тоненькие ручки обвили мускулистое тело будто лоза, крепко впиваясь шипами в человеческую плоть. Подхватив блондинку под ягодицы, Нацу аккуратно опустил её на прохладные льняные простыни. Розововолосый откинул остатки своей одежды в неизвестном направлении, прежде чем сорвать все ограничения, которые так долго сковывали его.       Эта девушка была странной: она не хотела драгоценностей, ей не нужно было золото, и сейчас леди затягивает мужчину не красноречивыми фразами, а робкими касаниями с едва уловимыми мелодичными стонами.       Взгляд сфокусировался на теле светловолосой; оно было похоже на молочное полотно, полностью исписанное красными мазками. Следы укусов приобретали синеватый оттенок, алые засосы были схожи с розами, с этими прекрасными цветами, лепестки которых образуют своевольный, многослойный купол. — О, Боже! — всхлипнула блондинка, когда шершавый язык очертил ореол розового соска, — Н-нет, герцог Драгнил, не надо, — на одном дыхание проговорила она, ногами прижимая мужчину ещё теснее к себе. — Никогда бы не подумал, — длинные пальцы сжали левое полушарие, наблюдая как Люси до крови закусывает губу в неудачной попытке сдержать стон, — Что твоя эрогенная зона — это грудь. — Ах, к-какая… З-зона?       Что за термины? Зачем вообще излагать свои мысли в такой обстановке? Тёплая мужская ладонь медленно спустилась к намокшей промежности, проводя по ней пальцами. За долю секунды девичьи щёки загорелись смущением, а руки непроизвольно сжали простыни до их полного уничтожения. Все эти движения были одной дразнящей игрой, дразнящей, но такой желанной. — Ох, нет, нам не нужно рваное постельное бельё, не так ли? — Нацу нежно поднял дрожащую кисть, прикасаясь к ней языком, — Почему ты так волнуешься?       Два изумруда склонились перед ней, перед горящей от возбуждения девушкой, которая старалась не разрыдаться от безвыходности. Почему герцог такой красивый? Почему её так пленит этот хриплый голос? И, Всевышний, почему тело старается как можно ближе притянуть его к себе и не отпускать до самого конца?!       Мужчина смог лишь умилиться этой картине: когда бы он ещё увидел этого ребёнка таким раскрепощённым? Со звериным оскалом его губы прикоснулись к искусанным устам леди. Первый раз был мгновенным, подобно зажжённой спичке с неприятным запахом серы. Розововолосый отстранился от неё, языком слизывая капли крови. Он знал, что это действие разозлит Люси, знал, что после этого она притянет его к себе, знал, что этот неумелый поцелуй заставит взять всё в свои руки, тем самым ломая здравый смысл в самые щепки.       Нацу с трудом отстранился от жаждущей любви нимфы и вернулся к пышной груди, слыша, как сбивается женское дыхание. Мужчина медленно прикусил набухшую горошину, с ухмылкой слушая звонкий стон. Эти звуки были сравнимы с мелодией натянутых струн арфы, плавно ласкающих острый слух.       Люси готова была хвататься за любые спасательные приспособления, лишь бы не позволить переступить черту здравого смысла. Хризантемы давно выпали из золотых волос девушки, рассыпаясь на кровати, путаясь в ногах и в острых ногтях, которые непрерывно уничтожали белую простынь.       Острые клыки с силой прикусили мягкое полушарие, заставляя блондинку вскрикнуть от боли. Карие глаза удивлённо взглянули на розововолосого, который свободной рукой медленно спускает кружевные панталоны. Герцог помнит, как в них выглядели миллионы женщин, каждая из них были действительно невзрачными лопухами по сравнению с нежным цветком, который не переставал обвивать его тело своими листьями.       Все эти касания, поцелуи и другие ласки заставляют воздух в комнате накалиться до самого пика, однако это всё заслуга герцога, в то время как леди была занята порчей их постели или молниеносными касаниями к смуглой спине. Девушка с трудом боролась, чтобы не превратиться из юной леди в раскрепощённую женщину, которой являлась Катрин. Герцог заметил эту скованность не сразу, лишь тогда, когда она оторвала руку от его бёдер, словно от раскалённых углей. Эти касания должны быть завершающим мазком на этой вековой картине, но Люси явно приковала себя к прилежному поведению.       