Зашей мою душу

Защитником я прихожу на суд, Чтобы служить враждебной стороне. Моя любовь и ненависть ведут Войну междоусобную во мне. Уильям Шекспир «Сонет 35» (отрывок)

      Серые глаза короля полыхали гневом, все слуги, стоявшие возле загона, поспешили удалиться, но громкий рёв Его Высочества не дал им ретироваться с поля боя. Он знал, что Агнесс могла взять себе на попечение нескольких людей, она была его любимой кузиной, милой девочкой, которая в детстве была подобна ангелу. Слухи про то, что брюнетка глумится над королевой казались глупыми шутками, как его родная кровь может поднять руку на любовь всей его жизни? Кана не рассказывала об этом, а он воспринял этот жест как доказательство невиновности Агнесс, но не сейчас: перед ним на коленях сидела сжатая девушка, которая была покрыта пылью, и она дрожащими руками заправляла выбившиеся пряди волос. Мужчина вдруг осознал, что грязь служит ей великолепными драгоценностями. — Кто ваш хозяин?! Кто ваш покровитель?! Кто спас каждого из вас, когда кости грозились проткнуть вашу истощённую кожу?! — громкое рычание короля заставляло встрепенуться каждой клеткой своего тела. — Вы, Ваше Высочество! — кричали слуги, падая на колени. — Жалкие крысы, — выплюнул блондин, — Я жду каждого, кто присутствовал здесь во время этого происшествия, — начал он, — Каждого! Включая тебя, моя драгоценная кузина.       Агнесс сжалась настолько сильно, словно хотела пролезть в самую маленькую щель, лишь бы убежать от гнева короля. Он знает, он всё знает! Девушка поднесла к губам свой ноготь и тут же прикусила его своими белоснежными зубами, во рту образовался вкус грязи, вкус помоев и унижения. Ровным счётом сейчас здесь находилась половина служащих, и они поклялись в верности леди Агнесс. Она намеревалась переманить на свою сторону каждого, кто служил королю! Это не было восстанием против Его Высочества — это была простая выгода: любую информацию, которая касалась будущих сражений, можно было дорого перепродать, не говоря уже о том, что она довольно-таки надёжный источник.       Душу будто разрывали на миллионы частиц, когда брюнетка, скрепя зубами, осознавала, что в действительности она не имеет никакого приданого. Её отец был братом бывшему королю, и ей должны были достаться несколько поместий на управление, но, перед рождением Агнесс, отец с головой утонул в море азарта. Карточные долги были уязвимым местом этого ублюдка, именно так о нём отзывались во дворце, когда стало известно, что мужчина вместо денег поставил всё королевство. Король в гневе велел изгнать его из страны, а также забрать всё наследство. По счастливой случайности, мать Агнесс была на последнем сроке беременности, и Его Высочество предложил остаться под его присмотром и родить первенца у хорошей повитухи. Конечно, выбор был столь очевиден, что даже глупое животное знало ответ: король не таил обиду на ребёнка, однако в наказание за подлость его отца, малышка лишилась всего наследства, но всё же росла в замке и пользовалась полной свободой действий. — Сегодня я вынесу тебе наказание, Агнесс, за то, что ты не заступилась за герцогиню и осмелилась глумиться над моей женой, — холодно осведомил её Лексус, и его пронзил удивлённый женский взгляд. «Значит, он не знает?» — Как пожелаете, Ваше Высочество.       Ноги постоянно путались в подоле пышного платья, запястье руки начало больно жечь, а туфли неприятно натирали щиколотку. Люси просто не могла успеть за своим мужем, и она не хотела следовать за ним, ей было страшно, ведь казалось, что кто-то вызвал дьявола из самой преисподней.       