Зашей мою душу

      Герцог проснулся рано, ещё до того, когда солнце начинает согревать природу своими яркими лучами. Первым делом мужчина взглянул на свернувшийся клубок чуть ниже своей груди. Пушистые ресницы слегка вздрагивали, маленький носик смешно морщился, а покрасневшие глаза были алым пятном на бледном лице. Сдержанный вздох вырвался из груди Драгнила, его пальцы аккуратно убрали мешающие пряди золотых волос и быстро пробежались по оголённым рёбрам девушки.       Сегодняшняя ночь была воистину самым страшным кошмаром: леди не могла и секунды провести, не захлебнувшись своими слезами, руки дрожали, а тело будто лихорадило, Нацу не смог и глаз сомкнуть, пока тело его любимой не обмякло в руках.       Сегодня нужно было встретиться с Игнилом, после чего поговорить с королём, что розововолосый делать не хотел. Он был оскорблён действиями Его Высочества, подумать только, что после стольких лет дружбы, Лексус даже не удосужился взять на себя всю ответственность за слова двоюродной сестры! Ещё хуже, он прислушался к этой девке и согласился, что вина лежит не только на её грешной душе!       Матрац слегка прогнулся, когда одна сторона кровати опустела, герцог старался встать как можно тише, дабы не разбудить измученного ангела возле себя. Мужчинам никогда не нужно было тщательно выбирать себе наряд, чтобы выйти за пределы особняка, и сегодня одеяния Драгнила состояли лишь из чёрных брюк и красной хлопковой рубахи, ноги были обуты в башмаки. Перед тем как покинуть комнату, он поставил стакан воды рядом с девушкой, которая пыталась сильнее замотаться в шёлковые простыни.       Коридоры были пустыми, лишь изредка пробегали несколько слуг и торопливо кланялись герцогу в знак приветствия. Отец ожидал его на заднем дворе, возле конюшни. Игнил был полностью окутан в серые клубни табачного дыма, на скамье место возле него пустовало, и Нацу медленно сел, отбирая у отца сигару. — Как Люси себя чувствует? — спросил красноволосый, он явно не скрывал волнения в своём дрогнувшем голосе. — Она уснула лишь пару часов назад, — осведомил его Драгнил, вдыхая табак. — Ты не должен был поднимать руку на девушку. — Это была не девушка, отец, — огрызнулся розововолосый. — Ты всё же ударил её. — Если бы рядом со мной лежал большой кусок мыла, то я бы затолкал его ей в глотку, но я пошёл на крайние меры, когда заметил отсутствие столь значимого предмета, — пожал плечами Нацу, после чего отдал замотанный свёрток с табаком.       Игнил знал, что сын прав, но всё же не разделял с ним его поступок, хотя, со стыдом правая рука короля должен отдать Нацу должное: ведь если бы он не образумил Агнесс, советнику пришлось бы самому заняться этим делом. В голове красноволосого идёт война с его внутренними демонами, и можно уверить окружающих, что эти черти выигрывают: эти дьявольские отродья помогают увидеть всю картину происходящего, он помнит, как сверкнули глаза брюнетки, когда та покидала комнату, и в этом взгляде не было и капли раскаяния. — Ты со мной согласен, отец. Люси сказала, что Агнесс оскорбила королеву и вылила кипяток на голову служанке, если нужно будет, то я выбью всю дурь из этого дьявола, — предупредил герцог. — Присматривай за своей женой, — попросил Игнил, похлопав сына по плечу. — Об этом можешь не беспокоиться.       Девушка встала ближе к полудню и устало потёрла сонные глазки. Голова раскалывалась, а нежный голосок приобрёл нотки хрипоты. Воспоминания о вчерашнем дне леди смело собирается выбросить из головы, она обещала своему мужу, что с этого дня не будет печалиться из-за прошлого. Быстро выскользнув из прохладных простыней, Люси хотела бы позвать служанку, но горло отозвалось лёгкой болью. Герцогине нужна была вода, стакан с которой стоял прямо перед её носом. Разве ночью тумба не была пустой? — Ох, госпожа, Вы уже встали, — с облегчением прошептала Элизабет с одеждой в руках, — Королева очень хочет встретиться, но я сказала, что Вы спуститесь ближе к обеду, — девушка начала заправлять постель, пока со страхом не дёрнулась, — П-простите мою грубость, я должна была постучаться, — запаниковала рыжеволосая, — Я думала, что Вы спите, и не хотела будить, — тараторила она. — Всё в порядке, — нежно улыбнулась блондинка, — Спасибо тебе за заботу.       