Зашей мою душу

      Лето чахло: распустившиеся цветы оставляли после себя сухие лепестки, зелёные листья прощались с тёплыми лучами, земля наконец отдалась холодному дождю, забывая о недавней засухе, и тихое щебетание птиц сменилось завыванием осеннего ветра с ароматом сырости, что приятно щекотал по утрам нос.       Особняк вновь окутал себя умиротворением, комнаты встречали каждого тусклым светом свеч, а служанки с радостью заполняли длинные коридоры шептанием, пока хозяева работали в кабинете. Никто из работников не скажет, что изменения озарили их жизнь яркой вспышкой, но никто не будет отрицать, что связь герцога с его супругой окрепла, и та маленькая искра между ними приобрела масштабы королевского замка.       Тот случай помог герцогу вырваться из оков страха и отчаяния, он наконец отпустил скелетов из своего шкафа, и это стало новым шагом в его жизни. Нацу не сильно изменился в характере или полностью переосмыслил своё поведение, мужчина просто познакомил своих демонов с женой, которая в свою очередь с улыбкой пожала им руку. Если раньше леди была сравнима с сокровищем или нимфой, то с недавних пор её сравнивают с королевой, но Драгнил с превеликим удовольствием назовёт её божеством. Люси смогла взять на себя больше обязанностей герцогини: она распоряжается казной и может помочь розововолосому в переговорных документах. Девушка оставалась такой же скромной, как и в их первую встречу, такой же воспитанной, как подобает истинным леди, и всё также будоражит кровь мужчины одной лишь улыбкой, появляющейся на желанных устах.       Спальня освещалась лишь тусклым огоньком, но даже так герцог не мог оторвать взгляд от спящей блондинки под боком. Пушистые ресницы подрагивали вслед за веком, пунцовые щёчки прижались к смуглой коже, а женские руки крепко обвили оголённый торс в сантиметре от ноющего паха. — Дорогой? — позвала его сонная девушка. — Я здесь, любовь моя, — ответил хозяин поместья, поцеловав супругу в макушку. — Почему ты не спишь? Сейчас уже поздно.       Мужские губы растянулись в ухмылке, пока белокурая пыталась перевернуться на другой бок, вечно путаясь в их одеяле, которое сковало худые ножки в невидимые оковы. Его пальцы отодвинули длинные волосы перед тем, как осыпать тонкую шею поцелуями. Руки ловко скользили по ночной сорочке, словно по раскатанному льду, медленно спускаясь вдоль плоского живота. — Нацу, — тихо выдохнула леди, когда почувствовала горячий язык возле уха. — М? — отозвался мужчина, чмокнув девушку в плечо, — Хочешь что-то сказать?       Его возбуждённый голос раздался совсем рядом с её щекой, Люси хотела ответить до исчезновения разума в сладостной истоме, но вместо фразы из уст сорвался тихий стон. Пальцы герцога аккуратно сжали женскую грудь, пока блондинка уткнулась лицом в подушку, вдыхая цветочный аромат хлопковой наволочки. Нацу слишком хорошо изучил её тело, он знал по каким струнам пройтись, чтобы воспроизвести его любимую композицию, и сегодняшнее событие не станет исключением в его творческих начинаниях.       Щетина слегка пощекотала шею, пока горячие губы покрывали поцелуями выпирающий позвоночник, заставляя леди с силой вжаться в зашитые гусиные перья в попытке заглушить громкий стон.       Девушка всегда терялась в дымке нежности и страсти, мужчина был так непредсказуем – это всегда выбивало из колеи, и сейчас, когда рука оставила в покое розовый сосок, спускаясь вниз по плоскому животу, блондинка резко распахнула карие глаза. — Н-нацу, — прошептала герцогиня в попытке сфокусировать взгляд на мужских руках, поднимающих ночную сорочку, — Ч-что т-ты… А-ах, — она прикрыла рот, как только его пальцы резко вошли в неё. — Ты что-то говорила, любовь моя?       Господи, она слышала эту ухмылку! Его вторая рука змеиным кольцом обвила тонкую талию, и Люси схватилась за предплечье в попытке приобрести здравый смысл.       