Зашей мою душу

      Вилка тихо звякнула по белому фарфору в попытке поймать консервированную фасоль, которая отскочила к исписанным краям тарелки. Люси следила за стрелками часов и с досадой вздыхала, периодически поглядывая на закрытую дверь. После суда герцог вынужден был отправиться вместе с Его Высочеством на совещание, но это было тогда, когда солнце радостно освещало зелёные луга, а сейчас уже все дороги были во власти тьмы.        Чем больше времени юная леди проводила в одиночестве, тем больше погружалась в объятия сомнения и угрызения собственной совести: после того, как Агнесс вынесли приговор, герцогиня понимала, что поступила правильно, ведь кузина короля предала свой дом, продала прекрасную Англию в руки других правителей, однако белокурая всё чаще сталкивалась с мыслью о том, что сама совершила преступление.       Бокал с вином был выпит залпом, и кареглазая медленно поднялась из-за стола, оставляя принесённую еду почти нетронутой. Короткая шёлковая сорочка слегка задралась, когда девушка подходила к кровати, одёрнув чёрную ткань, она легла на широкую кровать. Сегодняшний день был таким странным, Люси вела себя совсем по-другому, герцогиня невольно съёжилась, когда вспомнила, как разговаривала с пришедшими к ней слугами. А на суде? Господи, это как будто был совсем иной человек! Она сумела выстоять перед напором короля, при том, что маска печали и страха на миловидном личике сидела как влитая! Светловолосая занырнула под лёгкое покрывало, которое приятно окутывало ароматом свежести, и свернулась калачиком, ладошками накрывая пунцовые щёчки.       Всё это было ложью, господи, она посмела соврать королю, а если и её казнят? С испугом блондинка скинула с себя прохладную ткань и подняла взгляд на блестящий от лунного света потолок. Тиканье настенных часов эхом отдавалось в разуме, леди рассуждала несколько минут, загоняла себя в паутину бесконечного беспокойства, и лишь ближе к полуночи карие глазки начали коситься, а пушистые ресницы медленно опускали веки, погружая в такой желанный сон.       Около десяти часов все высокопоставленные чиновники старались полностью изменить военную стратегию, тренировки, режим рыцарей, внимательно изучали всплывшие экономические факторы, после чего шелест бумаги заменял звуки сверчков, и комната превращалась в целую библиотеку с ценными документами. Герцог со злостью сжимал ствол револьвера и жалел, что свинцовая пуля не оказалась в голове у Агнесс. Эта дрянная девчонка подложила им свинью, которой можно было прокормить целую стаю голодных волков!       Эти переговоры наконец подошли к концу, Нацу проводил взглядом ушедших собеседников и похлопал Лексуса по плечу, когда тот пытался отстирать капли алой крови размером с маленькие запонки. Он вышел из помещения, держась за больную голову, стянул с себя фрак и расстегнул пару верхних пуговиц, чтобы полностью насладиться ночной прохладой.       Коридоры казались бесконечным потоком ручья, сколько бы мужчина не шёл по гладко выстеленному ковру, это расстояние не сокращалось. Наконец показалась лестница, ведущая на второй этаж, а после Драгнил увидел комнату, в которой хотел очутиться ещё пять часов назад. Он приложил все силы, дабы деревянные двери открылись так же бесшумно, как птичий полёт. Комнату осветили коридорные лампы, и мужчина защёлкнул дверной замок, попутно стягивая с себя одежду. Розововолосый взглянул на маленький клубочек, свёрнутый на правом краю кровати, женская грудь поднималась в такт умиротворённому дыханию, а ручки сжимали подушку, где сейчас должен был лежать он, если бы не это срочное собрание.       