Как только камеристка закончила наводить порядок на кровати, она взглянула на свою госпожу, и Элизабет подавила в себе желание сказать, что тоже недолюбливает Агнесс и будет на стороне герцогини, и что даже сплетни не смогут переубедить её. Она помогла блондинке надеть панталоны и затянуть корсет, служанка хотела сделать это аккуратно, потому что поняла, что такие вещи ненавистны белокурой.       Люси мысленно простонала, когда перед её носом появилась фижма, которая тут же оказалась на теле девушки. Дальнейшие передвижения леди были ограничены, к своему большому сожалению, она даже не смогла согнуться для того, чтобы помочь камеристке с чулками. Платье было фиолетового цвета, на удивление, такой окраски леди ещё не встречала, и если бы она была флористом, то сравнила бы этот насыщенный оттенок с фуксией, с красивым растением, которое пленит людей своими прекрасными пазушными цветами. Длинные рукава плотно прилегали к бледным рукам, а воланы, пришитые к концу ткани, практически касались середины ладони, декольте напоминало плавный прямоугольник, доходящий до ложбинки между грудей. Белая кружевная ткань была вышита перевёрнутым треугольником на корсете, распашное платье по краям было увешано каймой, а закрытая часть одеяния спускала с себя волнами белоснежные фестоны. Элизабет ещё сильнее затянула шнуровку, и теперь отражение в зеркале было идентичным силуэту самой богини. — Её Высочество попросила Вас обуть эти туфли, — служанка поднесла обувь к девушке, — В знак благодарности за то, что заступились за неё в саду.       Блондинка с улыбкой погладила камеристку по её прекрасным волосам, давая пару минут передохнуть и отпустить своё волнение. Туфли были очень красивы, с острым носком и небольшим каблучком, цвет метался между чёрным и тёмно-фиолетовым, а несколько драгоценных камешков были хорошим дополнением к наряду. Шею украсило ожерелье с топазной сеткой, в центре которой гордо восседал аметист, плавно переливавшийся на солнечных лучах. — Ты будто на бал меня собираешь, — рассмеялась Люси, когда Элизабет начала заплетать пышную косу.       Рыжеволосая слегка вздрогнула от слов госпожи, что не осталось скрытым от светловолосой. — Неужели и правда на бал? — продолжала улыбаться она, но мрачное лицо девушки быстро сбило этот настрой, — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке, — тихо пролепетала служанка. — Элизабет, — чуть громче повторила Люси. — Ради Бога, госпожа, знайте, что это всего лишь слухи, — взмолилась бедная камеристка. — Какие слухи? — После вчерашнего ужина некоторые слуги, в основном те, которые преданы леди Агнесс, распустили о Вас гнусные сплетни, — нахмурилась Элизабет, завязывая косу лентой, — Весь замок теперь галдит о том, что Вы жестокий человек, который избивает своих подопечных. — Н-но я никогда не била, — непонимающе произнесла герцогиня. — Да-да! — воскликнула рыжеволосая, — Я заткнула пару грязных ртов по дороге сюда, Вы очень добры, госпожа, я никому не позволю оскорблять Вас. — Спасибо тебе, милая, — тепло улыбнулась леди, — Однако, что сподвигло людей шептаться о таком за моей спиной? — Случай, когда Вы ударили леди Агнесс во дворе, — рассказала она, — Я клянусь, что слышала, как она плакала в своих покоях и жаловалась нескольким горничным о том, что Вы воспользовались своим статусом и ударили её! Мерзкая леди Агнесс, — камеристка уже хотела смачно плюнуть на пол, но, вспомнив, что это будет крайне грубо и неприлично, втянула в себя свою злость и блестящую слюну. — Дорогая, не нужно оскорблять её, вдруг тебя кто-то услышит, — забеспокоилась Люси, — Пожалуйста, не переживай об этом, спасибо, что рассказала, — она нежно погладила её руку, — Но почему я должна выглядеть настолько роскошно? — П-простите, это была моя идея, — пробормотала Элизабет, — Я хотела, чтобы все видели, что такой ангел, как Вы, не может и мухи обидеть!       Удивлению герцогини не было предела, ей очень польстило, что за неё заступилась Элиза, она ведь так юна и, наверное, ещё та разбойница, раз смогла прервать нескольких слуг и так яростно высказываться в сторону двоюродной сестры короля. Не было смысла скрывать, насколько Люси была расстроена, она никогда не хотела иметь такой авторитет, но леди обещала своему мужу больше не волноваться о прошлом, и сегодня белокурая не сравнит себя с Анной, эти проблемы ей нужно будет решить самой. — Не извиняйся, — с улыбкой произнесла блондинка, — Я так понимаю, меня проводит Эльза? — Да, госпожа, возьмите шляпу, на улице сильная жара.       