Драгнил швырнул леди в комнату и глухо запер дверь. Опять! Опять эта девчонка ослушалась его! Сердце предательски сжималось, когда мужчина прокручивал в голове все сценарии кровавой бойни с мустангом. Ноздри гневно раздувались, а челюсть окаменела, словно гранит, зелёные глаза в этот раз не излучали нежности, не призывали прильнуть к нему всем телом, сегодня этот взгляд был опасен, до жути устрашающий: его владелец жаждал не дружеской беседы, а настоящего кровопролития. — Нацу, — тихо начала леди, не осмеливаясь взглянуть на него, — Они хотели отхлестать Ориона, я честно сказала им, что он не королевский конь, но тот бестолковый конюх продолжал наступать на нас, и он запугивал его зеркалом, да! — воскликнула блондинка и совершила свою самую огромную ошибку — она подняла свои глаза, — П-потом п-п-п-ришла Агнесс, и так получилось, что ты всё и сам видел, — язык не слушал собственную хозяйку, да что там язык, всё тело охватила судорога ужаса, который передавался через свирепый изумрудный взгляд.       Он молчал, губы были сложены в тонкую линию, руки безвольно опустились вниз, он молчал, дыхание было чересчур спокойным, на смуглой коже отчётливо видна выступившая вена, он всё так же молчал. Это пугало, пробирало до самых костей, тишина заглядывала в самые потайные места, связывала своим безмолвием, заставляла тихо всхлипнуть и прикрыть ладонью дрожащие губы. Казалось, он перестал дышать, в глазах была видна пелена гнева, но снаружи оставался непоколебимым. Комната была погружена в гробовую тишину, однако тихий стук каблуков рассеял её, блондинка хотела подойти ближе к мужчине, но он бесшумно отступил назад. — Это безумие! — разрыдалась она, — Нацу, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! — взмолилась девушка, — Кричи на меня, говори со мной, о Господи, можешь даже ударить меня, делай всё, только не молчи!       Фиолетовое платье обручем осело возле упавшей госпожи. Карий взгляд с осторожностью взглянул на розоволосого, который за всё время издал лишь тихий звук, похожий на рычание. Нацу смотрел на Люси и чувствовал невероятную боль, о боги, чтобы с ним было, если бы она погибла?! Он бы не пережил, не смог, его драгоценная Люси смогла заменить целый мир. Если любовь — это не проклятье, тогда как ещё её можно назвать? Когда наконец светловолосая поймёт, что в этом мире всегда с распростёртыми объятиями приветствуют инстинкт самосохранения?! — Вставай, — приказал герцог настолько безразличным тоном, насколько он мог его сделать таковым, — Раздевайся.       Леди тихо вздохнула, возможно, сейчас муж будет любить её до потери сознания, чтобы девушка поняла, как сильно расстроила его. Корсет и юбки аккуратно расположились на стуле, фижма была отставлена в сторону, белоснежные панталоны последовали вслед за верхней одеждой, но, как только пришло время сорочки, мужчина остановил её. — Это можно не снимать.       Она недоумённо взглянула на герцога, который сидел на краю кровати, и пусть сейчас было светло, девушка слишком поздно осознала, что все лучи солнца погаснут, как только леди попадёт в капкан герцога. По комнате разнёсся сдавленный писк, когда Нацу резко дёрнул тонкое женское запястье и рывком положил Люси к себе на колени, вдавливая растерянное лицо в хлопковые простыни. — Ч-что ты делаешь? Н-нацу! — взвизгнула блондинка, чувствуя, как оголяется её спина, — П-подожди!       Разум светловолосой лихорадочно соображал, тело извивалось, подобно змеиной гибкости, и казалось с минуты на минуту упадёт на холодный пол. По коже прошлись волны электрических зарядов, когда широкая мозолистая ладонь легла на упругие ягодицы. Стук сердца глухо отдавался в ушах, её руки опёрлись о матрац, и леди вновь старалась выкарабкаться из этой западни, что было довольно-таки глупо: разница в силе была слишком велика, думать, что нежная девушка сможет победить герцога, было также абсурдно, как сравнивать бурого медведя и кролика. По комнате раздался тихий свист, веки сомкнулись, а из груди непроизвольно вырвался тихий всхлип.       