Зашей мою душу

      С самого утра судьба очернила белую полосу, по которой каждый год шагал герцог: охота была пустой тратой времени, свинцовые пули летели в стволы деревьев, высоко в небо, равняясь с дикими птицами, но ни один снаряд не долетел до кошачьего сердца.       В какой-то момент его накрыла тревога и подобно загнанному в угол зверьку забилась в тёмном углу сознания. Все его знакомые громко хохотали, называя его влюблённым дураком, но это было предвестником чего-то другого, опасного. Нацу медленно обернулся в сторону отдалившегося леса, молясь о том, чтобы с Люси всё было в порядке.        Драгнил молча наблюдал за вставшей в стойку гончей, и как только по округе раздался дикий лай, Пепел помчался вперёд, пока его хозяин заряжал ружьё, внимательно прицеливаясь к мелькавшей в длинной траве тени. Они скакали за движущимся в зарослях животным, и когда наконец розововолосый смог поймать его на мушку, пуля с тихим свистом пронзила воздух, впиваясь в шею замершего в страхе зверя. — Ничего страшного, Нацу, — смеялся Грей, смотря, как пёс принёс в зубах зайца, — Зато сытно поужинаете.       Зелёные глаза в гневе уставились на смеющегося брюнета, и герцог до скрежета зубов сжал челюсть, когда за спиной маркиза показалась голова убитого горного льва. Он молча поскакал вперёд, разминая затёкшую шею. Пусть охота и длилась от силы несколько часов, но он всегда первым проливал кровь кошачьего убийцы, однако сегодня всё пошло не так, с самого утра всё пошло не так.       Девушка сглотнула слюну, что скопилась во рту всего лишь за пару секунд. Она не знала, как нападают львы, но хищник резко кинулся вперёд, начал беззвучно хлопать лапами по песку, громко рыча. Леди отбежала назад, еле переставляя дрожащие ноги, и с испугом взглянула на пятившегося назад коня. Позади не было тропы, не было даже места куда можно убежать, всё было покрыто зарослями, эти кусты словно огромные железные ворота держали блондинку взаперти, оставляя один на один со своей неминуемой погибелью. Она держала Ориона за поводья, пока тот постепенно отдалялся от неё, ожидая очередного нападения животного, его копыта коснулись этих зарослей и на удивление ловко проскочили сквозь сплетённые ветки.       Всё произошло как в тумане: за считанные секунды девушка запрыгнула на мустанга, слыша треск ткани и внезапную прохладу в области бедра, леди резко повернула коня в сторону и погнала животное прямиком в огромную сеть из растений. Громкий рык заглушил удары веток о лицо, каждая колючка, каждый листик отпечатались на пунцовой коже, но все эти мелочи были несравнимы с тем, что сейчас испытывает герцогиня. В глаза резко ударил солнечный свет, и Люси пустила Ориона на бешеный бег. Она даже не думала, что попытка прорваться сквозь заросли будет провальной, возможно, поблизости была тропа, возможно, был более лёгкий путь решения проблемы, но, чтобы это заметить, нужен был здравый ум, а не помутневший от страха рассудок.       Натянутые поводья до посинения сдавили руки: белокурая сжимала их словно какой-то оберег, она не помнит сколько раз ударялась о ветви деревьев, сколько раз читала молитву, не поднимая мокрых ресниц. — Оставь меня в покое! — дрожащим голосом кричала блондинка, сравнявшемуся с ней горному льву.       Внутри всё переворачивалось вверх дном, каждый орган, каждое сухожилие - абсолютно всё будто переставало существовать, светловолосая не помнит, когда заложило уши или когда грудная клетка сжалась до размеров хлебной крошки. Девушка боялась, что хищник вцепится в Ориона, что разорвёт кожу своими острыми когтями, но конь неожиданно резко отпрянул в сторону, чтобы держать хоть какую-то дистанции между смертельной опасностью.       Казалось, что они скачут больше часа, но на деле эти гонки шли не больше пятнадцати минут, и за такое короткое время бёдра герцогини ужасно ныли, копчик неприятно покалывал, а холодный пот волной обрушился на молодое тело, они никак не могли оторваться от преследующего их животного, неужели он настолько голоден, что готов до такой степени измотать жертву?       