Широкая мозолистая ладонь аккуратно приподняла холодную кисть, которая мёртвой хваткой вцепилась в покрывало. Девушка непонимающе взглянула в эти глаза, полные азарта, которые в темноте были схожи на яркие зелёные фонари, освещающие ей путь в бездну, протягивая для кареглазой свои руки. — Ч-что Вы делаете?! — леди постаралась сделать голос как можно твёрже. — Давайте мы кое-что проясним, жёнушка, — горячий шёпот обжег чувствительную кожу уха, — Это называется мужской член, — под руководством герцога тонкие пальчики прошлись вдоль возбуждённого полового органа. — П-подож… — Не стоит отдёргивать свою руку, леди Лю-си, — с насмешкой протянул герцог, слегка надавливая на намокшую промежность, с удовольствием наблюдая, как хрустят женские позвонки из-за резкого изгиба, после чего девичье лицо зарывается в подушку, стараясь избежать смущения, — А сейчас, — предмет, наполненный перьями был грубо откинут в другую сторону спальни, — Смотри на меня и запоминай. Если раньше эти изумруды просто протягивали миллион рук, то сейчас они силой затянули в место, тщательно избегаемое девушкой. — Отсюда, — мозолистые ладони дотронулись до шеи и медленно сползали вниз, — И до самого конца, — пальцы с силой сжали икры, — Это всё принадлежит мне.       Герцогиня смотрела на своего мужа, на человека, который только что окончательно выстрелил на поражение. Тонкие пальцы нежно очертили острые скулы мужчины, едва ощутимым касанием прошлись по его губам и, приподнявшись, притянули Драгнила к себе, неумело втягивая герцога в свой собственный омут любви и нежности, который был чужд для розововолосого.       Мужчина ощущал, как трясутся эти маленькие ручки, как бьётся сердце в женской груди, насколько сильно страсть поглотила её. Нацу хочется, чтобы она занырнула туда с головой, в мир похоти и разврата, но, кажется, без этого сладостного чувства любви супругу туда не затянешь.       Сакуроволосый удобно устроился между женских ног, облокачиваясь рукой о матрац. Отстранившись, мужчина наблюдал, как поменялись искры во взгляде, когда он вторгся в разгорячённое лоно по самое основание. — Что-что, а нежность явно не мой конёк, — ухмыльнулся тот, чувствуя острые ногти у себя на спине.       Это было чертовски больно. Люси чувствовала себя ужасно, все бабочки исчезли, все сладостные чувства испарились, если до этого она чувствовала как нечто тёплое разливается внутри, то сейчас разгорячённая лава сжигает её организм, начиная с самых низов. — Больно, — всхлипнула леди, чувствуя странное движение внутри себя.       Нацу готов был взорваться в любой момент, в любую секунду! Внутри было так горячо, так влажно, он будет в полном дерьме, если не заставит блондинку привыкнуть. Из его груди вырвался глухой рык, когда девушка неосознанно сжала стенки влагалища. — Расслабься, — выдавил из себя розововолосый, отцепляя светловолосую от себя. — Н-не могу! Это так бо-о-ольно…       Этот взгляд приобрёл красный оттенок, он тонул в слезах, в этой боли, и, кажется, нежность проявить всё-таки стоит. — Посмотри на меня, Люси, — хрипло протянул мужчина, начиная медленно двигаться, — Посмотри! — Прекратите, стойте, пожалуйста, — её руки принялись хаотично размахивать по воздуху, иногда задевая герцога. — Ты ведь чувствуешь не только боль, так ведь? — герцог остановился и склонился к покрасневшему ушку, — Не притворяйся и почувствуй наслаждение.       Пушистые ресницы неосознанно дёрнулись, скинув солёную каплю слёз. Девушка прикоснулась рукой к мускулистому мужскому бедру, слегка поддавшись навстречу, соприкасаясь телами. Боль не ушла, но через несколько минут она смешалась с наслаждением, и этот приятный дуэт оттягивал нужные струны для новых ощущений.       Нацу почувствовал, что двигаться стало легче, и вместо жалостливых стонов до его ушей донёсся такой жаждущий томный вздох. Сейчас комната пропахла сексом, вся и полностью, каждая стена впитывала эти скрипучие звуки их кровати, тихие стоны Люси и утробное рычание герцога.       