Его мускулистая рука рассекла воздух, затуманенный яростный взгляд смотрел на леди, что так сильно напоминала беззащитного ребёнка, её руки медленно потянулись к спине, будто старались защитить своё уязвимое место. Острые лопатки торчали подобно иглам, если бы только эта девушка была ангелом, то, без сомнения, её белоснежные крылья находились именно в этом месте. Тёплые губы медленно прикоснулись к фарфоровой коже, и женское тело бросило в мелкую дрожь. Когда по комнате разнёсся очередной всхлип, мужчина резко дёрнулся и чуть было не уронил ценную ношу на своих коленях.       Нацу медленно вздохнул и зарылся ладонью в простыни, в надежде охладить неукротимый приступ гнева. Он ведь мог ударить её. Однако, розововолосый успел только занести руку для наказания, но совершить задуманное так и не смог. Яростное пламя прожигало внутри весь здравый смысл, уничтожало человечность, вскрывало старые раны. Драгнил аккуратно поднял Люси и прижал к себе, отгоняя свои самые страшные кошмары. — Н-нацу?       Сердце забилось, словно отчаявшаяся птица в маленькой клетке. Нежные касания холодных ладоней не смогли заставить его поднять свой взор на прекрасное лицо жены. Тело лихорадило, в голове всплывали образы матери растерзанной, окровавленной, с поломанными костями, он видел, Господи, он видел, как в гроб складывали тело по частям. Страх стал началом настоящих кошмаров, огромные горные львы, острые зубы, которые впивались в плоть его матери, женщина старалась спастись: кричала, отбивалась, убегала, но, как бы быстро ноги не мчались по мокрой земле, опасность настигла юную госпожу прежде, чем она смогла укрыться в безопасном месте.       Когда всё-таки Драгнил смог заглянуть в большие карие глаза, которые действовали на него как успокоительный отвар, его собственный внутренний пожар начинал отступать. Женские бёдра обхватили напряжённый торс, пухлые губы находились в миллиметре от мужского лица, её тонкие пальцы медленно очертили линию челюсти и обвили контур острых скул. — Прости меня, мне действительно очень жаль, — прошептала Люси.       Девушка что-то щебетала, и на её лице постепенно образовывалась улыбка, белокурая была так беззаботна, будто ничего и не произошло. Нацу прервал мелодичный голосок грубым поцелуем, его клыки терзали нежную кожу, руки до посинения сжимали тонкую талию, металлический вкус во рту заставил Люси вскрикнуть, но, как бы сильно маленькие кулачки не били герцога, в этом поцелуе так и не появились нежность и приятное, тягучее чувство любви. Здесь присутствовали лишь обида и гнев, эти раны на розовых губах не смогли сравниться с болью, которая сковала его сердце. — Прекрати! — крикнула леди, как только сумела оторваться от розововолосого.       Герцогиня испуганно пискнула, когда мужские губы вновь прижались к ней, девушка любила целовать своего мужа, ей нравилось, как искусно он соблазняет её, заставляет сердце биться в бешеном ритме и в конце согревает своим телом, но сейчас этот поцелуй был отталкивающим, он был сравним с холодной лондонской зимой, а вместо удивительного тягучего чувства леди ощущала леденящий душу холод. — Сегодня ты остаёшься в комнате, только посмей покинуть её, и последует соответствующее наказание, — предупредил герцог, выходя из помещения.       