Его колено просунулось между сжатых ног, и розововолосый прижался к леди, выдыхая через нос раскалённую лаву, что вскипятила его организм лишь от ощущения влажных складок между пальцами. Драгнил любил спать обнажённым, и он благодарен Господу, что не изменил своим привычкам сегодня ночью.       Нацу аккуратно поднял женскую ножку, прежде чем заменить детские шалости воистину желанным удовлетворением. Мужчина резко вошёл, прижимая белокурую ближе. Его толчки сопровождались тихими шлепками и ритмично ударялись о влажные женские бёдра.       Девушка тихо постанывала, безответно теряясь в этой агонии, ей так хотелось взглянуть на лицо герцога, но только его тяжёлое дыхание в спину накрывало леди поступающими волнами возбуждения. Острые ноготки в дурмане впились в руку, что сжимала тонкую талию до посинения.       Тела покрылись испариной, перед глазами мелькали лишь небольшие блики, горло начинало ныть, а нога затекать, но даже так Драгнил находил угол, под которым доставлял ещё больше наслаждения, сводя белокурую с ума. Стенки влагалища начали сжимать скользящий внутри член, от чего Нацу хрипло простонал в краснеющее ушко, чувствуя, как начинает подрагивать девичье тело.       Он не помнит, когда громкий рык заставил содрогнуться стены. Девушка откинула голову на его плечо, тяжело дыша. Все мысли тягуче плыли в океане сознания, когда наслаждение накрыло их трёхметровой волной и заменило реальность на некоторое время.       Зеленоглазый медленно опустил женскую ногу и вышел из девушки, пока Люси безмолвно глотала воздух. — Ох, дорогая, — начал герцог и повернул её к себе, обнимая одной рукой, — Нас сегодня ждёт в гости Лексус. — О, Боже! — резко вскочила леди, — Почему я узнаю об этом только сегодня?!       Герцогиня попыталась встать, но сильные руки камнем потянули вниз. — Через пару минут придут слуги, поэтому не спеши, — его ладонь очертила изгибы женского тела, — И ты хотела побежать в таком виде по коридорам особняка?       Люси вспыхнула так же быстро, как сухая листва под палящим солнцем, пальцы прикрыли горящие щёки, и девушка натянула покрывало до самого подбородка. Вздёрнутый носик сморщился, когда Нацу хрипло рассмеялся над её ухом.       На самом деле он должен был сказать о визите к королю ещё пару дней назад, но леди в последнее время отдавала предпочтение Морфею, нежели герцогу. Драгнил стал замечать, что обеденный сон стал в некотором роде традицией, и в начале это настораживало, ведь раньше такого не происходило, но розововолосый ссылался на усталость из-за большого объёма работы и не предавал этому столь важное значение.       Когда дверь в комнату отворилась, несколько горничных внесли небольшой таз с водой, приглашая госпожу отмыться перед тем, как покинуть особняк. Мужчина приподнялся на локтях, а после встал практически полностью, демонстрируя влажное рельефное тело. — Я думала, мы вместе искупаемся, — тихо шепнула Люси. — Что ты сказала? — поддразнивал мужчина. — Я хочу покупаться с тобой, — громче повторила она, заглядывая в горящие озорством зелёные глаза. — Все свободны, — отдал приказ герцог.       Ночная сорочка спала с женских плеч и обручем раскинулась на холодном полу, Нацу поднял леди на руки и осторожно положил в тёплую воду, что окутала обнажённую блондинку. Она немного подвинулась вперёд для того, чтобы позади смог сесть ещё один человек. — Немного тесновато, — проговорила светловолосая, отдаваясь во власть умелым ладоням.       