Под тяжестью мужского тела матрац заметно прогнулся, из-за чего герцог выругался, замечая, как дёргаются женские ресницы, но девушка лишь слегка поморщилась и уткнулась носом во взбитую подушку. Зеленоглазый аккуратно убрал женские пальчики, что вцепились в красную наволочку. Люси машинально прижалась к ближе и вдохнула такой желанный мужской аромат. — Ты поздно, — хриплым ото сна голосом сказала блондинка, утыкаясь носом в смуглую шею. — Я не хотел тебя будить, — Нацу прижался губами к светлой макушке и забрался пальцами под лёгкую ткань ночной сорочки, — Ты так сладко спала.       Драгнил нежно очертил выпирающие лопатки и спустил ладонь на тонкую талию, обнимая жену одной рукой. — Завтра состоится казнь, ты должна там присутствовать, — блондинка мгновенно напряглась, — Тебе нужно выспаться.       Приятное чувство сонливости начинало постепенно уступать, лёгкая пелена усталости полностью испарилась, и леди приподнялась на локтях, вглядываясь в лицо герцога. — Но я не хочу присутствовать там, — прошептала она, — Я буду чувствовать себя убийцей, Нацу, там же будет столько крови, а ещё отрубленная гол…        Блондинка зажмурилась от неприятного склизкого чувства, обволакивающего горло, женская ладонь прикрыла дрожащие губы, и леди отвернулась от мужчины, пытаясь совладать с собой. Она поморщилась от ощущения внезапного озноба, что сковало тело, будто целые сутки девушка пролежала под сугробами пушистого снега. — Сделай глубокий вдох и выдох, Люси, — сказал розововолосый, помогая ей принять сидячее положение, — Ты обязана там быть, дорогая, все должны знать, кто такая герцогиня Драгнил: таких, как Агнесс, может быть тысячи, и там ты покажешь, что на месте этой мерзавки может оказаться каждый, — мужчина стянул шёлковый кусок ткани и прижал обнажённую спину к своей груди, — Давай, милая, вдох-выдох, — герцог повторял за женой, попутно обдувая бледную кожу, покрытую холодными капельками пота, — Я сегодня был очень горд тобой, ты единственная женщина в семье Драгнил, и многие желают сломать тебя, но, — мужские пальцы коснулись левой стороны груди, — Пока твоё сердце выпускает шипы, никто не сможет скрутить твою тоненькую шейку, — губы оставили влажный поцелуй за покрасневшим ушком, и Нацу медленно уложил девушку на простыни, успокаивающе поглаживая плоский животик.       Несмотря на наставления герцога, блондинка не смогла выспаться сегодняшней ночью: Морфей затянул леди в мир сновидений всего лишь за пару часов до восхода солнца. Утро было холодным по-своему: тепло дарило лишь смятое покрывало, что накрывало обнажённое тело, и леди медленно провела рукой по пустующей стороне кровати, встречаясь с поцелуями солнечных лучей.       Босыми ногами девушка прошлась по прохладному полу и сняла с крючка халат, накинув ткань на себя. Она знала, что в это время приходит камеристка, леди открыла двери, как раз перед носом горничной. — Доброе утро, госпожа, — поклонилась Элизабет и внесла в комнату тарелки с завтраком, — Вам следует позавтракать перед выходом в свет.       Кареглазая хотела что-то спросить, но служанка быстро выбежала из комнаты, вновь оставляя герцогиню наедине с полными тарелками еды. Она устало взглянула на жестяной поднос, который занимал практически всё место на маленьком столике. Утро светловолосая никогда не рассматривала, как время для плотного приёма пищи, но, к сожалению, королевский повар считал своей обязанностью накормить каждого жирным куском мяса и огромной миской овощного салата с кусками красной рыбы.       