Ох, дьявол, девушка не могла справляться со своим телом, которое было таким податливым к разгорячённым ладоням, и это было сущим наказанием. Любые касания становились настоящими языками пламени, затаскивая Драгнила в собственный котёл. — Н-ах, Нацу, быстрее, пожалуйста.       Опять, опять она сводит его с ума, опять пробуждает эти странные чувства, заставляет смешивать грубость с этой телячьей нежностью. В мгновение ока женские икры были закинуты на плечи, а движения перестали быть медленными и размеренными. — Э-это слишком быстро, — выгнулась Люси, проводя рукой по исцарапанному предплечью, — Г-герц… — А только что ты величала меня Нацу, — оскалился он, прижимая руки к подушке, — Просто наслаждайся, дорогая Люси.       Мужчину возбуждало, что она немощна перед ним, невинная Люсьена превратилась в раскрепощённую блондинку с тёмно-карими глазами и до ужаса притягательным голосом. Движения перестали следовать собственному ритму, сейчас властелином был Драгнил, а этот огнедышащий дракон жаждал разжечь негасимое пламя в груди юной леди. Сжечь все страдания и оковы, залечить царапины и дать понять, что не нужно быть такой доброй, дабы выжить.       Она смотрела на него из-под густых ресниц. Люси была скована в этом взгляде, в этом теле, девушка прекратила сопротивляться, хватит с неё этого этикета, сейчас ей просто нужна доза грязного поцелуя и хищного оскала её мужа. — Нацу, — выдохнула герцогиня, облизывая губы, — Поцелуй меня.       Этот взгляд, сколько раз на него смотрели такие обезумевшие глаза и почему только сейчас они действуют на него, будто мёд на пчёл. Как только Драгнил коснулся пухлых губ блондинки, весь мир рухнул в одно мгновенье.       Из горла вырывались тихие стоны, которые успешно сливались с тяжёлым дыханием розововолосого. Роковой ошибкой было заглянуть в глаза, так сильно пленяющие в этот день; сегодня они являются своевольным болотом, крепко держащим Люси в своём покровительстве. Золотоволосая слегка приподнялась, оставляя мокрый след на смуглой шее, эта пульсирующая жилка так притягательно выпирала, что острые зубки впились в кожу вокруг неё, соорудив собственный капкан. Такое нападение лишь раззадорило герцога, и он сразу уложил свою жену на подушки, запутанные в золотых волосах. Шершавый язык прошёлся по белоснежным зубам, без предупреждения член полностью вошёл в разгорячённое лоно, в то время, как герцог грубо сжал в руке левое полушарие груди. Комната на пару секунд обрела покой, пока острые когти к чертям не разорвали пододеяльник, притягивая самодовольную физиономию Нацу для написания новой картины в этой мастерской страсти.       Тела давно покрылись испариной, движения ускорились, а громкие стоны плавно переливались в тихий женский хрип. Внутренние мышцы начали сжиматься вокруг мужского члена, герцог и так был на пределе, а этим необдуманным действием Люси лишь подтолкнула их к скорой разрядке.       Нацу со свистом выпустил воздух из своих лёгких, после чего мозолистые ладони с силой сжали упругие женские бёдра, окрашивая их красными пятнами. Драгнил склонился над искусанной грудью, оставляя последнюю метку на законченной картине разврата.       В определённый момент девушка задохнулась в этом удовольствии, что захлестнуло её с головой. Это прекрасное чувство заполнило полностью весь организм, как свежий воздух окутывает всё живое, впервые в жизни светловолосая познала этот вкус райского наслаждения, и вряд ли он будет последним.       Мужчина аккуратно вытянул пододеяльник из-под обмякшего тела блондинки, откидывая испачканный предмет постельного белья в сторону. На маленькой тумбе возле кровати лежал плед, подаренный герцогу отцом во время охоты. Эта приятная ткань окутала Люси с ног до самой головы, слегка задевая Нацу. Герцог бережно притянул свою жену к себе, носом зарываясь в пахучие ягодами волосы, мгновенно проваливаясь в царство снов.       