Люси свернула на ведущую из леса тропу, обняв мустанга за шею. Желание вырваться из тисков леса усиливалось: она хотела оказаться рядом с Нацу, на цветочной поляне, она хотела почувствовать теплоту его рук, исходящий от поцелуев жар. Однако дикая боль в ноге вернула блондинку в реальность, заставила с ужасом осознать, что единственной частью тела, оставшейся на мустанге, были руки, державшие поводья, пока сама девушка волочилась по земле. Сердце пропустило удар, когда случайно оглянувшись назад, хищные искры сожгли последнюю нить надежды, которая подобно саженой сере осыпалась в женском сознании. — Нацу, чего мы ждём? — шёпотом спросил Игнил, возле остановившегося сына, что смотрел на преодолённый ими путь. — Я не знаю, отец, — покачал головой герцог, — У меня плохое предчувствие.       Холодный ветер очертил каждый изгиб мужского тела, внутри прорастало беспокойство, и с каждой секундой этот росток обвивал сознание толстыми петлями. Тряхнув розовыми прядями, Драгнил поправил фрак и развернул Жеребца к другим охотникам, однако перед тем как отправиться дальше, он замер на месте, прислушиваясь к завыванию прохладного воздуха, что был похож на душераздирающий крик, но совсем тихий, сравнимый с утренним щебетанием птиц. Вокруг Пепла засуетились псы, длинная трава податливо склонилась к влажной земле, и герцог медленно направился за охотниками, не сводя глаз с молодой борзой, неотрывно смотрящей на другую сторону поляны. Он закатил глаза, проклиная свою паранойю, поселившуюся в укромном уголке сознания, в последний раз розововолосый взглянул назад с замиранием сердца, замечая знакомого чёрного жеребца, который с молниеносной скоростью скакал прямиком на них. — В сторону! Разошлись, чёрт вас подери! — крикнул Нацу, разгоняя образованную охотниками группу.       Он не сразу сообразил, когда сломя голову помчался назад, когда снял с плеча заряженное ружьё, борясь внутри с забытым чувством ужаса и страха, возможно, это случилось, когда мимо него промелькнули знакомые поводья, окрашенные в алый цвет - цвет человеческой крови.       Вокруг девушки поднялось густое облако пыли, и Люси не переставала кидать израненными руками всё, что могло отпугнуть изголодавшегося зверя. Поцарапанная нога ныла, постараться убежать было трудно, и в такой момент леди не отказалась бы от крыльев, больших белоснежных крыльев, которые в два счёта поднимут дрожащее тело в воздух и не скинут в яму к «голодным волкам». Блондинка сжала в руке жменю земли, молясь Господу обрести шанс на долгожданное спасение. Сбоку послышалось устрашающее рычание, ноги онемели, уходя под почву, в ушах резко зазвенело, и бросив песчинки в горного льва, герцогиня вскочила на ноги, вздрагивая от пронзающей тело боли. Она не слышала, что происходило вокруг, не видела, преследует ли её опасность, перед заплаканными глазами виднелся размытый пейзаж зелёного поля, яркий свет бил по глазам, дышать становилось труднее, желудок одолевали периодические спазмы, когда последняя надежда была потеряна, перед ней появился размытый силуэт, и тогда в ушах мерзко засвистели пули, послышался выстрел, потом ещё один, ещё и ещё.       Нацу никогда не сможет описать, от чего разум затмила дымка ярости, не сможет объяснить, почему все пули оказались в голове убитого животного, мужчина лишь расскажет, что чувствовал при виде полуживой жены. Драгнил сможет дать объяснение тому, почему кричал, почему схватил острые плечи с такой силой, что в любой момент превратил бы кости в белый порошок, он стиснул бьющуюся в истерике жену в объятьях, пальцами соединяя разорванный шов юбки. Герцог шёл позади всех, когда охотники в тишине направились в город, в голову пробирались воспоминания, плели паутину в затуманенном мужском сознании. Игнил повёз Люси в особняк, аккуратно уложил на своего коня, от чего изящная рука его супруги словно пёрышко повисла в воздухе, и тогда розововолосый содрогнулся от внезапного кома, стоящего в горле, он вспомнил свою мать, тот момент, когда из-под чёрного плаща на деревянных носилках свисала окровавленная кисть. «Береги её, Нацу»        Никогда внутри него не боролось столько эмоций, ему было тяжело, чертовски тяжело: его любимая, прекрасная, нежная Люси была такой хрупкой, такой беззащитной. Она напоминала старинную статую, готовую рассыпаться в любой момент, и это давило на него. Мужчина готов был разрушить целый мир, лишь бы почувствовать такой желанный вкус спокойствия.       