Ножом Люси аккуратно приподняла стейк и поморщилась от запаха пряностей и подгорелого сала, после взгляд пал на блестящие листья салата с порезанными кубиками овощей, поэтому увесистая тарелка с мясом была отставлена в сторону. Наверное, в такие моменты в воспоминаниях всплывает образ Грэйси, которая знала, что и когда подавать. Пару минут девушке хватило, чтобы набить свой желудок освежающим салатом и тремя кусочками рыбного мяса. Обмакнув рот салфеткой, герцогиня пошла открывать двери, в которые ввалились чёрные атласные юбки во главе с рыжими кудрями. — Эти вещи приготовила королевская швея, — девушка аккуратно развесила принесённую одежду. Казнь!       Леди устало выдохнула, борясь с желанием врасти ногами в пол, цепляясь за каждую трещинку, лишь бы никуда не выходить. — Сегодня будет трудный день для Вас. «Ты обязана там быть, дорогая, все должны знать, кто такая герцогиня Драгнил»       Карий взгляд уставился в раскрытое панорамное окно, откуда доносились суетливые крики слуг. «Пока твоё сердце выпускает шипы, никто не сможет скрутить твою тоненькую шейку»       Собрав все мысли воедино, она развернулась к камеристке, медленно скинула платье на пол и встала на ткань, сминая кружевную сетку. — Принеси мне красное платье, милая, — улыбнулась герцогиня.       Голова шла кругом, и назойливые горничные метались по комнате подобно раздражающим мухам. Мужчина стоял перед большим зеркалом, края которого были отделаны чистым золотом. Ну, конечно, Лексус всегда отдавал предпочтение этому металлу, нежели многим другим. В отражении блестели железные пуговицы, что скрепляли две части чёрного жакета, льняная рубашка плотно прилегала к мужским рукам, тёмные хлопковые штаны свободно свисали с узких бёдер, касались щиколотки и слегка прикрывали кожаные туфли.       Цилиндрическая шляпа спрятала практически все завитки розовой шевелюры, Нацу поправил воротник и развернулся к служанке, которая протянула деревянную трость. Эта вещь была создана самым знаменитым мастером Англии, изюминкой такого ценного аксессуара служила ручка, сделанная в виде брильянтового дракона со сложенными когтистыми крыльями и с рубиновыми шипами вдоль могучей спины ящера. Животное спиралью закрутило хвост вокруг основы, вытянув шею так, чтобы за неё можно было ухватиться. Пальцы сжали драгоценное существо, и мужчина покинул гардеробную, встречаясь с тусклыми светильниками, освещавшими длинный коридор. Герцог очень хотел, чтобы блондинка понимала, что казнь в этой стране приносит больше веселья, нежели скорби.       По лестнице красными волнами скатилась пышная юбка, а миловидное личико было спрятано под широкими полями цветочной шляпы, которую украшали большие бутоны белых пионов. Длинное горлышко прикрывало тонкую шейку, а женские плечи утончённо выглядывали из-под алых воланов. Мужчина ухмыльнулся, когда понял, что Люси отказалась от предложенной ранее вещи, предпочитая цвет огня — их семейный цвет. На распашном платье золотые узоры плавно переходящие в длинные языки пламени, лентами обвивали тонкую талию, обрываясь на пышной груди. Как только маленькая ручка легла в мужскую ладонь, Нацу притянул вздрогнувшую герцогиню к себе, еле касаясь пухлых губ горячим языком. — Вместо прекрасных цветов, здесь, — пальцы коснулись краёв шляпы, — Должен был быть дракон, чтобы каждый мужчина знал, кому ты принадлежишь, — хриплый шёпот мурашками прошёлся по её телу, — Я не позволю никому прикоснуться к тебе. — Но ты только что это сделал, — улыбнулась герцогиня, намекая на руку, которая обхватила осиную талию. — О, дорогая, — рассмеялся тот, — Я исключение, — на губах запечатлелся мимолётный поцелуй, — Очень ценное исключение.       Казнь всегда проходила там, где её можно увидеть каждому. В детстве Люси часто слышала обсуждение родителей в гостиной по поводу очередной публичной смерти, что состоялась на лондонской площади.       