Тёплые лучи солнца окутали комнату через несколько часов, приветливо очерчивая тело сонного мужчины. Медленно приподнявшись на локтях в глаза бросились разбросанные на нагом теле золотые локоны, изредка переплетённые с красными лепестками. Герцог тихо ступил босыми ногами на холодный деревянный пол и прошёлся до шкафа, в котором слуги оставили одежду для раннего утра. Полностью примерять на себя весь комплект одеяния он не стал, оставил лишь туфли, штаны и белую рубашку. Кинув взгляд на спящую блондинистую макушку, его губы растянулись в ухмылке, замечая следы укусов на её плечах.       Деревянные двери издали неприятный скрип; Хэппи, стоявший возле комнаты герцога, быстро развернулся на пятках, протягивая фрак и цилиндрическую шляпу. — Доброе утро, сэр, — поклонился дворецкий. — Доложи мне о гостях, — приказал Нацу, направляясь к ступенькам. — Как скажете. Все гости успешно покинули поместье сегодня ночью, оставляя все почести Вашему отцу. На данный момент к отъезду готовятся родители герцогини, сэр.       Герцогини? На удивление, этот титул приятно сочетается с именем его жены. Серые туфли с тихим звуком вступили на первый этаж, сразу встречая оставшихся посетителей особняка. Густые брови слегка сдвинулись к переносице, замечая, как Анна с улыбкой рассматривает подаренные драгоценности своей дочери. Впервые за эти дни Драгнил увидел женщину в роскошном чёрном платье с белым кружевом на нескольких складках. Удивительно, ведь совсем недавно корсет не был украшен ручной вышивкой, и на кистях не звенели золотые браслеты. — Доброе утро, — улыбнулся герцог, снимая свою шляпу. — Ох, доброе, Нацу, — произнесла графиня, прежде чем вернуться обратно к прервавшемуся делу. — Анна, как ты смеешь обращаться так к герцогу? — прошипел Саймон. —Но, дорогой, недавно герцог сам предложил оставить фамильярность, мы ведь семья, — широко улыбнулась она. — Позвольте поговорить с Вами наедине, Анна, — натянуто улыбнулся розововолосый, — Не волнуйтесь, мы обсудим лишь дела, касаемые Вашей дочери, граф.       Зубы с неприятным скрипом прошлись по нижней челюсти. В зелёных глаза ясно всплывает картина окровавленных ног Люси: даже во время секса она неосознанно защищала повреждённые участки кожи. Они вышли на веранду особняка, садясь в нескольких метрах друг от друга. — Сотрите эту улыбку с Вашего лица, — холодно произнёс герцог, улавливая непонимающий взгляд, — Я скажу лишь раз, — зелёные глаза вмиг приобрели хищные нотки, — С этого момента Люси – герцогиня, и с этого дня Вы к ней и пальцем не прикоснётесь.       Мужчина привстал со своего места, склоняясь перед такой знакомой ядовитой змеёй. Вместо светлой улыбки лицо полностью утратило краски, безэмоционально смотря на него. — Ох, а это лицо кажется довольно знакомым, — пальцы с силой сжали женский подбородок, — Одна лишь царапина на её теле, одна лишь пощёчина на этом миловидном лице, и Ваши дни будут сочтены, мне не составит труда закопать обезглавленный труп в какой-нибудь пустоши, Анна, — прорычал Нацу. — Дрянной мальчишка, — выплюнула графиня, грубо откидывая его руку, — Ты не указ мне, графине Мюгкельской! Эта девчонка – моя дочь, и то, что я захочу, я сделаю, — мерзкая улыбка появилась на её лице, — Ты ведь знаешь, какого это, не так ли? Ведь ночью ты драл её как последнюю суку! — крикнула светловолосая, ударяя ладонями о деревянный стол.       Огненный дракон, так прозвали Драгнила за границей родной Англии. Один из купцов швырнул в лицо мужчины кучу лошадиного навоза, что-то крича про его жизнь. Наверное, эти триады были бы проигнорированы, но из этого тухлого рта вылетела фраза, которая осквернила семью герцога.       Возле головы парня висел факел, горящий ярким пламенем, с полыхающими алыми языками этого опасного природного явления. В одну лишь секунду это орудие полностью оказалось на этом купце, который в надежде потушить костёр опрокинул бочку, до краёв наполненную порохом. Пламя охватило весь рынок, уничтожая все товары и до ужаса пугая местных жителей, люди успели выбежать оттуда, однако Нацу простоял там больше часа, ища свой трофей, этого человека, осмелившегося назвать его мать грязной шлюхой.       