Зашей мою душу

      Минуты, которые всегда пролетали в одно мгновение, казались настолько долгими, что их можно смело сравнить с вечностью. Пастельного цвета стены были одними из любимых штрихов этого огромного особняка, но сейчас для герцогини они сравнимы с железными прутьями. Мягкая постель стала невыносимой, перьевые подушки лёгким движением руки были отправлены вглубь пыльных углов, а любимые цветы давно завяли, сбрасывая свои пожелтевшие лепестки. Люси провела взаперти всего лишь несколько дней, но даже так взгляд топлёного шоколада знал каждую царапину, каждую щёлочку в этой комнате. К счастью, иногда приходила Гвен, убирала и разговаривала с ней, однако всё происходило так быстро, что светловолосая не успевала и глазом моргнуть, как вместо взрослой женщины по помещению витал аромат цветочного мыла.       Женский разум наизусть выучил все слова британского романа Чарльза Диккенса «Крошка Дорри». После этой книги блондинка начала осознавать, что быть доброй не так уж и плохо, но без щепотки хитрости она действительно не сможет познать весь мир. Когда леди наскучило всё время просматривать чернильные строки и в голове пересказывать каждый момент из жизни Эмми, то Люси попросила прислугу принести новую литературу, но ей вежливо отказали, говоря, что библиотека закрыта на ремонт, а все книги находятся в поместье маркиза Фуллбастера из-за нехватки свободного места на чердаке.       Девушка бросила роман на кровать и подошла к окну, наблюдая, как герцог управляет всей работой по саду. Это показалось немного странным, ведь обычно таким занимается Хэппи, Нацу всё время занят документами в своём кабинете. Массивные двери слегка заскрипели, и в комнату вошла Гвен с подносом еды в руках. — Герцогиня, поешьте, Грэйси очень старалась для Вас, — с улыбкой произнесла служанка. — Я не голодна, — тихо ответила кареглазая, смотря в окно. — Вы пропускаете уже второй приём пищи! Вы в порядке?       В порядке? Да какой человек может быть в порядке, когда его пространство ограничивается пятнадцатью шагами вправо, двадцатью вперёд и восемнадцатью назад? Конечно, леди никак не хотела капризничать, просто на психологическом уровне организм был так истощён, что еда в горло не лезла. — Может, Вы хотите поговорить? Госпожа, я всегда выслушаю Вас, — искренне призналась камеристка, оставляя поднос на тумбе.       Поникший взгляд взглянул на женщину: интересно, какой бы была жизнь герцогини, если бы вместо Анны её воспитывала бы Гвен? Какая жизнь у её дочери? Бьёт ли она её за каждый провинившийся поступок? Возможно, иногда брюнетка швыряет в своё дитя книгами?       Люси тихо прыснула в кулак от своих же мыслей: Гвен похожа на ангела, кажется, что её дети ни в чём не нуждаются, особенно в материнской любви. Наверное, об этом светловолосая размышляла большую часть времени, проведённого в этой клетке. Девушка разговаривала со своим отражением в зеркале, чтобы не дать эмоциям сломать себя, это могло продолжаться вплоть до тех пор, пока Драгнил не зайдёт в комнату и не ляжет спать. Леди была благодарна Господу, что у герцога такой крепкий сон, ведь только держа розововолосого за руку, она смогла уснуть. Широкая мозолистая ладонь внушала защиту, а тепло, исходящее от мужского тела, убаюкивало. — Вы когда-нибудь били своих детей? — с трудом спросила Люси, как можно дальше заталкивая образовавшийся ком в горле.       Герцогиня взглянула на служанку, которая неподвижно стояла на месте. Девушка хотела услышать, что это нормально, когда тебя бьют, нормально, ведь это воспитательный процесс. Эти мысли терзали её с четырнадцати лет, она была совсем юной, но даже тогда задавалась вопросом: «Почему вместо тёплых слов и счастливых праздников я должна закусывать собственные губы, чтобы отец не слышал моих криков?». — Это такой странный вопрос, госпожа, — смущённо проговорила камеристка, — Все мы в этом мире не без греха. Несколько раз я поднимала руку на своего ребёнка. «Значит, это в порядке вещей» — пронеслось в девичьей голове. — Однако мне очень стыдно за такие поступки, и я всегда прошу прощения, — тепло улыбнулась Гвен от нахлынувших воспоминаний, — Г-госпожа, Вы в порядке?!       