Девушка аккуратно ступила в экипаж, что ожидал их возле каменного фонтана в форме высокой длинноволосой женщины с небольшим кувшином в руках, откуда прозрачными струйками лилась вода, касаясь аккуратно вырезанных кудрявых прядей, что прикрывали оголённую спину скульптуры. — Разве казнь назначили не на рассвете? — вдруг вспомнила блондинка, замечая солнце, сравнявшееся с высокими кронами деревьев. — Вчера Лексус приказал изменить время, — Нацу устало отодвинул бархатные шторки и качнулся вперёд, как только двинулась повозка, — Насколько бы сильную ненависть Его Высочество не испытывал к Агнесс, она его единственная сестра, и ему нужно привести свои мысли в порядок.       Герцогиня сняла свою шляпу и повернулась вслед за шаловливым лучиком света, который прошёл сквозь стекло в королевский сад. Колёса глухо ударялись о камни, заставляя белокурую вцепиться ногтями в кожаные сиденья, дабы спокойно проследить за дорогой. Ей казалось, что, если переключить внимание на полюбившуюся красоту природы, можно отвлечься от грядущего кошмара, но насколько бы красочным не был пейзаж за окном, невиданное чувство страха напоминало ей о детстве. О том времени, когда, будучи ещё совсем ребёнком, её хрупкую жизнь уберёг Маркус, а родные помогли справиться с тем осадком, что образовался в невинном детском сердечке из-за жестокости и алчности этого мира. Возможно ли, что преступников, которые похитили девочку, казнили? Неужели им так же отрубили головы? Или отправили в рабство? Вздохнув, девушка обвела взглядом несколько клумб, чьё пространство заполнили маленькие цветочки, переплетая свои стебли с железными прутьями, огораживающими растения от пыльных дорог и любопытных детей. Экипаж резко поднялся на крутую горку, заставляя пассажиров невольно подпрыгнуть и вывести блондинку из минутного транса. — Поезжай аккуратней! — рыкнул герцог, поправляя задравшуюся жилетку. — Нацу, — обеспокоенно позвала леди, — Разве казнь не будет проводиться в лесу или где-то поблизости от дворца? — Агнесс казнят за воротами Ньюгейта, — сказал мужчина, замечая, что они уже въехали в городскую суету.       Тюрьма Ньюгейт была для преступников мучительным кошмаром. Высокое здание полностью оборудовано из камня, со временем ещё больше напоминало огромный сейф, из которого невозможно что-либо достать, а нужно было лишь класть и держать под сотнями замков. Окна были расположены ближе к крыше, массивные двери плотно прилегали к стене, а за надёжными воротами здание разделялось на три части, напоминая выстроенные в ряд игральные кости. С каждым годом оно подвергается постоянным изменениям, и с каждым разом в железном капкане появляется ряд новых зубцов, готовые в любую секунду сомкнуться на человеческой плоти.       Блондинка удивлённо рассматривала опустевшие улицы, которые могли лишь похвастаться бездомными котами, воодушевлённо прыгающими по контуру лежащей плитки. На скамейках разлёгся тёплый ветерок, а чёрные фонари погрузились в суточный сон, отдавая бразды правления самой близкой звезде. Однако через пару метров было видно чуть ли не всё население Англии, которое столпилось вокруг небольшой площади. — А ведь Агнесс должна произнести последние слова? — вспомнила леди, — Мне кажется ей есть что сказать.       