Люси с благодарностью приняла головной убор и вышла в коридор, замечая свою спутницу. Леди вдруг стало интересно, какое же мнение Скарлет в такой ситуации? А если она теперь презирает девушку, захочет высказать своё отношение к ней публично? Тогда герцогиня уверена, что не сможет справиться со своими эмоциями, и почему-то ей кажется, что она вновь даст волю слезам. Не все раны на душе зажили, чтобы принимать с готовностью ещё несколько открытой грудью.       Они вновь вышли в сад, но пошли в сторону конюшни, после чего свернули направо и через несколько минут вышли на длинную цветочную дорогу, которая вела прямиком в большую беседку. По дороге герцогиня встретила нескольких слуг, и те даже не удосужились поклониться, что очень сильно удивило её, ведь раз о ней ходит такая молва, то они должны бояться так же, как и слуги в старом доме боялись Анну. Кана встретила свою гостью с улыбкой и ароматным чаем. — Добрый день, Ваше Высочество, как Вы себе чувствуете? — спросила Люси и села за стол. — Я в прекрасном расположении духа, однако, это мне нужно беспокоиться, — встревоженно сказала Дреяр, —После вчерашнего тебе должно быть нелегко, ещё и этот ужасный слух. Это моя вина, прости меня, милая. — Вы не должны извиняться, — протараторила девушка, — Спасибо за беспокойство, я в порядке, просто слегка ошарашена, — чуть тише добавила она.       Невооружённым взглядом видно, что герцогиню терзает изнутри вина за то, что она позволила оскорбить не только её, а всю семью Драгнил. Королева старалась плавно перейти на другую тему и, к счастью, ей это удалось. Через пару минут по саду разносился мелодичный смех, словно пение птиц, девушки рассказывали друг другу о своих первых днях в поместье мужа. Они обе допустили столько ошибок, пока по уши не влюбились, а, как всем известно, любовь толкает людей на безумные поступки. Однако в отличие от Люси, Кана выросла в любви и ласке в то время, как блондинка росла в страхе и унижении, поэтому это повлияло на их поведение. Шатенка всегда дерзко отвечала Лексусу, пока тот не укротил её, а леди тихо лепетала, в то время как Нацу начинал зашивать её душевные раны.       Ветер начинал завывать, и герцогиня поёжилась, стараясь перелезть на солнечную сторону беседки. — Это были прекрасные два часа, Люси, — рассмеялась королева, — Спасибо, что подняла мне настроение. — Ваше Высочество, Вы слишком великодушны, — улыбнулась девушка. — Нет-нет, дорогая, — нахмурилась шатенка, — Оставь все эти фамильярности, не переживай и зови меня по имени. — Как я могу, Ваше Высочество?       Признаться честно, это слегка раздражало Кану, иногда ей хотелось посидеть в уютной комнате и поделиться незабываемыми новостями со своей подругой, но таковых здесь не было. Конечно, Лексус прекрасный муж, он всегда заботится и любит её до потери пульса, но это не женская дружба. Она очень понимающая и мудрая правительница, всегда находит компромиссы и не позволяет алчности охватить всю Англию. Все эти заботы забирают последние нервы, а в текущем положении ей нужно поменьше волноваться, поэтому такие тёплые разговоры шатенка намерена проводить не раз, если её гостья не против. — Ох, Люси, я прошу тебя, — взмолилась она, — Давай будем подругами, я так устала от всей королевской суеты. — Н-но, Ваше Высочество, это будет очень грубо с моей стороны, — пробормотала леди и взглянула на королеву, которая накрыла её ладонь своей, — Возможно, нашу встречу можно повторить, Кана? — слегка засмущавшись, блондинка взглянула на свою собеседницу, которая заискрилась лучами счастья. — Конечно! А сейчас нам уже пора, пока я не заморозила тебя сильнее, — рассмеялась шатенка, намекая на подрагивающие плечи герцогини.       