Золотоволосая смотрела сквозь женщину прямиком в своё отражение. Слова, вылетевшие из уст слуги, были пропитаны заботой и материнской любовью. Почему она никогда не чувствовала себя любимой? Граф очень добр к ней, но отцовская любовь совсем иная, с другим послевкусием, нежели любовь матушки. Колени неприятно кольнуло, и с тихим грохотом леди упала на пол. — Вставайте, — подбежала чёрноволосая, поднимая её. — Вы не бьёте детей кнутом? Не кричите на них? Разве это не входит в воспитание? — непонимающе поинтересовалась леди, — Разве это не значит «материнская любовь»? — В-вас били? — с испугом спросила женщина, — Я-я слышала, как графиня кричала на Вас, и эти посторонние звуки… О, мой Бог, это был звук кнута?!       Реальность всегда страшнее, чем кажется на первый взгляд. Люси осознавала своё положение, но из уст другого человека это звучит иначе. Люди всегда бояться узнать правду, узнать то, что сломает каждый стереотип как тростинку, понять, что воображаемый мирок всего лишь плоды твоей фантазии. Блондинка не может сравнить это чувство ни с чем, тебя будто лишили надежды, шанса на счастливую жизнь, тебе будто купили билет в другой конец. Нет, это не страх смерти, это страх грядущих перемен. — Я всегда нуждалась в её любви, — просипела кареглазая, шмыгая носом, — Я мечтала услышать сказку голосом своей матушки, мечтала заснуть в её объятьях! — крикнула герцогиня, стирая слёзы с покрасневших щёк, — При каждом ударе я терпела эту боль! Всегда, при любых обстоятельствах, я не хотела, чтобы наказали маму, но получается всё время, — мокрые ресницы смахнули тяжёлые прозрачные капли, — Наказывали меня? Гвен, это было так больно! — рыдала леди, — Я-я столько дней не могла нормально ходить! У меня больше нет желания быть доброй к злым людям, — прошептала светловолосая, руками ударяя о деревянный пол, — Я не хочу быть злой, не хочу быть чудовищем… Н-но мне кажется, что я уже ненавижу свою мать — выдохнула Люси, вглядываясь в камеристку, которая в ту же секунду прижала её к своей груди. — Мне так Вас жаль, я должна была зайти в комнату, — шептала Гвен, поглаживая дрожащую спину, — Я крестьянка, мой отец всегда говорил: «Добро порождает людей, а хитрость, злость и гордость помогает выжить». Вы добры, и это останется навсегда отражением Вашей души, но я никогда не назову Вас чудовищем, — тепло улыбнулась служанка, — Будьте добры сердцем и хитры разумом, а злость оставьте для самого заклятого врага, госпожа. Женские ладошки вытерли мокрые дорожки от слёз, прежде чем Люси поднялась на ноги. Туфли с тихим стуком приблизили свою хозяйку к подносу с едой. — Когда увидите Грэйси, передайте, что еда была изумительна, — невинно улыбнулась девушка, размешивая ложкой горячий суп.       Начиная с раннего утра герцог работал до изнеможения: кроме работы с документами, сегодня мужчина отвечал почти за весь дом из-за того, что многие слуги подхватили простуду, и Нацу отправил их по домам, дабы не разносить инфекцию.       В прошлом герцог часто руководил домом сам, изредка раздавал указания садовникам, когда вместо огромного сада было несколько маленьких клумб, сам руководил кухней, пока её стены не расширились, даже сам расставлял книги в библиотеке из-за нехватки рабочих. Вспомнить былое всегда приятно, однако сейчас это доставляло лишние хлопоты: на столе столько важных бумаг, а он стоит и рассказывает мужчине о том, в каком порядке садить новые сорта роз. Нацу должен был всего лишь рассказать, как должны чередоваться цвета, но на удивление этот короткий разговор затянулся на несколько часов.       