Нацу наклонил поля шляпы вперёд, заныривая в падающую тень своим взглядом. Он просто повернул голову к окну и вспомнил сегодняшнюю ночь. Мужчина не хотел посвящать свою жену в мельчайшие подробности, особенно розововолосый не желал знакомить этого ангела с теми демонами, которые заставляют даже собственного отца укоризненно смотреть на него. Тяжёлый вздох столкнулся со стеклом, и Драгнил всеми силами старался сделать вид, что слушает Люси, но в мыслях герцог находился в темнице, где он держал брыкающуюся брюнетку за шею, пока Лексус вырывал женский язык, громко ругаясь из-за крови, что попала на его одежду.       Он не хотел рассказывать, что эта идея принадлежала ему, что именно герцог Драгнил посоветовал королю ужесточить наказание таким ужасным способом, и зеленоглазый не желал говорить про королевских гончих, которые полакомились этим угощением ещё в полночь, а утром радостно виляли хвостами возле радостной леди. Лучше держать в секрете вещи, способные очернить собственный род и своё имя. — Она вчера всё сказала Лексусу, — хмуро произнёс он и спустился на улицу, протягивая руку кареглазой, — Будь рядом. — Хорошо, — прошептала белокурая перед тем, как пройти между расступившимися людьми.       В центре человеческого полукруга стоял эшафот, деревянное сооружение, напоминающее высокую платформу, имеющее что-то общее с театральной сценой, но совсем с другими актёрами. Девушку насторожили рыцари, стоящие чуть дальше ограждения, не давая гражданам приблизиться ещё ближе. Кто в здравом уме решится подойти в упор к такому месту? Люси подняла голову и увидела королевскую семью, она подумала, что поможет Кане привести чувства в порядок, но удивление окатило блондинку, будто ведро с холодной водой: королева смерила людей жестоким взглядом, и в резких движениях не ощущалось ни капли страха, лишь стальная уверенность.       Они стояли возле Его Высочества, и это ожидание всё больше давило на герцогиню, будто на её плечах выросла огромная гора и с каждой секундой вдавливала хрупкое тело в землю. Чёрный веер лёгким движением прикрыл вспотевшее женское лицо, а листья утреннего салата перекрутились в сжатом желудке.       Высокий мужчина поставил плаху, где были отчётливо видны засохшие пятна крови, и леди вновь посмотрела на палача. Как они спят по ночам? Неужели им снятся светлые сны? А может это и не человек вовсе? Разве может человек так безжалостно поступать с теми, кто также сам старается выжить? «Выжить»       Карий взгляд уставился на вышитые цветы, которые украшали раскрытое опахало. Этому человеку также нужно кормить семью или себя, возможно, Его Высочество нанимает дьявола? И взамен тот забирает грешные души, чтобы те не скитались по их земле? Две секунды женский разум перебирал те абсурдные варианты, которые прикрывали человеческую жестокость, но громкие возгласы заставили герцогиню взглянуть перед собой и в ужасе почувствовать себя застывшей статуей, при виде измученной девушки в рваных кусках окровавленной одежды. Острые ногти впились в собственную ладонь, чтобы не выдавать того страха, что бережно протягивал свои костлявые руки. — Агнесс Софи Дреяр, — начал Лексус, — Она обвиняется в оскорблении королевской семьи, покушении на жизнь моего будущего ребёнка и самый большой грех — это предательство Великой Англии!       Каждый человек давился слюной, вытирал блестящие капли грязными ладонями, при этом чётко кричал что-то грязное, пытался унизить брюнетку самыми грубыми ругательствами. Люди кидали палки, камни, делали так, чтобы сперва преступница погрязла в море бесконечного стыда, а после с закрытыми глазами покинула этот мир. Люси испуганно вздрогнула, когда гнилые овощи всмятку разбивались об эшафот, и эта вонь разносилась по площади с невероятной скоростью, заставляя утреннюю трапезу блондинки встрепенуться и поползти вверх.       