В коридорах царил хаос, слуги в страхе метались по комнатам, стараясь угодить Его Высочеству. Торжественный зал был полностью забит людьми, но ни один человек не осмеливался даже вздохнуть громко, чтобы не нарушить покой короля. Лексус сидел на троне, сжимая ладонь своей жены, которая из милой девушки превратилась в настоящую женщину-карателя. Это место совсем недавно светилось многочисленными огнями, где музыка смешивалась со звонким стуком хрусталя и тихим смехом, а сейчас здесь не хватало лишь палача и деревянной виселицы для полного погружения в напряжённую атмосферу.       Агнесс стояла возле высокой колонны и спокойно ждала начала суда. Брюнетка провела языком по своим алым губам, осознавая, что несколько слезинок и брат покорно сжалится над ней. В детстве кузен души не чаял в девушке, он клялся отдать часть своего приданого, но его отец предупредил, что, если Лексус совершит столь безрассудный поступок, то лишится права на трон. В зал вошёл Нацу, и в её голове всплыл образ этой потаскухи. Люсьена Драгнил, смех, да и только! Эта девка первая из всех дворцовых посмела заявить, что Агнесс не имеет титула, и это очень сильно злило её, если кто-нибудь узнает об этой тайне, то вся репутация вдребезги разобьётся! От этих мыслей брюнетка встрепенулась и поднесла к губам обгрызенный ноготь, герцогиня должна быть готова к очередному нападению.       Тонкая шерстяная шаль покрывала плечи блондинки, пока та задумчиво сидела на выступе возле окна. Острые ноготки отбивали мелодию, стуча по стеклу, а карие глаза с любопытством следили за оживлённым двором. Люси понадобилось пара часов, чтобы осознать, что тот изумрудный взгляд горел не яростным огнём: в нём отражались лишь обида и боль. Девушка с тихим шорохом придвинула колени к груди и положила на них голову, наблюдая, как золотыми волнами волосы обвивают ноги. Она не хотела, чтобы Нацу волновался, просто герцогиня не привыкла, что люди переживают за неё, это было новое чувство, которое, на удивление, понравилось леди. Руки помнили, насколько напряжён был герцог, но сейчас светловолосая хочет вновь прикоснуться к мужскому лицу, губы слегка побаливали, и девушка желала, чтобы розововолосый помог излечить их своим нежным поцелуем. Проказница разозлила мужа настолько, что он мог отшлёпать её, но не сделал этого, вместо ударов мужчина нежно поцеловал бледную кожу, тем самым вызвал мгновенную ответную реакцию женского тела. — Кажется, я схожу с ума, — прошептала Люси, и едва заметная улыбка скрылась в тени длинных волос.       Раздался стук в дверь, и светловолосая повернулась в сторону тихого скрипа. — Простите, если побеспокоила Вас, госпожа, — попросил прощения гость, — Я здесь, чтобы сказать, что Орион в порядке и сейчас находится в конюшне вместе с другими стражниками, они также охраняют Пепла. — Спасибо, Эльза, — улыбнулась леди, рисуя на запотевшем окне маленькие цветы. — Может Вы желаете прогуляться? — спросила капитан, когда заметила в каком расположении духа находится госпожа. — Благодарю за предложение, но я не хочу сильнее расстроить герцога.       Люси посмотрела на Скарлет, девушка стояла в белом костюме, алые волосы, словно лозы плавно спускались с плеч, руки находились на рукояти меча, а взгляд не выражал никаких эмоций. Замужем ли она? Может красноволосая совершала такие же опрометчивые поступки? Карий взгляд скользнул вдоль шеи, и блондинка заметила красные отметины, густые брови сдвинулись к переносице, разве в это время насекомые ведут себя так агрессивно? — У тебя ничего не болит? — побеспокоилась герцогиня. — Простите? — Здесь, — палец демонстративно постучал по шее, показывая, что имеет в виду девушка. — Н-нет, — покраснела Эльза и прикрыла ладонью искусанную кожу, Люси удивлённо взглянула на покрасневшую собеседницу и тут же вспыхнула вместе с ней. — М-мне жаль, — пробормотала леди, — Я не должна была… — Всё в порядке, это моя в-вина.       