Розововолосый изредка поглядывал на окно, в котором виднелись полюбившиеся золотые волосы. Жалел ли он о своём решении? Несомненно. Гордость была для Драгнила важна так же, как меч для королевской стражи, но сегодня должна прибыть гостья, и для этого нужно подготовить грандиозный банкет, поэтому все сожаления давно покинули голову герцога. Зелёные глаза с благодарностью взглянули на чистое небо, мысленно благодаря Бога за то, что Грэйси в полном здравии. — Сэр, я сделаю всё в лучшем виде! — с гордостью заявил Айк, — Ваш сад будет виден даже на том свете. — Полагаюсь на тебя, Айк, — устало потёр глаза Нацу, возвращаясь в дом. — Сэр, постойте! — из конюшни вылетел Хэппи, держа в руках чёрный фрак и шляпу, — Я Вас ищу по всему поместью! Она прибыла, — выдохнул он. — Кто? — Ваша гостья! — парень быстро развернул герцога и натянул пиджак, — Вам нужно встретить её в городе, Грэйси сейчас же начнёт готовить. Бисклоу, веди Пепла! — В письме было назначено точное время прибытия, — в мозолистой ладони оказался брегет, — Сейчас только полдень! — Сэр, если она будет ждать, то этот рот разнесёт молву по всей Англии, поторопитесь.       Скрипя зубами, мужчина взобрался на своего жеребца и направил поводья в сторону широко раскрытых ворот. Вся запланированная работа пошла на спад, зачем он вообще пригласил её? Пепел скакал быстро, оставляя пыльный след позади себя. Нацу вспомнил, что, если эти песчинки коснутся тела гостьи, разгорится самый масштабный скандал, поэтому на обратном пути он должен ехать как можно медленнее.       В Лондоне герцога встретили яркими улыбками, каждый мужчина снимал шляпу, а женщины приседали в реверансе. Такие нюансы были не так важны, но жители этого города делали так всегда, независимо от обстоятельств. Возможно, это было связано с титулом его отца.       Драгнил раздражённо вздохнул, замечая в конце знакомую фигуру в пышном алом платье. — Ты не изменишь своим привычкам, — проговорил розововолосый, слезая с Пепла. — Добрый день, герцог. Я думала, Вы приедете в роскошном экипаже, а у Вас лишь этот облезлый конь, — с грустью произнесла женщина, раскрывая веер. — Следи за словами, инач… — Пойдёмте прогуляемся! — воскликнула она, — Вы же никуда не торопитесь.       Люси напевала под нос мелодию, расчёской проходясь по пшеничным волосам. Слегка нахмурившись, женские ладони прошлись вдоль золотых локонов, и девушка удивлённо подметила, насколько сильно они выросли. Может, нужно их подстричь? В будущем они точно будут мешаться. Леди мило улыбнулась, когда несколько птиц присели на деревянный подоконник, разговаривая друг с другом. Блондинка хотела подложить несколько крошек ржаного хлеба, но громкий стук двери распугал этих животных в одно мгновение. — Герцогиня! — испуганно крикнула Гвен, — Вы слышали о госте? — Да, слуги что-то говорили, — задумчиво протянула она, вспоминая утренний разговор женщин, — А что? — Вы знаете, кто это? Не может быть, что герцог это сделал, — испуганно прошептала камеристка, закрывая за собой дверь. — Гвен, успокойтесь, Вы так волнуетесь, как будто король приезжает, — рассмеялась Люси, сразу же замолкая, как только чёрноволосая взглянула на неё широко распахнутыми глазами, — На самом деле Его Высочество? — Катрин Данкан, леди, — сказала Гвен.       Девушка могла поклясться, что сердце начало биться с такой скоростью, что казалось оно в любую секунду выбьет рёбра. Нервный смешок так и грозился вырваться из груди. Почему эта женщина здесь? Её присутствия было достаточно на венчании и открытом вечере. Разве с этого момента вход в этот дом ей не запрещён? Люси зарылась пальцами в аккуратно зачёсанные волосы, взъерошив их до полного хаоса. Герцогиня виновата, но разве настолько? Этот человек в тот день оскорбил блондинку, это была как настоящая пощёчина перед замужеством, Катрин тогда ведь не решила, что может спать с её мужем? Это ведь нарушает закон! — Приготовьте мне, пожалуйста, самое прекрасное платье в гардеробе, — проговорила светловолосая. — Вы ведь не спуститесь туда? Вдруг господин накажет Вас сильнее? — с ужасом спросила камеристка.       Чёрноволосая так волновалась за свою госпожу. Герцог тогда был в ярости, а вдруг он запретит прислуживать этой девочке? Она же ребёнок. Женщина решила отговорить леди, но как только на неё взглянули эти глаза, голос будто пропал со всей решительностью служанки. Взгляд топлёного шоколада был холоден, она никогда не видела этого ангела таким злым, нет, скорее всего… Решительным? — Приготовь мне вещи, Гвен, — сквозь зубы произнесла Люси, испепеляя её взглядом. — К-к-как скажите, герцогиня, — поклонилась она, сразу же подбегая к шкафу.       