Кружевные края веера практически коснулись бледных губ, Люси утонула в мурашках, покрывших её тело. К брюнетке подошёл палач и с силой ударил побелевшее от страха лицо о плаху. Леди поперхнулась воздухом, пропитанным гнилью и душераздирающим криком Агнесс. Ногти вцепились в ручку женского аксессуара, карие глаза расширились от ужаса, а острое лезвие со свистом рассекло воздух, с глухим стуком разрубая позвонки.       Завтрак тут же встал комом в горле, внутри всё бурлило, билось в истерике, но эмоции никак не отражались на её лице. Блондинка опустила взгляд с испугом, не слыша стука собственного сердца: отрубленная голова смотрела прямо на неё, тонула в огромной луже крови, где практически полностью исчезли все тёмные пряди. Стеклянные глаза цвета зелёных лугов смотрели на Люси, заглядывали в самую глубину израненной души и заставляли каждый орган сходить с ума. Во рту образовался отвратительный привкус красной рыбы, утопающий в вязкой блестящей слюне. Холодными струйками пот скатывался по белоснежной коже, светлые локоны в мгновение взмокли под тесным тканным куполом, а девушка продолжала смотреть на убитую, и в этот момент страх окончательно задушил хрупкое тело в своих ледяных объятиях.       Герцогиня медленно подняла голову и взглянула на Нацу, что спокойно стоял возле неё, будто это было обыденным делом, таким же, как убийство домашнего скота. Его лицо не выражало ничего, абсолютно: ни жалости, ни сострадания, суровая физиономия- это было единственное, что не давало Люси покоя. Она еле устояла на дрожащих ногах при виде обезумевших людей, что шли по головам, перепрыгивали ограждения в попытке достать каплю крови преступницы. Содрогнувшись, леди отвернулась и спрятала испуг в тени, которая образовалась благодаря широким полям её шляпки. Прочная маска дала трещины, принуждала сломать себя, чтобы задохнуться в собственной печали.       Мужчина скучающе выдохнул и сильнее сжал трость, из-за палящего солнца тело бросало в жар и хотелось поскорее освежить горячую голову. Развернувшись к своей жене, он не мог разглядеть её лица под раскрытым веером и натянутым головным убором, но окровавленные ладони ясно давали понять, что это стало тяжёлым испытанием.       Наконец Его Высочество поднялся с трона, помог встать королеве и спустился вниз, давая знак страже убрать всё это безобразие. Лексус жестом позвал герцога к себе, но Драгнил сперва бережно обхватил дрожащую леди, что была похожа на выброшенного птенца из материнского гнезда. Из-под укрытия показалась белоснежная улыбка. — Я в порядке, милый, тебе лучше уделить внимание Его Высочеству, — растягивая каждое слово, произнесла она.       Такая наивная ложь не оказала на него должного влияния, Нацу всё также держал эту птичку за два раненых крыла. — Ради всего святого, дорогой, — чуть громче повторила Люси и откинула шляпу с глаз, — Не заставляй короля ждать. — Я всего лишь помогу тебе спуститься, — нахмурился герцог, подходя к ступенькам, — Ты уже достаточно похрабрилась. — Нацу, — прошептала девушка и вырвала влажные ладони из крепкой хватки, — Буду ждать тебя возле экипажа, — напоследок произнесла блондинка и спустилась вниз, направляясь в сторону торговой лавки.       Лишь дурак не заметит очевидного, розововолосый прекрасно видел, что она даже не обернулась, а всего лишь бежала, бежала, что есть сил, будто обязана пробежать целый марафон. Посмотрев за спину, он окинул тело холодным взглядом, с ухмылкой наблюдая, как рыцари разнимают дерущихся мужчин, которые пытаются разделить отрубленную голову на две равные части. Туфли с тихим скрипом прошлись по деревянным доскам, герцог поправил высокую шляпу и прогулочным шагом направился к королю. Однако странное чувство тревоги не отпустило его, особенно после того, как блондинка пропала из поля зрения.       