В ответ мужчина лишь ухмыльнулся и аккуратно натёр гелем девичьи руки, они были настолько тонкими, что казалось при неверном движении хрупкость её тела даст о себе знать. Вязкая жидкость с вишнёвым ароматом растворилась в воде, превращаясь в мыльные пузырьки на кристально чистой поверхности. Ладони опустились на шею, намыливая алые отметины, оставшиеся после недавних ласк, женская кожа была лучше самого дорогого шёлка, мягче любой перины на лондонских рынках. Пальцы массировали грудь, растирая душистое мыло по коже. — Ты в последнее время такая чувствительная, — сказал герцог и коснулся живота, задев набухшие соски, — Хорошо себя чувствуешь? — Д-да, — закивала Люси, хватаясь за согнутые мускулистые ноги.       Через пару минут внимание переключилось на золотые локоны. Пусть не все мужчины любили помогать своим жёнам с причёсками, Драгнил явно отличался от них еле заметным восторгом, который испытывал от послушных прядей. — Я помогу тебе, — спохватилась девушка, когда розововолосый в последний раз ополоснул её волосы. — Тебя ждёт Гвен, я справлюсь сам, — поторопил супругу он.       Пару минут леди пыталась оспорить столь несуразное решение, но всё же вылезла из остывшей воды, напоследок чмокнув супруга в растянувшиеся в ухмылке губы. Она успела накинуть на влажное тело лишь тонкий халат и тут же была сопровождена в соседнюю комнату, где её ожидала радостная камеристка. — Доброе утро, госпожа! — воскликнула женщина и схватила висевшее на стуле полотенце, — Вы будете сиять сегодня: мисс Эшли превзошла сама себя, — разрешила себе похвастаться черноволосая, — Не переживайте, вместо корсета для поддержки будет служить пояс на груди.       От этой новости Люси расслабленно выдохнула: в последние дни она на дух не переносит эти шнуровки, а совсем недавно от туго затянутого корсета чуть ли не потеряла сознание. Такого раньше не происходило, но после таких происшествий девушка решила отдохнуть от утянутых внутренностей организма. Пока Гвен завязывала панталоны, герцогиня смогла взглянуть на платье, которое привело служанку в такой восторг, и это действительно были оправданные чувства.       На шкафу висело белоснежное одеяние, ушитое золотыми цветами на прямой, атласной юбке. Цвет был схож с холодным зимним покрывалом, а узоры напоминали падающие звёзды, которые в последний раз одаривают ночное небо своей красотой. Подол был обшит бахромой, а грудь и длинные рукава украшали жёлтые ленты с маленькими рубинами по краям. Бархатная часть платья начиналась чуть выше тонкой талии, крепилась голубым поясом, дабы сзади держался распахнутый синеватый шлейф, ушитый переплетёнными золотыми лозами. — Вижу, Вам понравилось, — улыбнулась Гвен, пока заправляла сорочку в панталоны, — Оно будет прекрасно сидеть на Вас.       Пока Гвен разглаживала ткань на юбке, девушка взглянула на себя в большое зеркало и удивилась такой красоте. Обычно шмизы не обладают такой роскошью, льняную ткань можно было украсить кружевом или бахромой, но вышивку портнихи обходили стороной: всё внимание было переключено на более дорогие заказы, а мисс Эшли всегда творила своими руками что-то воистину прекрасное. Белокурая в очередной раз убедилась в этом сегодня, когда в отражении на неё смотрит та, кто может составить конкуренцию самой Афродите. — Всегда при отъезде к королеве Вы выглядите как принцесса, — проговорила брюнетка, закалывая диадему. — Благодарю, Гвен, — тепло улыбнулась леди и откинула назад косу с вплетённой ниткой жемчуга.       Люси обула жёлтые башмачки и вышла из комнаты, в надежде столкнуться с Нацу, но мужчина к этому времени восседал во главе стола с утренним кофе в руке. Сегодня герцог заменил длинный фрак на утеплённый чёрный пиджак, на ногах виднелись высокие гольфы, что перекрывали узкие штаны. По полу ритмично постукивали кожаные туфли, пока зеленоглазый поправлял шнуровку на льняной рубахе. Розовые волосы были зачёсаны назад, а небольшая шляпа покоилась в руках дворецкого, что стоял поодаль от него. — Мы позавтракаем и поедем, — объяснил Драгнил, когда заметил остановившуюся на последней ступеньке блондинку, — Присаживайся. — Дорогой, мы сможем поехать через деревню? — спросила она, когда села за стол, — От Декстера давно нет вестей, — насторожилась кареглазая, гипнотизируя кусок обжаренного стейка. — При всём желании это исключено, — ответил розововолосый, дорезая последнюю часть свинины прежде, чем поменяться с супругой тарелками, — После продолжительных ливней дорога размылась, и карета может застрять в грязи. Ты точно в порядке, Люси? — вновь поинтересовался он, когда белокурая с удовольствием смаковала ненавистное ранее жирное мясо.       