Девушка удивлённо прикрыла рот рукой. Это был её голос? Её слова? Почему леди не обратилась формально? Кареглазая решила спуститься? Вниз? А если Нацу разозлится, или она застанет Драгнила в объятьях мисс Данкан? Эти мысли окружили блондинку, как хищники свою добычу, постепенно истязая её. Странное чувство образовалось в её груди, когда впервые карий взгляд посмотрел на чёрноволосую как на слугу, Люси впервые познала приятное чувство превосходительства. Пора меняться, и герцогиня начнёт с сегодняшнего дня, если быть точнее, с сегодняшнего ужина. — Ох, Гвен, — спохватилась леди, — Простите, я просто… — Всё в порядке, госпожа, никогда не извиняйтесь за это, — перебила Гвен, — Особенно в присутствии других людей. Думаю, это платье будет прекрасным нарядом на ужине.       Блондинка схватилась за покрасневшие щёки, замечая глубокое декольте, обшитое чёрным кружевом. Пышные рукава были украшены золотыми полосами, вишнёвого оттенка юбка была увешена фестоном, который придавал платью излишний объём. Чёрный кружевной воротник был отдельным аксессуаром, который туго прилегал к тонкой шее, держась на двух бархатных шнурках. Люси заметила, что женщина ещё несколько минут что-то искала в деревянном шкафу, и чуть погодя из глубины этой мебели показалась золотая шифоновая накидка — Миссис Эванс сказала, что она цепляется на шею и является неотъемлемой частью этого прекрасного платья, госпожа. Ваши ноги украсят эти башмачки, — коробка с обувью была поставлена возле тумбы, — Если позволите, то Ваши волосы я соберу в аккуратный пучок. — Конечно, и добавь красной помады в мой макияж, — ухмыльнулась леди, присаживаясь за туалетный столик.       Нацу готов был поклясться, что его ноги вот-вот покинут этот мир. Катрин изматывала его всеми физическими способами, болтая какую-то чушь. Герцог постоянно со злостью убирал эти шаловливые руки со своего тела, эта женщина, привлекавшая его когда-то, стала противней самого уродливого ирландца. Драгнил пригласил мисс Данкан для того, чтобы прекратить любые отношения между ними.       В данный момент два силуэта направлялись к жеребцу, который остался под присмотром знакомого конюха герцога. Розововолосый в очередной раз вздохнул от противного женского голоса над самым ухом и повернул голову в сторону различных магазинов, останавливая изумрудный взгляд на витрине книжного магазина. Помнится, его жена без ума от различной литературы, возможно, Люси будет рада новой книге, ведь их библиотека будет ремонтироваться ещё несколько недель, если не месяцев. — Вы куда? — недоумённо спросила Катрин, замечая, как её спутник резко изменил своё направление, — Герцог!       Внутри магазина было уютно, пусть он был и не большой, но книг здесь было предостаточно. Мужчина подошёл к прилавку с романами; он уверен, что такая юная леди обожает читать книги о любви. — Не знала, что Вы интересуетесь таким жанром, — улыбнулась тёмноволосая. — Это не мне, — холодно бросил Драгнил, — Упакуйте эти три, пожалуйста.       Катрин готова была разорвать эту мерзавку при первой встречи! Почему она этого не сделала, когда была такая возможность?! Данкан нервно прикусила длинный ноготь, ритмично стуча туфлёй по дереву. Женщина мечтала о том, чтобы жить вместе с герцогом: он богат, хитёр, умён, красив, а ещё безумно сексуален без одежды. Белоснежные зубы захватили нижнюю губу от одних воспоминаний тех совместных ночей, большим пальцем она размазала помаду, дабы прикрыть не закрашенные места. — Разве эта девчонка стоит этого? — хмыкнула Катрин, выходя после Нацу, — Вы ведь даже не спали вместе, а вот я бы с удовольствием утолила Ваш голод, дорогой герцог, — соблазнительно прошептала она, приближаясь к таким манящим губам. — Возле церкви я ясно дал понять, где тебе нужно открывать свой болтливый ротик, Кэт.       Ох, эта кличка была дана ей в одну из ночей, когда мисс Данкан мурчала громче мартовского кота. Приятные электрические разряды прошлись по молодому телу. — Да, я помню, герцог Драгнил.       