Женским телом управлял ветер, толкал своими порывами вспотевшую спину и подталкивал леди вперёд, словно пуховое пёрышко. Желудок ужасно болел, а привкус недавнего салата заставлял девушку жмуриться от неприятного чувства. Экипаж с кучером стояли возле небольшого прилавка, но леди невольно поморщилась из-за накатившей тошноты: в сознании оставался тот гнилой запах, те одичавшие люди и голова брюнетки в огромной луже крови. Люси качала головой в разные стороны в жалкой попытке стереть это из памяти, слетевшая шляпа медленно приземлилась на пыльный тротуар, девушка прикрыла веером лицо и, заметив небольшой лесок, что простирался вдоль прогулочного проспекта, тут же сорвалась с места, шипя от того, как туфли сдавливали её лодыжку. Пробравшись сквозь высокие деревья, леди одолел внезапный приступ кашля, она опёрлась руками о жёсткую кору, согнувшись возле растения.       В ушах пульсировало, визг железной дороги, громкие людские голоса и резкие ароматы цветов, парфюма и даже свежеиспечённый хлеб раздражал каждый рецептор. Она вспомнила наставления мужа и сделала несколько глубоких вдохов прежде, чем аккуратно выпрямиться. В разуме послышался хруст отрубленных костей, острые ногти впились в платье, пока организм старался перебороть первую рвотную волну. Леди могла слышать прохожих, но, к счастью, никак не могла их разглядеть. Зажмурившись, она прикрыла рот рукой, содрогаясь в очередном приступе. — Знаешь, что мне рассказала знакомая? — женские голос прозвучал совсем рядом, — Это больше похоже на слух, но говорят, что этой дряни оторвали язык, — по улице разнеслось громкое хрюканье. — Она заслужила, — хмыкнула вторая, — Такую крысу нужно было сжечь заживо.       На бледную кожу будто вылили ледяную воду, блондинку, до того как в голове всплыла эта картина, накрыла отчаянная рвота. Состояние было настолько отвратительным, что дрожь пробирала до самых костей и заставляла раз за разом вздрагивать обессилившее тело, словно ободранную кошку после укуса блох. Она не считала, сколько минут простояла в такой стыдливой позе, лишь молилась, чтобы это поскорее закончилось, весь подбородок был в слюнях, в носу оставались остатки огурца и рыбы, а исцарапанные руки размазали капли крови в попытке привести бледное лицо в порядок. Корсет не давал возможности восстановиться, и это просто уничтожало герцогиню изнутри, постоянные приступы не позволяли вернуться к экипажу, а она уверена, что герцог ищет её, и его ярость пугала ещё сильнее. — Нет, Лексус, мы уезжаем завтра, — выдохнул Нацу, — Люси очень устала, нам нужен покой. — Я хотел, чтобы вы погостили у нас ещё, — нахмурился король и прикрыл дверцы кареты, — И когда выдвигаетесь? — На рассвете: моя жена слишком многое пережила за эту поездку, — пальцы взъерошили розовые пряди. — Надеюсь, вы соизволите попрощаться, — бросил блондин и поднялся к своей жене, слыша хриплый смех.       Мужчина круто развернулся на пятках и быстрым шагом направился к блондинке. Он и так потратил слишком много времени на пустой разговор с королевской семьёй.       Их экипаж стоял на том же месте, в том же положении и даже маленькие шторки были задвинуты так же, как и утром. Он слегка нахмурился, успев помолиться Господу, чтобы этот неусидчивый ангел был в порядке. Двери бесшумно открылись, но вместо жены в роскошном красном платье его ожидала лишь пустота, до жути тихая и до беспокойства неожиданная. — Эй! — герцог окликнул кучера. — Ох, Ваше Святейшество! А, герцогиня не с Вами? — удивлённо пролепетал парень. — Герцогиня не приходила? — нахмурился он. — Нет, Ваше Святейшество.       