Если говорить без утайки, то герцогиня сама не понимала, что происходит с ней. С самого детства её приучали к порядку за столом и полному отказу от такой пищи, которую постоянно употреблял Нацу. Завтрак всегда был лёгким приёмом пищи, совсем недавно леди могла наесться крошкой хлеба, и лишь вид подгоревшего жира, на котором всё ещё скворчало масло, вызывали озноб, а сейчас Люси может сдерживать свой бездонный желудок лишь благодаря наставлениям матушки.       Глаза цвета топлёного шоколада сверлили белоснежный фарфор: над тарелкой образовалось серое облако ароматного пара, что исходила от горячего жаркое. Скопление слюны во рту напоминало наполненную до краёв чайную кружку, девушка сморщила носик от внезапной боли внизу живота и взяла стакан холодной воды, быстро опустошая сосуд.       Мужчина отложил столовые приборы и поднялся из-за стола, забрав у Хеппи чёрную шляпу. Во дворе стоял небольшой кэб во главе с тремя лошадьми и кучером, что крепко держал поводья в морщинистых ладонях. Он кинул взгляд на леди, которая надевала атласный плащ, завязывая тоненькие ленточки на шее, чтобы ткань надёжно держалась позади. — Ты сегодня прекрасна, я говорил тебе? — спросил герцог, наблюдая за сгорающей от стыда блондинкой. — Н-нет, — пробормотала Люси, отворачивая от любопытных глаз алые щёчки.       Экипаж тихо скрипнул, когда пара взобралась в кожаный салон. Девушка подвинулась ближе к окошку и отодвинула ноготком шторку, чтобы лучше рассмотреть правления осени на улицах Англии.       Деревянные колёса не пропускали ни одну яму на дороге, словно играли в лотерею в надежде застигнуть лужу без образовавшейся земляной дыры. Подол платья подкидывался с каждым подпрыгиванием кэба, желудок взлетал по самое горло. Во рту резко образовался вкус пережёванного стейка и тушёного в мясном соку картофеля, из-за чего бледная кожа резко приняла зеленоватый оттенок. — Люси? — позвал её герцог, когда услышал тихий стон, — Тебя укачало? — удивлённо спросил розововолосый, аккуратно укладывая девушку на колени, — Морская болезнь никогда не преследовала тебя, — нахмурился тот.       Нацу аккуратно приподнял женские ножки, чтобы белокурая полностью заняла чёрное сиденье. Золотая коса закрутилась вокруг её горла, и Драгнил ослабил хватку из волос, ладонями поглаживая дрожащие руки.       Чувство тревожности с силой ударило по голове, будто по колокольне, если несколько минут назад он наотрез отказался воспринимать резкие перемены его жены, то сейчас зеленоглазый пытался решить эту головоломку в надежде прийти к какому-то логичному завершению. Его пальцы перебрались на плоский живот, массируя круговыми движениями: в детстве мама часто проворачивала такие трюки во время ребяческих капризов. Герцог взглянул на вздымающуюся пышную грудь, удивлённо склоняя голову в бок.       Ему кажется или грудь стала больше? Возможно, из-за внезапного порыва к мясным блюдам девушка набрала в весе? — Прости, кажется, съела что-то не то, — прохныкала леди. — Всё в порядке, нужно показать тебя врачу в замке.       