Громкое ржание заглушил звонкий смех, и блондинка застыла на месте, будто где-то слышала это. — Всё в порядке? — Вы... Т-то есть, ты слышала это? — взволнованно спросила Люси. — Ты про ржание? Рядом конюшня, а чуть дальше загон, это не удивительно, — успокоила её королева       Однако это было нечто другое, то есть да, это было ржание, но до дрожи знакомое, словно крик. Девушка вышла из беседки, всё ещё вслушиваясь в этот звук. Она медленно последовала за Каной, которая что-то обсуждала с мужчиной, что подошёл к ним пару секунд назад. Две женщины пронеслись мимо леди с нескрываемым восторгом, и лишь из-за одного слова леди развернулась на пятках и рванула в сторону загона. В этом платье было ужасно трудно бегать, если бы Эльза не подхватила герцогиню вовремя, то Люси впечаталась бы лицом в клумбу. Ржание вновь повторилось, ещё раз и ещё. В ушах звенело лишь одно слово «мустанг», те служанки оживлённо обсуждали, что конюх пытается укротить чёрного мустанга. Туфли начинали натирать, и, кажется, совсем скоро ей придётся долго возиться с окровавленными чулками.       Посреди загона мужчина пытался накинуть верёвку на Ориона, который вставал на дыбы, поднимал пыль и вот-вот грозился откусить руку своему противнику. Скарлет будто прочитала мысли своей госпожи и схватила леди за кисть, пытаясь остановить от настоящего самоубийства, но девушка, вырвавшись, забежала в загон под громкие вопли со всех сторон деревянного ограждения. — Ты кто такая?       Люси проигнорировала этот нахальный тон и метнулась к мустангу, с улыбкой выставляя руки вперёд. Орион при виде хозяйки начал успокаиваться, но как только к ним вновь подошёл конюх, животное начало биться в истерике. — Уйдите! — кричала герцогиня, — Вы пугаете его! — Да кто ты такая, чтобы отдавать мне приказы? — рычал он. — Я герцогиня Драгнил, — в тон ему ответила Люси, — Поэтому прочь отсюда! — Не слышал о таких, — пожал плечами грубиян, — Мне сказали проверить всех королевских лоша.. — Это не королевская лошадь! — Но он стоял в королевской конюшне, — противно ухмыльнулся конюх.       Вот-вот он доведёт бедную леди до точки кипения, и она отпустит мустанга, чтобы тот раз и навсегда стёр эту жалкую улыбку с этого лица. Кареглазая вновь повернулась к своему коню и шептала слова, которые мог понять только этот резвый парень. Его длинная чёрная грива слегка спуталась, а хвост был весь в пыли. Девушка оглянулась вокруг, увидев целую толпу людей, к горлу подступил ком, ей стало так противно, что они даже не заступились за коня, хотя герцогиня уверена, что те двое женщин видели, как она ездила верхом на Орионе. При всём уважении ко всем сословиям этой страны, если эти ничтожества не постараются скрыть азарт в своих прогнивших глазах, она сделает всё, чтобы те лишились своей работы и гнили на седьмом круге Ада.       Этот мужчина вновь подошёл, и мустанг будто обезумел, если бы Люси не отошла от него, то он бы смог затоптать юную леди. Светловолосая посмотрела в глаза своему животному, и, видит Бог, в них не читалось ничего, кроме застывшего ужаса. — Я ведь сказала убирайтесь, — холодно приказала герцогиня. — Не ты мой хозяин, не тебе решать, — продолжал дерзить конюх, — Это тупое животное чуть не убило тебя, а ты заступаешься за него. — Кто твой хозяин? — Король, конечно ж… — Не лги, — рыкнула она, — Человек, работающий на короля, выглядит иначе. Я повторюсь, кто твой хозяин? — отчеканила блондинка каждое слово, заметив, что он что-то прячет в своей руке. — Я его хозяйка!       Вновь тошнота охватила дрожащее тело, этот голос девушка не перепутает ни с чьим другим. Её взгляд метнулся к Эльзе, которая за долю секунды поняла, что нужно делать, она взялась за рукоятку меча и была готова к нападению. Люси смерила Агнесс холодным взглядом, замечая, что у той в руке кнут. — Король поручил мне управление хозяйством, что Вам не нравится, Ваше Святейшество? — спросила брюнетка, начиная разматывать своё оружие. — Если ты ударишь моего коня, я лично расквитаюсь с тобой так же, как это сделал мой муж, — зарычала она.       Люси корила себя за свою несдержанность, о ней и так ходят неутешительные речи, а сейчас леди втянула в это и своего мужа. Агнесс что-то говорила слугам, при этом гармонично размахивала кнутом. Туго переплетённая кожа блестела под солнечными лучами, девушка уверена, что удар будет сравним с раскалённым углём. — Вам должно быть стыдно, Ваше Святейшество! — крикнул кто-то из толпы.       