На глаза гражданам розововолосый появился без единого ожога в незадетом огнём костюме, но оставляющая красные следы отрубленная голова слегка запачкала белые гольфы. Поговаривают, что тогда зелёные глаза пробирали по самые кости своим звериным взглядом.       Не успев даже моргнуть, графиня была прижата к столу, синея от нехватки воздуха. — Повторите ещё раз свою последнюю фразу, — отчеканил каждое слово Драгнил, сильнее сдавливая горло этого животного, — Если Вы думаете, что испугаюсь и отпущу Вас, то Вы ошибаетесь, если Вы думаете, что я не сумею спрятать труп, то Вы ошибаетесь. Я герцог, а Вы отребье, которое ставит себя выше других. Я переломаю все кости, вырву каждый ноготь на этих грешных руках и этот мерзкий язык, если ещё раз из Вашего рта вылетит хоть одно подобное слово, — Анна была на грани, захлёбываясь в слюне и теряя связь с этим миром, — Помните, что я сказал Вам, и обращайтесь ко мне на «Вы», графиня, — выплюнул Нацу, прежде чем отойти от неё, — Потом расскажите, какого это, встретиться со смертью.       Светловолосая с трудом вернула к себе здравый смысл, с трудом вдохнула такой нужный кислород и с трудом заставила сердце работать стабильно. Он дьявол, этот человек сущий дьявол! Отребье? Это она отребье?! Это всё эта дрянная девчонка, которая свалилась на их голову, это она отребье! Жалкое ничтожество, которое спало на прогнившей земле, пока её не подобрали сами ангелы! Они дали ей ночлег, статус, даже заменили семью! Женщина медленно поднялась с деревянной поверхности, борясь с головокружением и тошнотой. — Сукин сын, — прохрипела графиня.       В последний раз Драгнил встретился с родителями его жены перед их отъездом, Анна сразу села в кэб, а Саймон несколько минут прощался с герцогом, высказывая тому тёплые слова благодарности. Графиня сказала, что получила солнечный удар, поэтому разговоры долго не затягивались. — Прошу, позаботитесь о моём ангеле, — попросил граф, пожимая руку. — Не переживайте, беспокойтесь лучше о своей жене, Саймон. Удачного пути, — улыбнулся он, встречаясь с зелёными глазами женщины, этот благородный цвет не должно носить такое ничтожество, — Всего хорошего, Анна.       Пушистые ресницы слегка дёрнулись из-за звонкого пения птиц под самым ухом. Люси не помнит, когда ей было так сложно подняться с кровати. Она аккуратно села, слегка придерживая на груди серый плед. Карие глаза ужаснулись, лишь взглянув на свои руки. Недавняя ночь оставила свои плоды на теле девушки: горло покалывало, грудь неприятно ныла, а низ живота будто проткнули иглами. Однако даже несмотря на эти недостатки, губы растянулись в тёплой улыбке, вспоминая все жесты и все слова, сказанные ей в тот момент. Герцогиня осознала, что погрязла в этой пучине любви вся, без остатка. Может, Нацу тоже начал испытывать к ней какие-то чувства? — Ты уже проснулась? — в двери появился герцог с маленькой баночкой в руках.       Герцог пришёл намного раньше, просто он не мог оторваться от этой картины. Золотые волосы были разбросаны на постели, а нагая спина окрашена солнечными лучами, и, лишь когда на него посмотрел этот нежный взгляд, Нацу усомнился в словах людей, которые утверждали, что все божества исчезли с лица Земли, но, позвольте тогда спросить, если эта девушка не богиня, то кто она?       Через несколько минут сознание резко дало сбой, и в голове прокрутились последние мысли розововолосого. Богиня? О чём он вообще думает? Одна ночь ничего не стоит, ничего не значит, это всего лишь супружеский долг. — Я оставлю мазь на столе, Гвен поможет тебе, — кинул Драгнил напоследок, выходя из комнаты.       Какого чёрта с ним творится? Он не может влюбиться! Пальцы с силой взъерошили розовые пряди, пытаясь понять, что за чувство образовывается в его груди.

Чувство — огонь, мысль — масло. Виссарион Григорьевич Белинский