Лицо капитана полностью слилось с прелестным цветом волос, а Люси старалась медленно потонуть в своих коленях. Как она могла такое спросить? Даже тому дурному конюху было бы ясно, что это следы укусов, но только не насекомых! Господи, белокурая леди сама старалась прикрывать это временное клеймо страсти, но любопытность дала о себе знать, и женский взгляд вновь устремился на Эльзу. Эти следы были бледные, что сильно удивило герцогиню, ведь, когда Нацу кусает её, то это напоминает настоящий поцелуй огня. В голове начали по кусочкам всплывать отрывки их страстных ночей, обжигающие касания, что будоражили саму душу, нежные слова любви и неопознанная вспышка наслаждения, словно последняя ступень к вратам Рая. — Мне тоже нравится это вспоминать, — прошептала Эльза с милой улыбкой на губах. — П-прошу прощения? — заикнулась Люси и прижала холодные ладони к горящим щекам. — Я думала Вы… Т-то есть это так в-выглядело.. — начала заикаться девушка из-за своей оплошности, — Просто Вы так на меня смотрели, будто требовали ответа, — выпалила она.       Они встретились взглядами и громко расхохотались, еле сдерживая наступившие слёзы на пушистых ресницах. Это, наверное, первый смех за несколько часов, проведённых в этой замкнутой клетке. Новые порывы хихиканья леди сдерживала в своих волосах, что были обмотаны вокруг лица подобно шлему. На пару секунд комната вновь отдалась полюбившейся тишине, но тихое хрюканье красноволосой опять осветило этот мрак лучами радости. Герцогиня схватилась пальцами за деревянный подоконник в попытке вернуть своё самообладание, однако вместо этого женское тело продолжало дрожать и, не совладав с равновесием, блондинка с тихим визгом свалилась на пол, тут же прекращая всё веселье. Её голова повернулась к рыцарю, что так отчаянно пыталась приказать самой себе медленно опуститься на колени и помочь своей госпоже, но задорные искорки в фиалковых глазах вот-вот готовы были сломать этот гроб с воцарившимся молчанием. — Прости, я вовсе не хотела заставлять тебя рассказывать это, — улыбнулась белокурая, взявшись за протянутую руку помощи, — Присаживайся рядом, — леди постучала по пустому месту на деревянном выступе. — Не нужно извинений, мне всё равно надо с кем-то об этом поговорить, а Вы, госпожа, прекрасный и светлый человек, — Скарлет помогла распутать золотые локоны, что зацепились за украшения на шее, — Вам можно довериться.       Нижняя губа предательски задрожала: Люси была очень тронута искренностью Эльзы, никто не говорил таких слов, которые вызывали столь открытую реакцию. Нацу делал комплименты с особым обольщением и любовью, но услышать, что чужой человек настолько доверился тебе, что готов рассказать свои сокровенные секреты и впустить в свой хрупкий душевный дом, было чем-то неизведанным в жизни герцогини. — Можешь упустить формальности, — произнесла кареглазая. — Но как я могу? — удивилась капитан и вызвала очередную улыбку на устах герцогини, помнится, то же самое она говорила сегодня королеве. — Всё в порядке, — она взяла ладони красноволосой и внимательно заглянула в её глаза, — Так кто же твой возлюбленный? — Генерал Фернандес, — Скарлет сказала это с такой лёгкостью, что это даже испугало её. — Не может быть! — ахнула герцогиня, удивлённо хлопая ресницами, — И Вы давно вместе? — Несколько лет, — рассмеялась рассказчица, когда наблюдала за эмоциями госпожи, — Два года из которых мы женаты, — чуть позже добавила она.       Это была просто невероятная новость! Как они могли так тщательно скрывать свои отношения на публике? Ведь Люси даже помнит, как несколько назойливых дам окружали Жерара, и такая сильная женщина, как Эльза, смогла всё так просто стерпеть? Карие глаза округлились до размеров чайного блюдца, она ведь замечала, какие взгляды генерал бросал на девушку! Это была не просто заинтересованность, так же сам Нацу смотрел на леди, когда они смогли признать любовь друг к другу. — Ох, это так прекрасно, — захлопала в ладоши герцогиня, — Ты просто удивительна! Наверное, Жерар был ошеломлён, когда узнал, что его капитаном будет девушка, — задумчиво протянула она. — Нет-нет, я пришла во дворец позже, чем Жерар, и тогда он был капитаном.       