Дрожащей рукой он схватил поводья и поставил ногу в стремя. — Заведите мустанга в стойло, — отдал приказ герцог, взбираясь на Пепла, — Пусть вымоют его.       Жеребец сразу помчался вперёд, почувствовав тревогу своего хозяина, пока тот с закрытыми глазами вдохнул свежий воздух в попытке погасить смесь беспокойства и злости внутри него. Мужчина до крови прикусил дрожащую нижнюю губу, налету спрыгивая с седла при виде знакомых деревянных ворот. Сейчас он бежал быстрее, чем тогда по коридорам дворца, споткнувшись о последнюю ступеньку, Драгнил влетел в дом, где его остановил красноволосый, схватив за руки. — С ней всё хорошо, смертельных ран нет, здоровью ничего больше не угрожает, — твердил Игнил, заглядывая в бегающие зелёные глаза, — Сейчас твоя супруга отдыхает, поднимешься к ней, когда успокоишься. Нам повезло, что она осталась жива.       На мгновение его взгляд помутился, беспокойство на мужском лице сменило недоумение, та тонкая нить внутри, что держала на себе всё разочарование сегодняшнего дня, с треском разорвалась на две части, давая волю бушующему огненному вихрю. — Успокоиться? — прошипел Нацу, скидывая руки со своих плеч, — Она должна была остаться здесь, в поместье, отец, в этом чёртовом поместье! — закричал мужчина, тяжело дыша, — А знаешь, где я нашёл её? В лесу! Над ней возвышался лев, он мог убить её, как это сделал с…— герцог запнулся в попытке восстановить перехватившее дыхание, — …сделал с моей матерью. — Но сейчас всё обошлось… — Если бы я не успел, — зарычал он, — Если бы я опоздал хотя бы на секунду, то в кровати лежало бы холодное мёртвое тело! Она обещала мне, отец, обещала оставаться в этом чёртовом поместье! В особняке! В безопасности, чёрт возьми!       Игнил что-то рассказывал, старался превратить пожар в едва заметные искры, но ни одно слово, ни одна фраза не пробились в затуманенное злостью сознание. Драгнил сжал челюсти до скрипа зубов, разворачиваясь к открытому окну, за которым природа тускло смотрела на него, герцог сейчас выглядит так же серо, как и пейзажи перед ним, губы растянулись в кривой усмешке, поправив пряди взъерошенных волос, Нацу прошёл мимо отца, его ноги еле волоклись за ним, будто тянули за собой тонну металла, прикреплённого к невидимым кандалам.       Коридор был пустым, все слуги суетились в комнате с Люси. Их спальня была открыта нараспашку, но вместо того, чтобы проведать супругу, он молча прошёл в кабинет, в его личную обитель тишины и спокойствия. Закрыв за собой дверь, герцог медленно развернулся спиной к выходу и прошёл к письменному столу, с грустной улыбкой коснувшись ладонями холодного дерева.       Тогда Люси безжизненно смотрела на него, в разодранном платье и с чумазым лицом, девушка обнимала себя дрожащими руками, пыталась выкарабкаться из пучины отчаяния, но вместо спасения затянула в эту бездну ничего не понимающего герцога.       Он коснулся пальцами маленькой чернильницы, внимательно рассмотрел расписанное стекло и резко швырнул предмет в стену, расплескав чёрную краску на блестящем паркете, замахнувшись сильнее герцог швырнул настольную лампу, которая разломалась ещё в полёте, теряя нить драгоценных камней, что были увешаны возле подставки.       