Нацу поправил шляпу и попытался разглядеть сквозь яркие лучи хотя бы силуэт схожий с его женой. По улицам гуляли лишь крестьяне и полные дамы с кружевными зонтиками в руках, но белокурой нимфы не было нигде. Розововолосый зажмурился и наконец заметил знакомый головной убор, что подкидывали бездомные дети, будто это была какая-то дешёвая игрушка. Он перебежал дорогу и остановился на небольшом проспекте. — Где вы это нашли?— хмуро поинтересовался он у испуганных ребят. —М-мы э-э-это не крали!— вышел вперёд мальчишка, прикрывая собой двух девочек.       Герцог заглянул в испуганный детский взгляд, который кричал о том, что желает поскорее избавиться от опасности. — Э-эта шапка валялась на тротуаре, и мы просто подняли её,—протараторил сорванец, разглядывая небольшой мешочек с золотыми монетами в руках розововолосого. — Это называется шляпа,— поправил его тот,— Хозяйку шляпы не встречали? — спросил герцог, сравниваясь ростом с мальчиком. —Н-н-нет, видели только шап...шляпу. — Купите еду и вещи, — напоследок бросил мужчина, смотря вслед убегающим детям.       В это время Нацу старался отогнать мысли о похищении! Он, чёрт возьми, старался быть спокойным и рассудительным! Повернувшись в правую сторону, что вела к небольшой церкви, до ушей донёсся тихий стон, мужчина не обратил должного внимания и направился вниз по склону, обходя идущих на него людей. Однако в этот раз всхлип послышался чуть громче, потом ещё один и ещё, зеленоглазый настороженно выглянул через длинные ветки деревьев и испуганно кинулся вперёд, замечая знакомое платье. — Какого дьявола! — взревел Драгнил, смотря на измученную блондинку, — Что за чертовщина происходит, Люси?! — Стой! — прохрипела она, — Не подходи! — Что-то случилось? — чуть мягче спросил он и сердито прошептал, — Ты попала в капкан? — Н-нет… — Твои туфли погрязли в почве? — Нет— белокурая замешкалась,— Мне просто стыдно, — прошептала Люси, поднимая покрасневшие от слёз глаза. — О чём ты? — удивлённо спросил герцог и громко простонал, замечая состояние девушки, — Дорогая, иди сюда, — он подошёл ближе, — Давай, иди аккуратнее.       Леди старалась не делать резких движений, и, положив свою холодную ладошку в надёжную руку мужа, она шла за ним, глубоко дыша. Нацу корил себя, сжёг в уме своё смуглое тело, придумал наказание намного хуже нежели обычная казнь! Драгнил хотел свернуть себе шею из-за такого отношения к любимой! О, чёрт, почему мужчина позволил себе ослабить бдительность?! — Я честно держалась, — начала она, как только села в экипаж, — Н-но какие-то девуш-к... — Если трудно, не рассказывай, дыши глубоко, милая, —розововолосый открыл окно, — Поезжай аккуратней, — приказал он кучеру. — Как прикажите, господин.       Люси пыталась забрать грязные руки от нежных поглаживаний длинных пальцев. — Ж-ж-женщины сказали, — девушка вдохнула, — О-они сказали, что кто-то вырвал Агнесс язык.       Драгнил слегка вздрогнул и прикусил соблазнительно пухлые губы, слушая, что поведает блондинка: — Они сказали. Что это всего лишь слухи, н-но я представила и н-не смогла о-о-остан… — Всё в порядке, Люси, прости, что накричал, — он по-хозяйски обвил тонкую талию, — Скажи мне, хочешь ли ты остаться во дворце ещё немного? — Домой, я хочу вернуться в наш дом и забыть всё это, словно страшный сон, — без колебаний ответила она, пытаясь удобно устроиться на мужском плече. — Тогда я исполню твоё желание, милая,— хрипло произнёс герцог, целуя светлую макушку.

Люблю, когда кто-то касается моей кожи, гладит меня, смотрит в глаза, интересуется мной, потому что тогда я испытываю чувство безопасности и ощущаю заботу о себе. Януш Леон Вишневский. Аритмия чувств