Тот день их первой встречи был таким же ясным, как и сегодня. Скарлет была одной из лучших в обучении, и во время её знакомства с Его Высочеством она увидела высокого широкоплечего мужчину с волосами цвета гиацинта. Тёмно-зелёный взгляд внимательно изучал прибывшую гостью, что заставляло рыцаря краснеть пуще спелого яблока. Он сразу смотрел на неё не как на подчинённую, а как-то по-другому, по-мужски. Жерар всегда с улыбкой встречал девушку в коридоре, нежно касался напряжённых женских рук, когда Эльза нуждалась в помощи на тренировках. Фернандес был влюблён в неё, и красноволосая с таким же порывом отвечала мужчине.       Первый раз они поцеловались возле небольшой цветочной арки в саду, это всё происходило словно в тумане, но Скарлет до сих пор помнит вкус его губ, касание горячего языка к своей коже и чувство, будто земля уходит из-под ног. В те времена Англия ещё принимала участие в сражениях, иногда подавляла восстания и, конечно, королевская армия всегда первой выступала для защиты Его Высочества, Эльза была лучшим бойцом, а Жерар отличным капитаном, но, когда над королевством воцарился умиротворённый штиль, командующим поручали только бумажную работу, а их подчинённым обучать новобранцев, тогда-то синеволосый и просил короля понизить его в должности, чтобы быть ближе к армии. Этот хитроумный план сразу смог раскусить лишь Лексус, ведь как правитель мужчина должен был держать этот купол мира как можно дольше, чтобы граждане этой страны смогли спокойно растить своих детей и зарабатывать себе на жизнь, а это значит, что капитан будет долго возиться с этой чернильной работой. Дреяр видел, что за отношения у этих двоих, и хотя в начале блондин был против такого союза, Кана не дала своему своенравному мужу вмешаться в жизнь влюблённых. — Такой просьбой Жерар хотел уберечь меня от опасности, — рассказала Эльза и почувствовала на себе тёплый взгляд карих глаз, — Я думаю он хочет, чтобы я больше не принимала участие в боях, и когда у нас будет ребёнок, то, скорее всего, этот коварный план осуществится, — рассмеялась красноволосая. — Это такая прекрасная история, я уверена, что ваше дитя будет самым прекрасным ребёнком в королевстве, конечно, после ребёнка Её Высочества, — тут же исправилась Люси. — Конечно, — согласилась Скарлет и тихо прыснула в ладошку, вызывая очередную волну смеха.       Блондинка заметила на улице того глупого конюха и с тёплой улыбкой повернулась к капитану, которая помогала дорисовать цветочную картину на окне. — Эльза, ты можешь помочь мне кое-что узнать? — невинно поинтересовалась герцогиня, стерев большим пальцем прозрачный цветок.       В зале суд начался давно, король был непоколебим к каждому человеку, и никто из слуг не рассчитывал на поддержку королевы после того, как она сама предложила лишить этих людей работы во дворце. Некоторые кидали беспокойные взгляды в сторону Агнесс, но на что можно рассчитывать в этой ситуации? Что она вступится за них? Невиданная глупость! Ей нужно самой спасти свою шкуру от растерзания этих животных, что по-царски восседали на троне. Пока брюнетка жевала свою губу из-за сильного волнения, помада медленно окрашивала белоснежные зубы. По телу пробежались электрические заряды, а волосы встали дыбом, она чувствовала, что в неё вонзился пристальный взгляд и теперь нужно понять, чего бояться больше: жестокого наказания