Люси глубоко выдохнула, измученно рисуя глазами восьмёрки на крыше экипажа. Она была расстроена из-за болезненного состояния и разочарована в том, что не сможет взглянуть на улицы сырого Лондона. Девушка мечтала об этом после последней поездки во дворец, ей хотелось увидеть изменения, которые обязаны были произойти за всё это время. Кареглазая заметила прилавки в отражении окна и пыталась подняться, как была остановлена горячей ладонью на своём лбу. — Я хотела посмотреть, — протянула леди, глядя снизу на герцога. — Тебе может стать хуже, — напомнил Нацу, сдвигая широкие брови к переносице, — Хорошо, — выдохнул он не в силах устоять перед умоляющим личиком супруги, — Только по приезде пойдёшь к королевскому лекарю.       В ответ блондинка неразборчиво промычала и прислонилась к окну в ожидании чуда, которого, к сожалению, не произошло. Надежда разглядеть светлый лучик среди чёрной рутины не оправдала ожидания. Серые лондонские улицы могли прославиться лишь дорогим материалом одежды, в котором расхаживают знатные дамы со своими кавалерами. Бездомные граждане прятались в узких переулках, словно уличные крысы, а если кто-то осмелится показаться, то встретится лишь с презрением высшего слоя общества. Почему же в этом мире такую большую роль играет родословная? — Такие проблемы быстро не решаются, Люси, — ответил на немой вопрос Драгнил, — Невозможно поставить всех людей на ноги за такой короткий срок. — Мне их жаль, — шмыгнула носом девушка. — Можешь вложить сумму в построение приюта, — его рука легла на женскую коленку, — Кана недавно закончила переговоры с советниками. — Честно могу?       Шоколадные глаза загорелись ярче звёзд, и она схватила мужа за запястье, боясь услышать отказ. Леди хочет помогать всем нуждающимся, она хочет быть тем, кто поддержит людей, не имеющих власти. Губы мужчины растянулись в ухмылке, его лицо приблизилось к алым губам, оставляя мимолётный поцелуй. — Да, ты сможешь помогать крестьянам, — хрипло проговорил розововолосый, вытирая капельку слюны в уголке медовых уст.       Люси загорелась как маков цвет и резко повернулась к окну, ладошками похлопывая по красным щекам. Он всегда делает такие вещи так неожиданно! Бесстыдник!       Как бы сильно девушка не была похожа на дикую львицу, в его руках это всегда маленький котёнок. Нацу слегка опустил поля шляпы и повернулся в другую сторону, слегка сдвинув шторку. Вряд ли светловолосая заметила, но изменения произошли: дворяне стараются не причинять вреда крестьянам, многие магазины пускают бедных жителей внутрь и продают еду, не брезгуя грязными руками, напоминающие железные спицы. Экипаж незаметно подпрыгнул, и перед герцогом возник худой старик, обложенный непримечательными картинами. Возле баночки засохших чернил стоял семейный портрет в самодельной деревянной раме. Кэб притормозил, и Драгнил смог чётче разглядеть потёртый лист бумаги. Широкие брови удивлённо приподнялись, когда перед ним возник образ жены.       Нет. Это было женщина со схожими чертами лица, но точно не Люсьена. Повозка начала отдаляться, но образ счастливой пары крутился в голове маленьким вихрем до самого дворца. — Люси, дорогая! — позвала Кана, как только девушка коснулась башмачком мрамора. — Добрый день, Ваше Величество, — присела в реверансе леди, ловя на себе грозный взгляд фиалковых глаз. — Не нужно фамильярностей, — нахмурилась шатенка, поставив руки по бокам, — Я буду пристально за тобой следить, — предупредила королева, тепло улыбаясь испуганной девушке, — Возможно, вы голодны? — Проведи Люси к врачу, она плохо чувствовала себя, — спустился с экипажа Нацу, снимая шляпу перед Каной.       Женщина удивлённо взглянула на собеседницу и взяла её за руку, чтобы провести к лекарю. — Добро пожаловать! — рассмеялся подошедший Лексус, пожимая руку Драгнилу. — Приветствую, Ваше Величество, — сказала герцогиня, вновь присев в реверансе.       Король успел лишь моргнуть, а его жена уже отдалилась на пару метров, крепко держа руку их гостьи. — Что-то произошло? — поинтересовался Дреяр и направился с мужчиной в сторону кабинета. — Люси в последнее время плохо себя чувствует, поэтому я попросил Кану отвести её к вашему лекарю, — рассказал тот, переступив порог замка. — В Англию вернулся Уильям Фишер, возможно, вам лучше показаться ему, тем более твой отец завтра прибудет с ним в ваше поместье, — вспомнил блондин, взмахнув красной мантией.       