Драгнил упал в кожаное кресло и зажёг обрезанную сигару у себя во рту. Табачный дым смог прикрыть изумрудные глаза, но был не в силах прикрыть хаос, творящийся в его голове. Эти чувства внутри него пугали, пугали внезапностью, пугали незнакомыми ощущениями, пугали всеми последствиями, что настигнут его сразу же после пары минут осознания.       Понадобилось меньше часа для того, чтобы превратить разгромленную комнату в дешёвый трактир, где в каждой щели засел запах дорого алкоголя и табака. Герцог откинул голову назад, предотвращая отвратное гудение в черепной коробке, его тело уже не билось в мелкой дрожи, будто в лихорадке, опьянённый разум отправил тревоги в тёмный угол сознания, у мужчины остались силы лишь для того, чтобы рассмотреть небольшую кляксу на потолке, которая образовалась от сильного удара чернильницы о стену. Градус алкоголя в нём раскатал вестибулярный аппарат подобно маленькой юле, и вместо чёрного пятна перед глазами всплыл образ измученной блондинки со стеклянным безжизненным взглядом. «Нам повезло, что она жива»       Гортанный смешок послужил началом настоящего громкого хохота: эта фраза звучала лучше любого рассказа придворного шута. Повезло? Вряд ли кто-нибудь осознаёт, какое потрясение он испытал, никто не узнает, что сердце герцога может рассыпаться, подобно засохшим листьям в руке, ни один человек не догадается, через что пришлось пройти Драгнилу. Это не везение, к сожалению, — это произошедший наяву страшный сон.       Длинные ресницы сейчас казались неподвижной горой, которую невозможно сдвинуть, приложив к этому всего лишь парочку усилий. По телу не переставал бегать табун мурашек, словно вместо тёплого пледа девушку накрыло снежное покрывало, голос оборвался будто тонко натянутые струны, и с хриплом вздохом Люси постаралась открыть опухшие глаза в надежде проснуться в особняке, в своём доме, в тихом родном гнёздышке. — Г-госпожа?! О Всевышний, герцогиня, Вы слышите меня?       Люси поморщилась от внезапно прерванной тишины, каждый шаг, каждый звук напоминали удары колокола, который звучал в ушной раковине вновь и вновь, с болью отзываясь в женской голове. Она махнула слугам рукой, дабы те приутихли хотя бы на пару минут, когда карий взгляд с трудом смог осмотреть размытую комнату, тускло освещённую газовой лампой, леди тихо всхлипнула, почувствовав себя живой. — Госпожа, Вам нужно поесть, — прошептала Гвен, садясь рядом на деревянную табуретку, — Вы спали больше шести часов, Ваш организм очень ослаб от перенесённого стресса.       В нос ударил аромат приготовленного морковного супа, от которого желудок с болью сжался, а рот наполнился слюной от внезапного порыва голода. — Я Вам помогу, только нужно немного привстать.       Белокурая слегка наклонила туловище, пока женщина взбивала пуховую подушку, Гвен притронулась рукой к её плечу, давая понять, что можно придвинуться ближе. Герцогиня оттолкнулась руками о матрац, тут же зашипев от внезапной боли в районе ног. — В-вам нужно было быть осторожнее, — дрогнувшим голосом сказала камеристка, — Давайте вот так, осторожнее.       Ей было тяжело даже спину держать ровно, руки всё ещё подрагивали, поэтому черноволосая с радостью принялась кормить госпожу, придерживая тканевую салфетку над ночной рубашкой. На самом деле кареглазая думала, что сможет с лёгкостью съесть целую тарелку этого супа, но после третьей ложки организм возвёл баррикаду, не позволяя притянуться к еде вновь. Даже от простой воды леди начинало мутить, словно она сейчас борется с морской болезнью, а не с голодом. — Госпожа, Вы совсем не поели, съешьте ещё пару ложек, — попросила женщина, подставляя серебряную ложку к поджатым губам.       Вместо ответа светловолосая мотнула головой в сторону, в попытке избежать вкуса уже ненавистного морковного супа. Её взгляд пал на пустующую сторону кровати, что освещалась подрагивающим огоньком света. Люси медленно развернулась к окну, замечая покрытую мраком улицу, после герцогиня взглянула на Гвен, что протянула ей стакан холодной воды. — Господин решил спать в другой комнате, — объяснила черноволосая, — Но он сказал, что навестит Вас, как только Вы проснётесь.       