или беспощадной расправы. — Помилуйте, Ваше Высочество! — разрыдался мужчина, падая на колени, — У меня большая семья, жена не может работать из-за своего слабого здоровья, мои дети нуждаются в образовании! — Герцогиня тоже чей-то ребёнок, как ты думаешь, что почувствовали бы её родители, когда получили остатки от тела дочери? — суровый взгляд, казалось, лишил виновного воздуха. — Н-но она сама зашла туда! Мы ведь не могли силой остановить её! — эту фразу поддержала прислуга, и по комнате прошлись одобрительные возгласы, — Эта женщина бьёт своих слуг, Ваше Высочество, мы сами видели, как она чуть не задушила нашу госпожу! — Стражники сообщили мне, что моя кузина первая совершила нападение, — холодно произнёс Лексус, упираясь подбородком в золотые кольца на своих пальцах.       Агнесс выбежала вперёд и с тихими всхлипами упала к ногам короля, пышное зелёное платье выстилалось возле его ног, а длинные чёрные волосы, будто сажа рассыпались на мраморном полу. Если Бог и послал удачу, то воспользоваться ей нужно прямо сейчас. — Это не так, Ваше Величество! — крикнула брюнетка, оголяя свою посиневшую шею, — Я только выполняла Ваши поручения, а герцогиня чуть было не лишила меня жизни, — слёзы медленно стекали по покрасневшим щекам, — Моя камеристка просит повара размельчать мне пищу, чтобы я не умерла с голоду, ведь боль от хлыста жжёт даже мои голосовые связки… — Странно, а кричишь ты сейчас очень даже хорошо, — насмешливо протянула королева. — Не встревай, Кана, — попросил Дреяр, — Тебе и правда так больно? — взволнованно поинтересовался король, получая в ответ утвердительный кивок, — Думаю, наш суд можно окончить, мы узнали всё, что нужно. — Дорогой! — прикрикнула шатенка.       Брюнетка скрывала свою улыбку за длинными волосами, это было намного легче сделать, чем она предполагала. Лексус души в ней не чает, а это значит, что никогда не признает Агнесс виновной. Как только девушка собрала подол своего одеяния, и маленький каблук тихо коснулся мрамора, её остановил безразличный взгляд серых глаз. — Ты ведь такую реакцию ожидала лицезреть, моя дорогая кузина? — спросил блондин, вставая в полный рост, — Суд действительно окончен, я надеюсь, что стража выведет за пределы ворот каждого слугу, который халатно относился к своей работе, — красная накидка скользила по ступенькам, подобно морской волне, — Я наказываю Вас не потому, что Вы не остановили герцогиню, а потому, что не попытались этого сделать, и я более чем уверен, что все находящиеся здесь люди обладают прекрасным зрением, — белый мех, обшитый по краям красного бархата, слегка качнулся вслед за направлением ветра, — Все знают, что в конюшне стоит единственный чёрный конь, и он принадлежит герцогине Драгнил. — Это необоснованное обвинение! — крикнул кто-то в толпе. — Да! — Вы защищаете своего друга герцога! А свой народ Вы не хотите защитить!?       Мужчина молниеносно преодолел расстояние, которое разделяло его и толпу, вытащив за шкирку парня, что в ту же секунду оказался лежащим на спине. Острое лезвие королевского меча коснулось выпирающего кадыка, и вся храбрость этого мальчишки испарилась так же быстро, как и терпение Лексуса. — Необоснованное обвинение?! — зарычал он и склонился над перепуганным слугой, — Ты смеешь перечить моему решению, мальчишка? Тебе повезло, что королева не одобряет смертную казнь в этом государстве, — Дреяр выпрямился, при этом бросил грозный взгляд на дрожащих рабочих, — Если кто-кто из вас собирается поднять бунт, то делайте это как можно быстрее, и тогда я с удовольствием порежу ваши глотки.       