Зелёноглазый мысленно произнёс все молитвы, лишь поскорей добраться до поместья. К сожалению, дорога обратно выдалась просто невыносима! Пепел ясно дал понять, что эту женщину он не посадит на свою спину и не даст прикоснуться к нему. Жеребец всегда был негативно настроен к этой леди, при каждой встречи коню высказывали одно недовольство про его окрас, гриву и даже морду! Животные всё понимают, особенно те, которые любимы хозяином, поэтому Нацу пообещал накормить Пепла несколькими кубиками сахара, чтобы тот согласился.       Несколько минут казались целой вечностью! Наконец на горизонте показался такой родной дом, по которому Драгнил безумно истосковался. Придерживаясь манер, он вежливо подал руку даме и та аккуратно спрыгнула с лошади. Жеребца герцог передал конюху и зашёл в дом, который полностью пропах травами. — Прошу к столу, — поклонился Хэппи возле входа в гостиную. — Передай это герцогине, — приказал Нацу, вручая в руки дворецкому три книги. — Как скажете.       Катрин вошла в дом по-хозяйски, брезгливо поглядывая на слуг. За столом женщина оценивала еду, постоянно отчитывая поваров. — Я, конечно, понимаю, что готовка — это дело кропотливое, однако как можно настолько передержать мясо? — задала вопрос Данкан, всматриваясь в Грэйси, — Герцог, Вам не кажется, что эти блюда отвратны? Нет, но это возмутительно!       Мужчина терпеливо положил столовые приборы и поднял взгляд на гостью, в ту же секунду удивлённо смотря на лестницу, по которой спускалась герцогиня. Эта походка, она была идентична походке самой королевы! Как только Люси повернулась к Нацу лицом, Драгнил сжал кулак до побледнения костяшек из-за её внешнего вида. Эта чертовка была соблазнительной и в тот же час невинной: платье прекрасно подчёркивало утончённую фигуру, золотая накидка перекрывала броский красный цвет, а эти глаза были сравнимы с глазами её матери, такие же холодные. Однако эта юная леди должна сидеть в комнате, а не разгуливать в роскошных платьях по особняку. — Я так рада видеть тебя, Катрин, — рассмеялась Люси, медленно подходя к женщине. — Т-ты?! Что ты тут делаешь? — Ох, разве дочь барона забыла, как нужно обращаться к герцогине? — дерзко ухмыльнулась блондинка, приподнимая острый подбородок пальцами, — Соблюдай правила, иначе быть беде, — прошептала она, — Дорогой! Я очень соскучилась!       Пусть леди открыла для себя талант к прекрасной актёрской игре, однако внутри она вся пылала от смущения. Совсем недавно кареглазая с трудом прислушалась к Гвен и начала обращаться к ней неформально, а сейчас девушка высокомерно общается с их гостьей! Люси тихо села за стол, наблюдая, как мисс Данкан пыхтит со злости. Это начинает забавлять светловолосую, она съела кусок мяса перед тем, как взглянуть на гостью. — Вы, наверное, не услышали вопрос, герцогиня, — прорычала женщина, — Что Вы тут делаете? — У тебя такое прекрасное чувство юмора, — похвалила её блондинка, — Возможно, ты часто билась головой? — обеспокоенно спросила леди, слыша, как герцог пытается подавить свой хриплый смех, — Клиенты ведь бывают разные.       Нацу прикрыл своё лицо бокалом вина, с интересом наблюдая за этим представлением. Вот, о чём говорил Редфокс, именно эту сторону Драгнил и хотел пробудить в ней. Может быть, эту гостью выпроводит новая хозяйка этого дома? — Я на самом деле не хотела выходить, но это ужасное чавканье так сильно резало мой слух, а постоянный скрежет фарфора просто вынудил меня посмотреть, что за крестьянка пожаловала в этот дом. Аппетит пропал, — выдохнула герцогиня, вставая из-за стола, — Грэйси, еда изумительна, мясо просто тает во рту. — Спасибо, госпожа.       Мужчина внимательно следил за движениями своей жены, особенно, когда холодные ладошки обвили смуглую шею, шепча: «Займите комнату на третьем этаже». Пах неприятно заныл, а красные губы оставили след на его щеке. Девушка медленно прошлась мимо Катрин и, взявшись за перила, исчезла из поля зрения. Комнату оглушил громкий хриплый смех, и розововолосый откинул голову на спинку деревянного стула. — Убирайся из моего дома, Кэт. — П-простите? — Я сказал вон! — крикнул герцог, направляясь за своей женой, — У тебя есть пару секунд, иначе твоя голова украсит ворота моего сада. Проследи за этим, Хеппи, — произнёс Нацу, прежде чем броситься вдогонку за герцогиней.

Любишь не того, с кем ложишься в постель, а того, рядом с кем просыпаешься. Т. Герен