По двору пронёсся гул, каждый кричал оскорбления, выливал на девушку помои из своего рта. Эльза стояла в полном недоумении, она ведь показала свою готовность к защите госпожи, а герцогиня не отдаёт никаких приказов. Скарлет слышала о том, что говорят о Люси, и в этом нет ничего утешительного, одни унижения. Несколько солдат готовы были уже поддержать этот глупый заговор, но Жерар дал ясно понять, что оскорбления в сторону герцогини в сию же секунду будут оплачены той же монетой.       Этот нетерпеливый конюх вновь начал подходить к лошади, что-то крутя в правой руке, красноволосая заметила солнечного зайчика на чёрной шерсти животного. Всем известно, что помимо воды, змей и собак, лошади боятся зеркал, как мужчине, работающему в конюшне, об этом было неизвестно? Мустанг опять начал бить тревогу, Люси уже начала задыхаться от такого количества пыли в воздухе. — Выбросьте зеркало! — крикнула Эльза, перепрыгивая через ограждение. — О-о чём Вы? — он явно был напуган появлением стражи. — Сейчас же, — острое лезвие было приставлено к длинной шее.       Маленький блестящий предмет был откинут прямиком к ногам кареглазой, он был небольшим, но имел достаточные размеры, чтобы Орион разглядел в нём собственное отражение. Она быстро засыпала зеркало небольшим количеством пыли и успокаивающе погладила мустанга по спине. — Ваше Святейшество, пожалуйста, отойдите, это животное следует наказать, — сказала Агнесс. — Я ведь ясно дала понять, что ты не притронешься к нему, — зарычала Люси.       Эта ситуация начинала раздражать, леди повернулась к брюнетке, замечая странный блеск в глазах. Родственница короля и не собиралась уступать, кнут, словно кобра скрутился у её ног. Она ведь предупредила, не так ли? Поэтому последствия будут возложены на плечи ослушавшейся. — Госпожа!       Если бы Эльза не крикнула, то кнут смог бы туго обвязать тонкую шею леди. Герцогиня испуганно провела по своей щеке, чувствуя, как размазала что-то по бледной коже. Маленькая полоса от удара кровоточила, словно рана от настоящего меча! Первым делом блондинка взглянула на Ориона, который благополучно оказался на другом конце загона.       Плечи дрогнули, и господь свидетель тому, что она пыталась быть благоразумной, сдержать свой гнев и спокойно покинуть это место, но не сейчас, не тогда, когда Агнесс упивается своей властью и с презрением смотрит на неё. Люси готова была расплакаться, но не от страха, а от настоящей ярости! Вчера она ничего не сделала, а просто убежала, но не сегодня, хватит с неё истерики и беспомощности.       Скарлет вздрогнула, когда заметила резкую смену настроения своей госпожи. Языки пламени в карих глазах готовы были сжечь каждого, кто посмеет подойти к ней. Леди медленно потянулась к концу кнута и обмотала свою руку, нежную кожу начинало жечь, и герцогиня что есть силы потянула кожаный шнур на себя, заставляя Агнесс с тихим вскриком упасть на колени, ещё сильнее дёрнув на себя кнут, Люси протащила брюнетку по пыли. — Я ведь тебе сказала, что сделаю, — холодно напомнила блондинка, когда подошла к сестре короля, — Ты решила унизить меня? — оставшуюся длину плети она обмотала вокруг шеи девушки, — Проси прощения!       Мужчина бежал через длинные коридоры после услышанной новости. Лексус был позади него, но его совершенно не волновало, где король, он хочет найти свою жену и хорошенько выпороть её! Такие дистанции герцог не преодолевал со дня своего совершеннолетия, рубашка плотно прилегала к его мускулистой груди, а по шее стекали капельки пота. Последний поворот вывел Драгнила во двор, и тот застыл на месте, когда заметил, что его жена держит Агнесс на «коротком поводке», а Эльза приставила меч к шее какого-то парня.       При виде разъярённого герцога толпа начинала расступаться, а когда заметили в таком же состоянии короля, то вовсе готовы были лишиться сознания. Пульс глухо отзывался в ушах, а из груди было готово вырваться настоящее пламя, розововолосый в один прыжок преодолел деревянное ограждение и рывком повернул Люси к себе. — Иди за мной, — угрожающие нотки в голосе Нацу лишили девушку всех эмоций, почти всех, место гнева занял страх, — Эльза, отведи коня в стойло, — он наклонился к покрасневшему женскому ушку, — Ты расскажешь мне всё, что произошло в этом дьявольском загоне.

Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется. Франсуа де Ларошфуко