Дрожащими пальцами леди сжала покрытый влагой стакан, и отвратное чувство страха, молчания, кромешной тишины - всё это яркими бликами затмило разум. Он ведь не разозлился, не так ли? Он ведь не мог так быстро принять решение, не узнав всю правду. Девушке нужно было встретиться с герцогом, и та повернулась к камеристке, дабы попросить об этом, но открывающаяся дверь в комнату опередила её. — Оставь нас одних, — холодно произнёс Нацу, шаркая тапками по полу. — Господин, — тихо прошептала горничная. — Я сказал вон! — крикнул Драгнил, провожая взглядом выбегающую женщину.       Мужчина сжал дрожащую ладонь в кулак, чувствуя, как исчезают путы страха в его голове. На него бездонными глазами смотрела живая девушка, Люси с улыбкой протянула к нему свои руки, случайно демонстрируя посиневшие запястья. Сколько часов розововолосый провёл в разгромленной комнате, сколько раз он разрывался изнутри при одной только мысли о смерти блондинки, сейчас герцог был трезв, но ему очень сильно хотелось напиться, ведь он погряз в собственном потайном шкафу, где все его скелеты стиснули безжизненное тело в своих объятьях. — Нацу, я могу объяснить, — начала леди, пытаясь разглядеть силуэт, затаившийся в тени, — Микаэль выбежал за ворота, и я должна была остановить его, я и представить не могла, что в лесу хищники, я думала, вы поехали охотиться на зайцев, — хрипло тараторила она.       Каждое слово словно не долетало до него, мелодичный нежный голосок исчез из его сознания, он видел, как девушка прекратила жестикулировать руками после того, как скривилось её лицо, но искусанные, слегка обветренные губы продолжали беззвучно шевелиться в попытке донести что-то важное, что-то, что мужчина не слышал. — … почему ты не предупредил меня?       Эта секунда стала началом того, чего мужчина старался подавить в себе, эта фраза единственная прозвучала в его голове, эхом отражаясь от стен комнаты. — Я ведь говорил, чтобы ты оставалась в поместье, разве нет? — хрипло спросил он, медленно шагая вперёд, — Я ведь взял с тебя обещание, разве нет, Люси? — мужчина склонил голову на бок, — Разве такого не было, Люси? — Д-да, но ведь я вышла из поместья не по своей воле, Нацу. — Ты могла умереть, — прошептал мужчина, возле кровати. — Н-но... — Ты могла умереть, Люси! — крикнул Драгнил, вмиг оказываясь возле её лица, — Я ведь просил тебя, почему, почему ты не слышишь? Чёрт возьми, он мог разорвать тебя на моих глазах, — его взгляд блеснул в отражении зажжённой лампы, а губы предательски задрожали, — Ты могла оставить меня одного, — сипло сказал мужчина, притрагиваясь к синяку на женской щеке. — Прости меня, — дрожащим голосом попросила герцогиня, с замиранием сердца смотря на искажённое болью мужское лицо.       Нацу услышал что-то похожее на всхлип, но блондинка молча поджала обветренные губы, и после осознания произошедшего мужчина резко отвернулся к окну, холодной ладонью прикрывая рот, прерывисто выдыхая. Ненавистные слёзы петлёй сжали стоящий в горле ком, герцог дышал настолько часто, что сердце начало вновь бешено колотиться в его груди. — М-милый? — Люси испуганно повернулась к супругу в надежде подняться на ноги, но лишь зашипела от внезапного приступа боли. — Ты остаёшься в этом особняке, не выходишь за пределы этих комнат, — грубо произнёс Драгнил, направляясь к двери, — Нам нужно время, герцогиня. — Нацу,— тихо позвала леди, наблюдая за тем, как розововолосый покидает комнату, — Нацу! — громче крикнула она       По комнате разнёсся тихий щелчок, и девушка осталась одна, осталась наедине с гробовой тишиной, наедине с тем, чего старалась избежать всеми силами. Поцарапанные ладони накрыли искажённое болью лицо, чтобы заглушить душераздирающий крик. Блондинка схватилась за горящее горло, в истерике вспоминая мужчину, который впервые казался ей по-настоящему сломленным.

Плакать от собственной боли нетрудно. Труднее плакать от боли чужой. Альберт Лиханов