Из уст зеленоглазого вырвался лишь тяжёлый вздох, он помнил, что Игнил приезжает завтра с Уильямом, но он вновь забыл предупредить об этом супругу. Фамилия Фишер была знакома каждому врачу, который кроме книжной рутины слушал наставления этого мужчины. Вся его семья была знаменита своими навыками: отец спасал жизни солдат во время налётов на деревни, а мать была одарённой повитухой с «золотыми руками». Свой талант Фишер унаследовал от своей матушки, и он стал тем, кто помог герцогу родиться на свет, помог его матери перенести эти тяжёлые времена.       Игнил был знаком с Уильямом ещё с раннего детства, тогда их семьи любили насладиться выдержанным виски в укромном уголке, а после того, как советник короля поручил Фишеру заменить повитуху, их дружба переросла в родство. Несколько лет назад мужчина отправился в путешествие, дабы изучить медицину в других странах, и вот, после многолетних скитаний по разным уголкам Земли, его ноги вступили на землю родной Англии.       Нацу никогда не сомневался в умениях Уильяма, он даже восхищался этими познаниями, каждый человек хорош по-своему, но ему казалось, что дядя Уил был просто безумцем. Ему были подвластны абсолютно все медицинские умения: он с лёгкостью помогал вправлять кости, лечил лихорадки и, по слухам, вытащил из мужчины пулю на корабле! — Ты прав, — согласился он, обходя высокую колонну в коридоре, — Но это будет завтра, а сегодня я не прочь воспользоваться помощью вашего лекаря. — Влюблённый герцог Драгнил, — рокочуще рассмеялся Лексус, ударяя приятеля по спине, — Согласись со мной, мой друг, чем сильнее влюбляешься, тем больше наблюдаешь за ней. Это заметно: ты остерегаешь её даже от потока ветра, — король отворил широкие двери и пригласил его внутрь, сверкая насмешливым взглядом. — Не желаю слушать то, что не касается нашего дела, — проговорил герцог, присаживаясь в кресло.       Длинные коридоры сдавили женский разум, но Кана даже не думала сбавлять шаг, она шла вперёд в поисках человека, который сможет осмотреть леди. — Кана, я благодарна, но Нацу перебарщивает, — притормозила леди, слегка сдвигая красный ковёр, — Тебе-то не знать, — тепло улыбнулась блондинка, — Может перекусим? — радостно предложила она, быстро сменив тему. — Ты точно в порядке? — спросила королева, на что получила утвердительный кивок, — Хорошо, — выдохнула Её Величество и свернула за угол, в направлении веранды, — Я попросила приготовить чай и сладости, — подмигнула шатенка, кладя руку на округлый живот.       Несмотря на то, что королева была действительно обеспокоена состоянием Люси, она прекрасно знала, что влюблённый мужчина может докучать своей заботой. Шатенка любит своего мужа до помрачения, но чем больше срок её беременности, тем чаще Лексус старается обезопасить королеву от всего, что может передвигаться.       Женщина провела девушку в просторную комнату с молочными стенами, увешанными горшками цветов, задняя часть стен вовсе была переплетена растениями, что создавали паутинную сеть на белоснежном полотне. Окна со светлыми рамами заменили ограждения на одной стороне помещения и позволяли свежему воздуху окутать каждый уголок спальни.       Герцогиня всегда восхищалась красотой природы, с удовольствием рассматривала каждый листочек растений. Могла устроить многочасовое изучение ботаники, но сейчас она хотела лишь утолить голод. Блондинка понятия не имела, что с ней творится, но знала наверняка, если не наполнить желудок пышным бисквитом, она разрыдается от боли, пронзающей живот.

Вот говорят — время всё изменит, но всякий раз оказывается, что приходится всё менять самому. «Энди Уорхол»