Спрятав холодное оружие, король помог спуститься своей жене, которая нежно взяла напряжённую ладонь и погладила большим пальцем грубую кожу. — Я выгоняю вас потому, что больше не доверяю вам, — он направился к выходу, — Ваше отношение к Люсьене Драгнил может повториться с моей женой. Сегодня был трудный день, с тобой, Агнесс, я разберусь завтра в полдень, — бросил мужчина прежде, чем за его спиной захлопнулась дверь.       Нацу вышел вперёд и внимательно разглядывал негодующих людей, на него взглянул мужчина в большой чёрной шляпе и смачно харкнул на пол, показывая всё своё недовольство. — Ты! — крикнул герцог, — Выйди сюда. Да-да, ты, тот, который только что испачкал блестящий мрамор своей слюной.       Слуга медленно вышел к розововолосому, оттягивая свой пиджак, что оголил волосатое пузо, на чёрной ткани остались капли от недавнего плевка, а шляпа прикрывала бесстыжие глаза этой крысы. Как только он поднял голову, чтобы узнать причину обращения, в челюсть прилетел твёрдый кулак Драгнила, и мужчина тут же упал на свою жирную задницу, крича от резкой боли и брызжа слюной, словно из фонтана. — Я нахожусь здесь, чтобы защитить свою жену! Его Высочество никогда не ставил нашу дружбу выше, чем свой долг перед народом этой страны.       Костяшки на руке неприятно ныли, однако злость, что преследовала его на протяжении всей половины сегодняшнего дня, начала уступать. Неужели, чтобы потушить свой внутренний пожар, достаточно всего лишь выпустить его на свободу? Улицы давно потеряли теплоту от солнечных лучей, а ведь герцог так и не смог перекусить после ссоры с Люси. Когда он заметил то, с какой нежностью королева взглянула на своего мужа, розововолосого посетило неприятное чувство одиночества. А вдруг девушка так сильно расстроилась, что убежала от него? Вдруг Драгнил так напугал блондинку, что та решила оставить его в одиночестве?! Сначала шарканье в коридоре участилось, а после ноги сорвались на бег, мужчина в два шага расправился с лестницей и остановился возле двери, опасаясь, что может застать там лишь холодный ночной ветер. Пальцы резко дёрнули железную ручку, и сердце отозвалось режущей болью в грудной клетке, герцог прерывисто выдохнул, когда увидел спящую в его рубашке девушку.       Нацу бесшумно забрался на кровать и притянул к себе Люси, женские руки по привычке обвили его талию, а маленький носик уткнулся в хлопковую ткань, что скрывала мускулистую грудь. — Нацу? — хрипло спросила девушка, но ответа не последовало, и леди начала активно отталкивать от себя незнакомца. — Успокой в себе свою тигрицу, дорогая, — с насмешкой протянул мужчина, не переставая сжимать хрупкое тело. — Ты напугал меня, — тихо прошептала блондинка, поднимая свой карий взгляд.       Это действие заставило зелёноглазого тихо простонать от того, насколько искренне на него смотрела его жена. На самом деле, глубоко в душе Драгнил готовился к самому худшему, но вместо криков и метания предметов, Люси тесно прижималась к нему, ладошками лаская его спину. — Я думала, ты не придёшь сегодня. — И почему же? — поинтересовался мужчина, ощущая напряжение в паху. — Ведь я сильно расстроила тебя, прости, мне действительно очень жаль, — пухлые губки расцеловывали каждый участок на его лице, — Прости меня, — розовый язычок прошёлся по острым скулам, — Пожалуйста, не злись, — белоснежные зубы оттянули нижнюю губу, и тут же по комнате прошёлся мелодичным стон.       Герцог повалил светловолосую на подушки и своим ртом ловил каждый стон, каждый всхлип, что издавали эти сахарные уста. Длинные пальцы сорвали её ночное одеяние, позволяя себе насладиться самым дорогим сокровищем. — Тебе нужно раздеться, — простонала девушка, вновь отдаваясь сладостным пыткам. — Да-да, милая, не волнуйся, эта проблема решится очень быстро, — рассмеялся Нацу, когда герцогиня начала сама нетерпеливо снимать эти ненужные тряпки.